Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Культура

Актуальные «мудрецы»

27.09.2012 | Ксения Ларина, «Эхо Москвы» — специально для The New Times | № 30 (257) от 24 сентября 2012 года


Панк-молебен Егора Глумова. Со сцены Театра на Таганке режиссер Владимир Мирзоев рассказал о сегодняшней России с помощью классики — «На всякого мудреца довольно простоты». Герои Островского изящно вписались в современную общественно-политическую реальность

48-1.jpg
Сцена из спектакля «На всякого мудреца довольно простоты»

На премьере спектакля «На всякого мудреца довольно простоты» громче всех смеялся худрук театра Валерий Золотухин. Ему действительно есть чему радоваться: репертуар Таганки пополнился значительной и определенно коммерчески успешной работой, сделанной лихо, стремительно и злободневно. Владимир Мирзоев подтвердил тезис, что творческая смелость не отделима от смелости гражданской.

Режиссер и либерал

Владимир Мирзоев широкой публике стал известен как постановщик актуальной киноверсии «Бориса Годунова», в которой Годунов (Максим Суханов) произносит свой главный монолог «про себя», попутно накачиваясь виски, чиновники высшего звена Шуйский и Воротынский плетут свои подковерные интриги у стен Белого дома, Гришка Отрепьев (Андрей Мерзликин) приезжает в Москву на танке Т-34, а народ «безмолвствует» с пультом от телевизора в руках.

Театралы знают Мирзоева с конца 80-х, когда молодой режиссер шокировал Москву предельно жестким спектаклем «Мадам Маргарита». Мирзоев несколько лет жил и работал в Канаде, потом вернулся в Россию, поработал главным режиссером Театра им. Станиславского, снял несколько фильмов и телеспектаклей, написал несколько книг, сформировал вокруг себя свою труппу во главе с бессменным героем — артистом Максимом Сухановым, хотя постоянно и успешно работает с самыми разными актерскими командами и на самых разных сценах.


Девушки из группы Pussy Riot свой «молебен» позиционировали как художественный акт, не стремясь выдать его за религиозный обряд. Персонажи «Мудреца» мнят себя истинно православными, готовыми убить за веру и «забить» на собственные грехи и пороки


Диапазон его режиссерских притязаний поражает широтой и многообразием — от бурлескных комедий до экзистенциальных драм. Но что бы он ни ставил — Шекспира, Тургенева, Гоголя, Пушкина или Мольера, — это всегда вызов сегодняшнему дню, всегда острый, волнующий, эмоциональный разговор про сегодня, про сейчас. Мирзоев, как сейчас принято говорить, типичный представитель «либеральной интеллигенции»: он ходит на оппозиционные марши и митинги, подписывает письма в защиту жертв режима — от Ходорковского до Pussy Riot, активно участвует в общественно-политических дискуссиях, не скрывает своих оппозиционных убеждений. Но никто не решится обвинить его в пиаре: он никогда не афиширует своих протестных действий, он просто приходит, например, к зданию Хамовнического суда вместе со всей семьей — и сидит там на травке. Внешне — всегда спокойный, негромкий, взвешенный, его невозможно представить себе кричащим с трибуны: «Да или нет?! Не забудем, не простим?!» Однако за него кричат его спектакли.

Кодекс Глумова

История карьерного восхождения молодого человека с хорошими способностями и без всяких моральных запретов, блистательно выписанная драматургом Островским в комедии «На всякого мудреца довольно простоты», будет актуальна в России всегда. Егор Глумов стремительно переходит из эпохи в эпоху, лишь меняя костюмы. «Кодекс Глумова», знакомый нам со школьной скамьи, не дает сбоев в течение веков: «Не рассуждать, когда не приказывают, смеяться, когда начальство вздумает сострить, думать и работать за начальников и в то же время уверять их со всевозможным смирением, что я, мол, глуп, что все это вам самим угодно было приказать. Кроме того, нужно иметь еще некоторые лакейские качества, конечно, в соединении с известной долей грациозности: например, вскочить и вытянуться, чтобы это было и подобострастно и неподобострастно, и холопски и вместе с тем благородно, и прямолинейно и грациозно».

