Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Сюжеты

#Выставки

#Только на сайте

#Премия

Совриск без риска

20.04.2016 | Кирилл Алексеев | №13 (404) 17.04.16

Выставка номинантов Всероссийского конкурса «Инновация-2015» проходит в отсутствие главного претендента на премию — заключенного под стражу художника Петра Павленского

ин гл.jpg

Петру Павленскому, который и ныне в тюрьме, не привыкать к колючей проволоке, во время акции «Туша» в Петербурге в мае 2013 года. Фото: Сергей Ермохин/ИТАР-ТАСС

Нынешнюю выставку, которая открылась 1 апреля в столичном Государственном центре современного искусства (ГЦСИ), с самого начала сопровождал скандал. Оргкомитет конкурса, который проводится при поддержке Минкульта России, потребовал исключить из шорт-листа номинантов акцию «Угроза» (поджог дверей здания ФСБ 9 ноября прошлого года), за которую Павленский до сих пор находится под арестом. В итоге экспертный совет просто отменил присуждение премии в номинации «Произведение визуального искусства».

Революции не случилось

Когда Павленского вычеркнули из списка претендентов на фактически государственную премию «Инновация», большинство участников конкурса вздохнули с облегчением. И это, к сожалению, вполне закономерно.

Пять лет назад «Инновацию» получила арт-группа «Война» — за граффити в виде гигантского фаллоса напротив здания ФСБ в Санкт-Петербурге. Все тогда поражались удивительному благодушию государства российского. Большинство членов экспертного совета и жюри конкурса говорили о вероятности, что на следующий конкурс все участники постараются сотворить нечто похожее по материалу и тематике. Но нет: выяснилось, что в 2011 году государственный аппарат попросту не заметил матерного крика малочисленной группы отчаянных художников-диссидентов.

ин 2.jpg

Инсталляция Марии Полуэктовой «Я хочу жить там, где могу быть свободной» — куда менее радикальное высказывание на тему, которую затрагивает и Павленский, 2015 год

Революции в отечественном искусстве не произошло. Не было ни всплеска протестного искусства, ни волны политактивизма, ни дерзких флешмобов, ни смелых выступлений наподобие акции группы «Мы» Романа Доброхотова, когда студенты попытались пикетировать Белый дом на Краснопресненской набережной с пустыми листами А4 в руках, но быстро оказались в автозаках. Последовавшая реакция была весьма закономерна для России: авторы спрятались за «индивидуальным мифом», который оправдывает асоциальное поведение художника.

В свое время, когда Европу разрывали суфражистские выступления, а в США шла кровавая борьба за отмену рабства, Клод Моне на вопрос об историзме своих картин ответил известной фразой: «А я именно так вижу наше время». Последние два слова забылись, а оставшаяся часть фразы через полтора десятка лет стала слоганом постмодернизма.

Понятная актуальность

Когда смотришь на произведение искусства, неизменно ждешь какого-то внутреннего откровения. Когда смотришь на творение современных художников, логично надеешься увидеть нечто, что отражает современность. Абсолютное большинство обывателей слабо представляют себе язык нынешнего искусства, но весьма требовательны к смысловой нагрузке произведения: мол, если мы современники этого явления, то оно должно быть понятно всем. Если судить совсем строго, то этот критерий оценки действительно наиболее верный. Есть даже профессиональный термин — «актуальность». Собственно, это и есть главное мерило качества совриска, как сокращенно называют современные художественные эксперименты.

Российский обыватель ждет от искусства не формы выражения, а того света, которого не видно в его обычной, покорной и серой жизни 

Воплощая первоначальный замысел, художник находит метафору, которая передает дыхание времени, а после отыскивает адекватный материал. Это и есть категории качества, мало различимые в искусстве XXI столетия. Но есть и другие характеристики, влияющие на оценку художественного произведения. Например, смелость, с которой художник Виноградов вошел в газовую камеру вместе с детьми — их он учил рисованию в концлагере; или бескомпромиссность немецких экспрессионистов, чьи работы сжигали фашисты в Нюрнберге и Мюнхене. Или бесстрашие советских художников-диссидентов 1960–1980-х, которые не ведали страха перед властью. Подобные обстоятельства — более социальные, нежели художественные — создают исторический контекст, который более понятен людям, чем «характерный мазок» или «стилевые соответствия эпохи», как любят выражаться критики худизданий.

