Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Только на сайте

#Болотное дело

Арестант из желтого дома

11.07.2014 | Светова Зоя

Фигурант «Болотного дела» Михаил Косенко вышел на свободу

Фигурант уголовного дела о беспорядках на Болотной площади Михаил Косенко вышел из психиатрической больницы №5 в подмосковном Чехове. Ранее он был признан виновным и отправлен на принудительное лечение. Еще 11 июня городской суд Чехова удовлетворил ходатайство администрации психлечебницы о переводе Косенко на амбулаторное лечение

BsP0n0CCMAA8VU4.jpg

Михаил Косенко покидает чеховскую психиатрическую больницу №5 11 июля 2014 года/ Фото: @sovkusomsahara

Михаил Косенко, 1975 г. р. 
Арестован 8 июня 2012 г. 
Обвинение по ч. 2 ст. 212, ч. 2 ст. 318 УК РФ. 

* The New Times писал об «узниках Болотной» в № 1 от 21 января 2013 г., № 10 от 25 марта 2013 г.№ 11 от 1 апреля 2013 г., № 12 от 8 апреля 2013 г., № 13 от 15 апреля 2013 г.

«Давай разрушим эту тюрьму, здесь этих стен стоять не должно. Так пусть они рухнут, рухнут, рухнут, обветшавшие давно», — этой песней группы «Аркадий Коц» завершился митинг 6 мая 2013 года на Болотной площади. Исполнителю песни Кириллу Медведеву подпевали пять женщин — те, чьи близкие сидят в СИЗО по «Болотному делу». И это был, пожалуй, самый трогательный момент митинга 6 мая. Среди тех, кто пел тогда на сцене, читая по бумажке слова, была и Ксения Косенко, старшая сестра Михаила. Тогда она не видела своего брата уже семь месяцев, с тех пор как начался суд. Несмотря на то что следствие признало Ксению законным представителем Косенко, судья не давал ей свиданий с братом.

«Тюрьма Михаилу была противопоказана, — говорит Ксения, — даже для здорового человека это — стресс, тем более для него. Он инвалид второй группы по психическому заболеванию». В июле 2012 года врачи Института имени Сербского признали, что брат Ксении представляет опасность для окружающих и нуждается в принудительном лечении.

KSE_6169_bw.jpg

Старшая сестра Михаила Косенко Ксения. Вместе с адвокатами она защищает его в суде

Жертва дедовщины

«Мы среднестатистическая российская семья. У нас в роду никогда не было ни диссидентов, ни инакомыслящих. Мама — художник-шрифтовик, папа работал строителем. После папиной смерти мама переехала в деревню. В квартире осталась я с сыном и Михаил. Жили дружно, но у каждого была своя жизнь», — рассказывает Ксения.

Ей 41 год, она работает специалистом по маркетингу и рекламе в одной из московских коммерческих фирм. До ареста брата она политикой особенно не интересовалась. Михаил же на выборах голосовал за коммунистов, ему всегда нравились идеи справедливости, равных возможностей для всех. Политику они дома не обсуждали. Ксения говорит, что ее брат — человек достаточно закрытый и она многое о нем узнала уже после его ареста. Например, то, что он крестился: разбирая его бумаги, нашла свидетельство о крещении.

Правозащитник Олег Новиков из фонда «Общественный вердикт» учился с Михаилом Косенко в старших классах 548-й московской школы в Царицыне.

«Мы учились в гуманитарном классе, — вспоминает Новиков. — Миша был классический «ботаник». В школе учился на отлично по всем предметам — все у него списывали сочинения и контрольные. Шумных сборищ не любил, пива с одноклассниками не пил. Был у него один приятель. Вот они вместе с ним ходили, что-то постоянно обсуждали».

После школы Косенко пошел служить в армию. Служилось ему непросто: сначала он переболел воспалением легких, а потом его сильно избили. Комиссовали через год-полтора из-за травмы головы. «Михаил об этом рассказывал всегда очень скудно. Но именно после армии у него начались проблемы с психикой, которых раньше не было», — говорит Ксения Косенко.

