Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Картина мира

Нефть в обмен на бомбу

01.02.2012 | Пархам Рамин, иранский историк и диссидент | № 03 (231) от 30 января 2012 года

40_490.jpg
Нажмите, чтобы увеличть

Нефть в обмен на бомбу. Евросоюз вслед за США принял пакет жестких санкций в отношении Ирана: нефтяное эмбарго, которое вступит в силу 1 июля, лишит Исламскую республику 20% рынка сбыта, а заморозка финансовых авуаров — свободы финансового маневра. Столь крутой поворот событий, похоже, задел интересы иранской властной верхушки. В ее рядах зреет недовольство руководством страны — так обычно бывает, когда политика вторгается в сферу денег и дележа прибыли. Чего в этой связи ожидать — выяснял The New Times

Вконце прошлого года во дворце Бейт Рахбари в Тегеране состоялось закрытое совещание шиитской клерикальной верхушки с участием духовного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи. Повестка дня: авторитет религиозной власти в стране. «Рахбар* * Так обращаются в Иране к высшему руководителю. , ситуация катастрофическая, — молвил ходжатольэслам* * Шиитский духовный сан. Мослехи. — Даже в Куме* * Священный для шиитов город в центральной части страны к югу от Тегерана. студенты религиозных университетов боятся выходить на улицу в своих форменных тюрбанах, они постоянно подвергаются оскорблениям и даже насилию со стороны прохожих». «А сколько сейчас получает рабочий на кондитерской фабрике в Куме?» — поинтересовался аятолла. «Около 2 млн (иранских риалов) в месяц. Два года назад было 3 млн» (сегодня $1 = 17,8 тыс. риалов. — The New Times). — «Вот вам и причина: директора режут зарплаты. И отвечать за это придется нам», — покачал головой Али Хаменеи.

«Риальное» падение

Ситуация в иранской экономике — самый сильный аргумент в споре с теми, кто трубит на всех углах: мол, международные санкции бесполезны, для иранского режима это все равно, что укус комара. Год-полтора назад средняя зарплата в Иране составляла 3–4 млн риалов в месяц, а за американский доллар давали 10,5 тыс. риалов. Международные экономические санкции сократили валютный приток в казну, одним из основных наполнителей которой является нефть. Статьи бюджета стали «сшивать» по-новому, что не замедлило сказаться на зарплатах в госсекторе, предприятия которого составляют порядка 80% иранской экономики. А после того как в январе 2012-го президент США Барак Обама заявил о возможном замораживании фондов иранского ЦБ, иранская валюта вмиг потеряла 30% своего веса. Экономика страны несет тяжелые потери, и население винит в этом в первую очередь клириков. В июле Ирану, видимо, снова придется снижать курс национальной валюты, что еще больше подстегнет инфляцию и безработицу, которая сегодня, по официальным данным, составляет 11,3%, а по неофициальным — в два раза выше* * Население Ирана — около 76 млн человек. .


40_180_01.jpg
40_180_02.jpg
Смельчаки, выступившие против
аятоллы Али Хаменеи:
писатель, экс-депутат
Эмад Афрук (верхний снимок)
и контр-адмирал в отставке
Хоссейн Алайи (нижний снимок)
.
Борьба под ковром

В начале января иранский писатель, в прошлом депутат меджлиса Эмад Афрук неожиданно выступил на национальном телевидении с резкой критикой властей. Причем досталось от него не только исполнительной власти, но и высшей, духовной. «В нашем законодательстве есть возможность отстранить Али Хаменеи», — заявил Афрук, у которого остались хорошие связи в парламенте и правительстве. Конечно, представители общественности и культурные деятели и раньше нередко критиковали клириков. Но их слова редко достигали ушей широкой аудитории, в лучшем случае их печатали малотиражные газеты. И уж тем более никто не решался говорить о возможной отставке первого лица государства.

Не успело иранское руководство оправиться от шока, вызванного выступлением Афрука, как на Хаменеи обрушился один из создателей Корпуса стражей исламской революции контр-адмирал в отставке Хоссейн Алайи, бывший командующий ВМС Ирана. Тот опубликовал открытое письмо, в котором раскритиковал аятоллу за «методы руководства», а под конец сравнил его со свергнутым в 1979 году шахом: мол, вас ждет та же участь. Режим отреагировал в традиционном духе: в течение нескольких дней перед домом генерала шли демонстрации студентов-ортодоксов. А вот реакция коллег Алаи, носящих погоны, если не считать пары пенсионеров-отставников, была вполне благодушной: генерала никто не осудил за отступничество.