ин 3.jpg

Коллаж фотохудожника Евгения Гранильщикова «Война», 2015 год

Российский обыватель ждет от искусства не формы выражения, а того света, которого не видно в его обычной, покорной и серой жизни. Поэтому спустя сто лет «Черный квадрат» остается «современным искусством», хотя по годам это, конечно, уже совсем музейный экспонат, — интерес общества вызывает по-прежнему революционная идея этого объекта. Именно по этим кондициям заставил обратить на себя внимание художник Павленский. «Игру в переживания» мы ждем от актеров; он же, вовсе не играя, показал обнаженную муку человека, страдающего от несвободы. В акциях Павленского нет никакого аллегорического языка: символы его искусства понятны. Он по-уголовному зашивает себе рот и совсем уже по-зэковски прибивает мошонку к святой для каждого патриота брусчатке Красной площади. В стране, где в тюрьмах побывали миллионы человек, такая метафора вполне ясна для многих.

Изящество и конформизм

Конкурс «Инновация» — словно фрагмент изящного текста посреди сотен глав бездарного романа, который пишет «коллектив авторов» Министерства культуры РФ. Может, по инерции, а скорее всего, из-за высокомерного безразличия чиновников этот островок настоящего искусства на Зоологической улице в Москве умудряется уже 12 лет подчищать мракобесный имидж отечественной официальной культуры со всеми ее памятниками князю Владимиру и разрушительной политикой «воссозданий» столичной архитектуры. На этом фоне номинанты «Инновации» весьма прогрессивны и делают для реноме государства много больше, чем все газпромы и северстали, вместе взятые.

В нынешнем году экспозиция работ номинантов иронична и зрелищна в большей степени, чем в прошлый раз. Архитектура выставки затейлива и удачно напоминает разборные ширмы. Зритель попадает в пространство, разделенное множеством одинаковых дээспэшных листов, которые образуют квадратные комнатки — в них и располагаются работы. Каждому автору отведен небольшой закуток, где взглядам посетителей и открывается резервация «собственного видения» художника.

ин 4.jpg

Фрагмент экспозиции «Павильон «Кавказ», сообщество «Безудержные», 2015 год

Великолепны коллажи Евгения Гранильщикова: он заставляет зрителя видеть не то, что показано, но читать невысказанные мысли автора за пустыми, вырезанными из текста строчками. Павильон «Кавказ» — безусловный хит сиротливой московской биеннале на ВДНХ — представлен фрагментами той экспозиции, субкультурными маргиналиями наподобие усыпанных стразами заглушек для ремней безопасности. Эта замечательная аллегория группы «Безудержные» пророчески иконографична для всей России. Деконструкция смыслов и понятий в проекте Анны Журбы красной нитью Ариадны пронзает коллажные наборы изображений. Это единственный проект, в котором есть и многозначность, и политический сюрреализм, и изобразительное изящество образа, а главное — аналитическая форма.

В акциях Павленского нет никакого аллегорического языка: символы его искусства понятны. Он по-уголовному зашивает себе рот и совсем уже по-зэковски прибивает мошонку к святой для каждого патриота брусчатке Красной площади

Эти и многие другие представленные на выставке авторы, конечно, достойны внимания. Только вот самому конкурсу, который по-конформистски отказал в участии одному из главных претендентов на премию, придется с огромным трудом возвращать себе уважение художников и критиков. Ведь после изгнания Павленского только один автор и только один член жюри покинули «Инновацию» в знак протеста. Так что следующую выставку было бы логично провести не в непосредственной близости от зоопарка, где располагается ГЦСИ, а ближе к зданию ФСБ на Лубянке или СИЗО «Матросская тишина». И конечно, не в помещении, а на улице.

Досье

Всероссийский конкурс в области современного визуального искусства «Инновация» учрежден в 2005 году. Работы оцениваются в пяти номинациях: «Произведение визуального искусства»; «Кураторский проект»; «Теория, критика, искусствознание»; «Региональный проект современного искусства»; «Новая генерация». Также ежегодно вручаются премии в двух внеконкурсных номинациях: «За творческий вклад в развитие современного искусства» и «За поддержку современного искусства России». Призовой фонд конкурса — 3 млн рублей.

Выставка номинантов конкурса «Инновация-2015» проходит с 1 апреля по 29 мая. В Выставочном зале ГЦСИ экспонируются 19 проектов. Церемония награждения победителей состоится 18 мая в Государственном музее изобразительного искусства им. А.С. Пушкина.

фото: NCCA.ru

НГ_Е.Гранильщиков_Виды экспозиции_Война_6.psd
КП_Павильон “Кавказ”_3.psd


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.