В вуз Михаил все-таки поступил — на исторический факультет Российского открытого университета. Но проучился там всего год — факультет был платным, и у семьи не было денег, чтобы оплачивать его образование. А болезнь между тем прогрессировала: Михаилу становилось трудно общаться с новыми людьми, сложно было на чем-то как следует сосредоточиться. Он пытался найти работу — не очень получалось. Оформил вторую группу инвалидности.

«Он больше десяти лет наблюдался у врача-психиатра, с которым они хорошо понимали друг друга, тот подобрал ему лекарства — и он справлялся с болезнью, никому не доставляя хлопот, сам себе готовил, — рассказывает Ксения Косенко. — И врач никогда не предлагал ему ложиться в клинику, не считал, что Михаил опасен для общества».

Поклонник «Эха»

По словам Ксении, в их квартире у брата уютная комната, заставленная книгами. Книги лежали и на полу. На стенах — географические карты. Шахматы, микроскоп. Любимая кошка Муся, белая с черно-серыми пятнами. Он покупал ей корм, возил к ветеринару. Михаил не работал, получал пенсию по инвалидности — около восьми тысяч. Половину тратил на книги по истории, философии, политике — художественную литературу не читал. Во время обыска, например, забрали книгу «Номенклатура против России». Смотрел телевизор, слушал «Эхо Москвы».

На первом свидании в тюрьме Михаил рассказал сестре, что оперативники настойчиво его спрашивали, кто позвал его на митинг на Болотную площадь и кто его друзья. «Я не стал им говорить, что пошел на Болотную, потому что услышал о митинге из передачи «Эхо Москвы», — усмехнувшись, сказал Ксении брат.

6 мая Михаила задержали, он тогда отделался штрафом в 500 рублей. На митинги Косенко ходил и в 90-х годах, ходил и в декабре 2011-го. «До ареста он был как бы в поиске. Не знал чем заняться. В тюрьме ему очень тяжело, но в нем появилась какая-то уверенность, кажется, что он готов выдержать все невзгоды», — говорит Ксения.

Политзаключенный

Оперативники пришли в квартиру Косенко 7 июня прошлого года в полдесятого вечера. «Это было как в кино, — вспоминает сестра Михаила. — Сын пошел открывать. Какие-то незнакомые мужики: «У вас обыск». Все перерыли, забрали плеер моего сына, мобильные телефоны, одежду, компьютера у брата не было. Мишу увезли».

Ксения говорит, что обыск стал для нее шоком, но она была уверена: разберутся и брата отпустят. До 12 часов ночи ждала новостей. На следующее утро позвонила мама, которая в деревне по Первому каналу телевидения увидела новость про то, что Михаила задержали.

Ксения стала искать брату защитника. Выяснилось, что никто из знакомых адвокатов за политическое дело браться не хочет, чтобы не портить себе карьеру. После этого она написала Алексею Навальному в ФБ: «Вы были одним из организаторов митинга на Болотной. Мой брат поддержал ваши идеи и мероприятие. Он арестован. Окажите поддержку!»

*Осужден в особом порядке на 4,5 года лишения свободы.

Навальный откликнулся: с Ксенией связался «РосУзник», ей предложили помощь адвокатов Валерия Шухардина, Елены Липцер. Еще одного адвоката предоставил «Общественный вердикт».

По версии следствия, Михаил Косенко и Максим Лузянин* сорвали у бойца 1-й роты 2-го батальона ОМОНа ГУВД Москвы Казьмина защитную каску «джетта», отняли у него резиновую палку и нанесли несколько ударов руками и ногами по телу. При этом сам Косенко нанес Казьмину лишь один удар ногой и один рукой. Согласно материалам дела, боец Казьмин получил «телесные повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы…» Впрочем, в заключении судмедэксперта, также приложенном к материалам дела, написано, что здоровью бойца Казьмина «был причинен легкий вред».