В Иране наметился раскол между высшим духовенством и военной элитой, которая уже давно перестала быть только военной. У людей в мундире
сложились серьезные бизнес-интересы. Большинство генералов Корпуса стражей лично или через родственников контролируют самые разнообразные сферы бизнеса: от туризма до телекоммуникаций и автомобилестроения. По некоторым данным, именно руководство Корпуса контролирует второй по величине иранский автомобильный завод Saipa c годовым объемом выпуска 150 тыс. единиц. «Январский обвал национальной валюты — это серьезный удар по теневым накоплениям генералов-миллионеров, — считает иранский экономист Шахпур Ларистани. — Если будут заморожены авуары Центробанка Ирана в США и ЕС, да еще после того как англичане перекрыли в конце прошлого года иранской элите доступ к британской финансовой системе, — это уже, можно сказать, нокаут». В Иране развернулась серьезная борьба между «догматиками» и «прагматиками», полагает эксперт.

Борьба, похоже, идет не на жизнь, а на смерть, причем для некоторых эта идиома обретает реальный смысл. Только за последнюю неделю в Иране скоропостижно скончались четверо высокопоставленных генералов, близких к бизнес-кругам. Вафа Гафариан, президент совета директоров Иранской телекоммуникационной компании, в прошлом занимавший высокие посты в сфере военной промышленности, умер «вследствие тяжелой болезни»; Аббас Мохри, генерал Корпуса стражей, скончался от инсульта; Ахмад Сявзадеш, бывший президент Высшей военной школы стражей, пал жертвой инфаркта; и наконец, инсульт настиг высокопоставленного офицера Корпуса стражей Манмура Торкана, по совместительству гендиректора компании «Ядман-Сазех», близкой к мэрии Тегерана. Конечно, все эти военные пребывали в весьма почтенном возрасте, но такой мор среди генералитета вызывает некоторые подозрения.

Чаша с ядом

В 1988 году аятолла Рухолла Хомейни, предшественник Али Хаменеи, под давлением ООН прекратил длившуюся 8 лет войну с Ираком. Это решение, по его собственным словам, далось ему нелегко — «как выпить чашу с ядом». Впрочем, гораздо большим ядом для Ирана стали бы санкции ООН. Неслучайно многие иранские аналитики сравнивают ситуацию 24-летней давности с сегодняшним днем: страна снова в крайне тяжелом положении из-за милитаристской политики правительства, будь то дорогостоящая ядерная программа или испытания новых ракет. Военные и религиозные элиты усиливают давление на Али Хаменеи, готовя его к тому, что Ирану придется снова «выпить яд» и остановить «мирную» атомную программу. По Тегерану уже прошел слух: ряд генералов потребовал от Ахмадинежада «полностью открыть» для инспекторов МАГАТЭ, чье руководство прибывает в Тегеран на переговоры, ядерные объекты страны. Что предпримет власть? Ведь на этот раз яд вполне может оказаться смертельным для режима. Вслед за отказом от разработок атомной бомбы и аятолле Али Хаменеи, и президенту Ахмадинежаду придется объяснять своим согражданам, ради чего те так долго страдали от международных санкций и изоляции.


Тьери Ковиль
эксперт французского Института международных стратегических исследований (IRIS)

Европейское эмбарго не усмирит Тегеран. Из-за него в Иране вырастет доля теневого рынка в сфере услуг, который сейчас полностью контролируется режимом. С ростом черного рынка гражданское общество в Иране будет только ослабевать. Иранская же пропаганда красочно спишет все экономические проблемы страны на злой Запад, активизируются националисты. Это может сплотить нацию в борьбе против единого «европейского врага». Вместо санкций Европа должна активнее работать с иранским гражданским обществом. Если местные студенты будут образованнее и обеспеченнее, они смогут сами решить свою судьбу. Признаки того, что гражданское общество в Иране есть, проявились в 2009 году, во время беспорядков в Тегеране.

Во-вторых, эмбарго приведет к росту цен на нефть: нефтяной рынок поднимется в данном случае за счет азиатских государств. Иран нарастит поставки в Азию и компенсирует потери. В 2010 году Иран 20% своей нефти поставлял в Китай, 17% — в Японию, 16% — в Индию, 9% — в Южную Корею. Все эти страны никогда не присоединятся к американо-европейским санкциям. У них огромные энергетические потребности, и они просто не могут отказаться от услуг стабильного поставщика. Максимум, на что они способны, — воспользовавшись ситуацией, надавить на Тегеран и сбить цены на свои контракты.






×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.