Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Темы

#Политзэки

«Ходил на Болотку и будет ходить»

31.01.2017 | The New Times | №2 (432) 30.01.17

Андрей Непомнящих в редакции <span class='nt'>The New Times</span>, 17 января 2017 года... Фото: Мария Олендская

... и его сын Иван во время заседания по «болотному делу» в Замоскворецком суде, Москва, 22 декабря 2015 года. Фото: Дмитрий Борко

Недавно вы опубликовали в интернете следующий пост: «В моем телефоне сотня с лишним номеров людей, с которыми я так или иначе знаком. Знаете, сколько мне позвонили с момента ареста моего сына? Четверо. У меня больше десятка только близких родственников, и большинство живет здесь же, в Сергиевом Посаде. Знаете, сколько мне позвонили, чтобы спросить, мол, ну как там Ванька? Ноль, ни одного». Это не фигура речи, именно так — «ноль»?

Я же посчитал, это чистая арифметика, так оно и было. Я поэтому пост и написал и не перестаю над этим думать.

Расскажите о сыне — чем он занимался?

Он ничем не успел особенно позаниматься, кроме как окончить Бауманский университет, машиностроительный факультет по кафедре «Гидравлика» — он специалист по авиационной гидравлике, те самые закрылки и шасси. У нас это почти семейное — я окончил Московский авиационный институт, сейчас репетиторствую, готовлю детей по физике. А Ваня успел два года отработать по распределению, и все.

Где?

Научно-производственное объединение «Родина».

А политикой он когда и почему начал заниматься?

Началось с защиты нашего леса, где я и сейчас живу, в Хотьково. К нам Чирикова (лидер движения в защиту Химкинского леса Евгения Чирикова, ныне живет в Эстонии. — NT) приезжала, я там вроде как был организатором всего этого. То есть там продали пять гектаров леса хорошего, и мы взялись этот лес отстаивать — его застроить хотели. Отстояли, он до сих пор живет. И Ванька мне начал с этим делом помогать — мы митинги собирали, тогда еще можно было. Было это в 2011 году.

«С самого начала мы не хотели тогда никакой агрессии, я точно это помню. И ее ни в ком не было, потому что я и сына, и дочь взял, мы там ни с кем не хотели биться»

Хороший год.

Хороший год, мы все так радовались. Это было здорово, правда. Это была победа. И Ваня шел рядом со мной. Вот так все началось — с экологии, а закончилось Болотной.


 

Каратист

Как Иван оказался на Болотной?

Все мы там были, это же был разрешенный митинг. А какой был подъем! Мы с ним везде ходили: и на Сахарова были, и на других митингах. С самого начала мы не хотели тогда (6 мая 2012 года. — NT) никакой агрессии, я точно это помню. И ее ни в ком не было, потому что я и сына, и дочь взял, мы там ни с кем не хотели биться. Если так говорить, мы просто должны были свое тело перенести из точки «а» в точку «б», чтобы его заметили, посмотрели на нас, на наши лица и поняли, что эти люди, вот у них какое-то свое мнение, они недовольны. Просто это была заявка о нашей позиции.

Когда Ивана арестовали?

Ровно год назад. Следователи предъявили в суде видео. Им там кое-что очень не понравилось… Во-первых, зонт в его руке и каратистская стойка. Я когда-то вел эту секцию, карате он у меня занимался. И вот это их напрягло — конкретный такой боец. Ваня не отрицал, что на видео именно он.

Что ему предъявили?

318-ю, 212-ю («Применение насилия в отношении представителя власти» и «Массовые беспорядки». — NT). То есть они (ОМОН) когда пошли на него, он как-то руками отмахивался.

Сколько ему дали?

Два с половиной года. Но сначала был домашний арест, пока шло следствие. Когда (судья) Карпов в Басманном суде дал ему этот домашний арест, там даже приставы говорили: он, наверное, сошел с ума, у него температура. Таким образом, Ване сидеть чисто в лагере полтора года всего лишь. А на сегодняшний день осталось 219 суток (интервью проходило17 января. — NT).

Конечно, это было удивительно, что его не отправили в СИЗО во время следствия — женщин, да, их сажали под домашний арест, а среди мужчин (которые проходили по «болотному делу». — NT) это уникальный случай. На допросы и потом в суд Ивана возили сначала на машине, а потом разрешили на электричке ездить. И это, конечно, было хорошо. Ну а после вынесения приговора его уже отправили в Бутырку, а в мае 2016-го — этапом на зону.

Где он сидит?

В Ярославле. Это «первоходная» зона. Так что он нормально сидит. Но и не газует, как у них выражаются. Правда, когда опер его спросил, будет ли он ходить еще на Болотную, ответил: «Ходил и буду ходить». И вот с этого момента к нему, говорит, не клеится никто, не подходит ни с каким предложением, в отличие от Димы Ишевского.

Координатор «Левого фронта» Сергей Удальцов  в колонии, Тамбов, март 2015 года. Фото: facebook Анастасии Удальцовой

Дима Ишевский, это еще один «болотник», который сидит в той же колонии: он принял Ваньку, потому что он там уже сидел. И это единственный из ребят, который признал вину полностью, и его прессуют. У Димы у матери была онкология, он надеялся, что ему дадут условный срок. Но ему дали реальный, как и всем. И в УДО сейчас отказали.