«Я свою вину не признаю, — заявлял Михаил Косенко The New Times, будучи еще в ИВС на Петровке вскоре после ареста. — Опознание было сфальсифицировано следствием. Омоновец сначала говорил, что я наносил ему удары, а потом поправился и сказал: «Нанес один удар». На самом деле этот полицейский схватил какого-то парня, а мы его пытались отбить. Я считаю себя политзаключенным. А арестовали нас, чтобы запугать других».

  

Врач спрашивал Мишу, за кого он голосовал, а когда брат отказывался отвечать на какие-то вопросы, довольно грубо ему сказал: «Не будешь общаться, напишем, что ты невменяемый»    


 

«Кошкин дом»

**См. The New Times № 38 от 19 ноября 2012 г. «Представляет опасность для себя и окружающих».

Диагноз «шизофрения вялотекущая, неврозоподобная, с выраженными изменениями личности в эмоционально-волевой сфере» был поставлен Михаилу Косенко еще в 2001 году. С тех пор никаких обострений болезни не зафиксировано. Но следователи решили послать арестанта на амбулаторную экспертизу в печально известный Центр имени Сербского.**

«Психиатры утяжелили Михаилу диагноз, — говорит Олег Новиков. — Он со своим заболеванием жил все эти годы и не был опасен для общества, регулярно посещал врача, получал лекарства. В СИЗО ему несколько месяцев не давали лекарство, к которому он привык».

Ксения говорит, что экспертиза в Институте Сербского была очень формальной, похоже, врачам поставили определенную задачу: признать пациента невменяемым.

«Врач спрашивал Мишу, за кого он голосовал, а когда брат отказывался отвечать на какие-то вопросы, довольно грубо ему сказал: «Не будешь общаться, напишем, что ты невменяемый».

Так и написали.

Косенко содержался в психиатрическом отделении Бутырского СИЗО — арестанты называют эту больницу «Кошкиным домом». Там обычные камеры на 8—10 человек, нет двухэтажных шконок, железные кровати, унылые стены, полчища тараканов. Зэки с потухшим взглядом. Иногда по коридорам проводят буйных больных — и их крики слышны в других камерах.

Из психиатрического отделения Бутырской тюрьмы Косенко перевели в психбольницу № 5 в Чехове. «Здесь кровати и матрасы лучше, чем в «Бутырке», еда лучше, свидания с родными — хоть каждый день, — рассказывает Косенко. — Но здесь очень много народа. В отделении — 73 человека, в моей палате — 12. Нельзя лежать на кровати, когда хочешь, чай нельзя попить. Здесь за тобой все время наблюдают: того не делай, этого не делай… После двух лет тюрьмы, где я сидел в маленьких камерах, такое многолюдье трудно переносится. Правда, и общаться особо не с кем, но есть один знакомый».

По словам заместителя главврача больницы по лечебной части доктора Юрия Кагановича, врачебный консилиум направил свое заключение в Чеховский городской суд, приложив к нему полученное в апреле письмо адвоката Косенко Дмитрия Айвазяна с просьбой «представить Косенко на комиссию по изменению меры медицинского характера со стационарной на амбулаторное лечение». Говоря простым языком, адвокат просил отпустить Косенко домой, чтобы он мог принимать лекарства под наблюдением врача — как он это и делал до того, как его арестовали, продержали два года в тюрьме и в итоге признали невменяемым.

«Я горжусь Мишей»

В одном из писем из тюрьмы Михаил написал: «Если свобода за горами, то рухнут эти горы. С появлением новой оппозиции многое изменилось. В стране появилась реальная политическая конкуренция. От этого многое теперь будет зависеть. И властям это уже не исправить».

Заключение Косенко изменило не только его собственную жизнь, но и жизнь его семьи. Ксения Косенко теперь выступает на митингах, она больше не боится допросов, не боится общаться с журналистами: «Я горжусь Мишей. Он — патриот своей страны. Он не заслужил ни тюрьмы, ни психушки».


О том, как Михаилу Косенко жилось в чеховской психбольнице — репортаж корреспондента The New Times Зои Световой


фотографии: Ксения Жихарева, Евгений Фельдман



×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.