48-3.jpg
Глумов (Филипп Котов) и Мамаева (Ирина Линдт)

Понятно, что подавляющему большинству в зрительном зале не понаслышке знакомы эти циничные правила, действующие до сих пор. Общение низших с высшими, подчиненных с начальниками, просителей с дающими насквозь пронизано этой рабской угодливостью, и тот, кто не желает соблюдать эти условия, получает на всю жизнь «волчий билет» и статус «неуправляемого».


Глумов бросается целовать Крутицкому руку, а поцеловав, украдкой еще и страстно вылизывает ее языком


Как вечен Глумов — вертлявый, обаятельный и циничный молодой человек (Сергей Беляев; в другом составе — Филипп Котов), так вечен старый маразматик-сталинист Крутицкий (Феликс Антипов), так вечен благополучный успешный чиновник из администрации Городулин (Сергей Ушаков), тайно увлекающийся садо-мазо. Вечен полубандит-полуолигарх Мамаев (Иван Рыжиков), вечно молода его слегка расплывшаяся от безделья и скуки жена (Анастасия Колпикова; в другом составе — Ирина Линдт), соблазняющая молодого мужнина помощника прямо в душе, вечна и гламурная блондинка Машенька в каракулевой папахе и розовых кедах (Мария Матвеева), капризно протягивающая: «Я барышня московская, я без денег замуж не пойду». В этих живописных типажах, сыгранных актерами вызывающе карикатурно, трудно не узнать персонажей сегодняшней России — даже и текст Островского менять нет нужды, достаточно бросить на лестницу красную кремлевскую дорожку и спросить заговорщицки у главного героя: «Ты ведь — из НАШИХ?»

Грешить и каяться

Вся эта человеческая тухлятина, конечно, воспитана в православных традициях и свои «ценности» защищает, не уставая бить поклоны, молиться да креститься — тыкая себя перстами то в лоб, то в пупок. Окруженные «благочестивыми» приживалками и ясновидящими аферистками, герои то и дело впадают в религиозный экстаз и под звуки шаманского барабана то корчатся в судорогах, то фальшиво распевают: «Благо — дающим! благо — дающим!» — срываясь от старания то на фальцет, то на визг. Эти ритуальные пляски с горящими свечками в руках, с одной стороны, иллюстрируют жизненную программу юной хищницы Машеньки («Если я согрешу — я покаюсь, я буду грешить и каяться, грешить и каяться»), а с другой — конечно, напоминают о столь модном в этом сезоне жанре панк-молебна. Правда, девушки из группы Pussy Riot свой «молебен» позиционировали как художественный акт, не стремясь выдать его за религиозный обряд. Персонажи «Мудреца» мнят себя истинно православными, готовыми убить за веру и «забить» на собственные грехи и пороки, количество и безнаказанность которых давно превратили их в мертвецов. Так кто здесь бесы?

48-2.jpg
Мамаева (Ирина Линдт) и Крутицкий (Феликс Антипов)

Спектакль Мирзоева — это спектакль абсолютно свободного человека. В нем нет назидательности и морализаторства. Зато есть веселая злость и насмешливое презрение. И главными, определяющими смысл спектакля эпизодами становятся почти случайные, незаметные вещи. Вот Глумов бросается целовать Крутицкому руку, а поцеловав, украдкой еще и страстно вылизывает ее языком. Вот Городулин мечтательно повторяет несколько раз понравившуюся фразу: «Главное — увеличивать количество добра! Увеличивать количество добра!» — при этом поигрывает плеткой из секс-шопа и потирает след от ошейника на горле. Ангелочки, явившиеся во сне маленькому Глумову, в пересказе матушки (Екатерина Рябушинская) превращаются в журавлей, что завещают маленькому Егору «любить своих начальников, курлы-курлы». А последняя реплика Крутицкого прорывается рычанием сквозь визг беснующейся толпы: «Хор-то есть, запевалы нету!»

Спектакль-гротеск, спектакль-морок, смешной и жутковатый — он словно вплотную подносит к нашим лицам чудо-зеркало, в котором так хочется увидеть прекрасную, умытую, чистую душою и сердцем Россию, но вместо нее видим нечто лоснящееся, перекошенное, красномордое, мутноглазое… Собственно, так у Островского и написано: «У моей Матреши лицо от святости начинает светиться! — Это не от святости, а от жира!»





×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.