Иван на УДО уже подавал?

Вот сейчас будет подавать.

219 суток, вы сказали, осталось?

Как в розетке, у меня обратный отсчет включен. Если по полному сроку, 24 августа он должен выйти. Он мне говорит, на 25 августа билеты в консерваторию, пап, чтобы сделал.

Почему в консерваторию?

Ну не знаю. Молодец, не теряет там духа.

ТЕЛЕВИЗОР В ГОЛОВАХ

А что Иван собирается делать после освобождения? Он сможет обратно вернуться в «Родину»?

Нет, конечно, он же с судимостью.

Оппозиционный активист Леонид Развозжаев в своей камере, Челябинск, июнь 2015 года. Фото: youtube.com

Почему отвернулись от вас знакомые, друзья, родственники? Это страх?

Я сам не знаю. Как есть, я так и написал. Вот сестра моя, так она не прямым текстом, но говорит: правильно, что посадили. Дядька мой, бывший военный, тоже говорит: нельзя милицию бить, правильно, пусть посидит, узнает. Сидим мы за столом, хороним близкого родственника. Все знают, какая беда у нас с Ваней. Хочешь не хочешь, заходит разговор. Я это долго не могу выносить — у меня деда в 1938-м расстреляли, Ванькиного прадеда, а они такое несут…

Может, они просто не представляют себе, что на самом деле происходило на Болотной площади 6 мая 2012 года?

Они не дают себе труда просто даже включить видео и пересмотреть. Вот им сказал телевизор, что хотят нашу страну развалить и все это за чьи-то деньги. Ко мне подходит соседка, бабка Ольга: Андрей, я никому не расскажу, но, чтобы вы туда ходили, в эту Москву ездили, сколько вам платят?

А вы не спросили эту вашу соседку: а как вам, баба Оля, даже в голову могло прийти, что кто-то платит за выход на разрешенную демонстрацию, под дубинки? И кто платит?

Ну по телевизору им же сказали — Госдеп, а как же.

Дмитрий Ишевский, один из фигурантов «болотного дела», перед оглашением приговора в Замоскворецком суде,  Москва, 10 октября 2014 года. Фото: Антон Новодережкин/ТАСС

А как, через кого передавали деньги, каковы суммы?

Ну, зачем в такие мелочи лезть? А если ты начинаешь с ними спорить, то встаешь в позу оправдывающегося. И потом, как было это противостояние — Филипп Филиппович с Шариковым, так оно и сейчас. Ненависть вообще к образованному классу. И заранее они во всем виноваты: куда вы лезете? Его посадили, и ты никуда не полезешь, в следующий раз поумнее будешь.

И им не жалко Ваню? Мальчишка, вырос рядом?

Удивительно, но, по-моему, нет.

Народничество-2017

Сын ваш не жалеет, что пошел на Болотную площадь?

Ни разу у него это не прозвучало, ни разу. Тем более он даже в колонии сказал, я еще раз повторю: «ходил и буду ходить». И я им горжусь, и он это чувствует. И Иван чувствует, что он не просто зэк, а что он известен тысячам людей. Люди ему письма пишут, деньги на мою карточку переводят. Полторы тысячи пришло вчера от какого-то человека, которого я даже не знаю. И потом — «Комитет 6 мая» мне пересылает деньги, 15 тыс. прислали тут. Поддерживают. А Ваню вообще письмами закидали девушки… Даже из Калифорнии, даже из Бельгии пишут, поддерживают.

Анархист Дмитрий Бученков  во время слушания по «болотному делу» в Басманном суде,  Москва, 3 декабря 2015 года. Фото: Дмитрий Борко

«Ну, конечно, это запугивание остальных. И у них получилось. Потому что протест, собственно, прекратился после Болотной — запугали, никто не хочет сидеть»

То есть есть все-таки и другие — те, кто Ивана поддерживают?

Конечно, но только среди очень тонкого слоя… Вот как они есть, наши 14–16%, вот они, собственно, и помогают.

Обвиняемый в применении насилия  к полицейскому в рамках «болотного дела» Максим Панфилов в Замоскворецком суде, Москва, 28 декабря 2016 года. Фото: Дмитрий Борко

Как вы себе объясняете, зачем столько молодых людей по «болотному делу» пересажали? Пятый год уже идет, а они все остановиться не могут? Последним взяли Дмитрия Бученкова 2 декабря 2015 года...

Ну, конечно, это запугивание остальных. И у них получилось. Потому что протест, собственно, прекратился после Болотной — запугали, никто не хочет сидеть.

И что делать, как вы считаете?

Надо продолжать мирно, спокойно заявлять, что мы не согласны, вот хоть вы тресните. Я не перестаю повторять, что надо говорить с молодежью прямо в школе. Если мы сейчас хотя бы каких-то людей не воспитаем гражданами, тогда пиши пропало. В школу, в школу надо идти.


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.