В демодернизации в интересах «безопасности» Кремль решил дойти до, так сказать, заводских настроек. То есть избавиться от современных коммуникаций. Это все равно, что избавиться в ту или иную историческую эпоху от парового двигателя или двигателя внутреннего сгорания. Или отказаться от воздухоплавания или автомобилей. Или от водопровода, отопления, канализации, электричества. В интернете, мобильном интернете и феномене мессенджеров российские власти видят исключительно политический смысл и подрыв основ, а это неотменимая технология и, больше того, элемент среды обитания.
Пример режима Путина показывает на практике: политическая демодернизация всегда предполагает демодернизацию технологическую. Наряду, разумеется, с деградацией соцкультбыта и экономики. Технология нужна современному российскому режиму лишь как инструмент Большого Брата и защита от мыслящей части человеческой популяции. С очаговой модернизацией — гаджетной по Медведеву образца нулевых годов, «островной» по Сколково — покончено. Это были и есть всего лишь выставочные образцы, те самые потемкинские деревни, скрывавшие пустоту и заслонявшие пропасть, в которую провалилась страна уже в 2012 году. Полет (вниз) нормальный, и он еще не закончился. Прямое падение (к этому термину мы еще вернемся в конце колонки) идет «по плану». Плану демодернизации.
Цифровое сопротивление
Далеко на этом всевидящем государевом оке, которому везде грезится заговор, не уедешь. Можно представить аномалию нормой, обеспечивающей «безопасность». Но именно безопасности, обычной, человеческой безопасности, становится в разы меньше. Жизнь просто превратилась в минное поле из-за нескончаемой СВО, изменения характера войны, ставшей затяжной и тупиковой, атак дронов, политических репрессий и идиотских запретов. Нормальность находится где-то в другом месте, не там, где запрет возведен в принцип, а единомыслие считается целью перековки человека. Что очень эффектно продемонстрировал на глазах у всех, прямо в Кремле, Никол Пашинян, внезапно рассказав, какие бывают свободы, и как это, в сущности, облегчает жизнь. Автократ заметно нервничал, когда все это слушал. У него другой путь, и он с него не свернет.
Удивителен тот отнюдь не пассивный, а активный конформизм, с которым чиновничество бросается выполнять задачу войны с обществом. С какой яростью и смекалкой, как на фронте, бьются с населением России и повседневными нуждами россиян Роскомнадзор, Минцифры, Минпечати, Минюст, даже Россельхознадзор (в контексте массового «геноцида» скота). С какой готовностью тот же Максуд Шадаев, глава цифрового ведомства, выступает в роли силовика, собирающего представителей крупных компаний и дающего им указания, как стать соучастниками в борьбе с VPN’ом (из-за чего в результате обваливаются безналичные платежи и парализуется банковская система). Как радуется глава «Ростелекома» Михаил Осеевский снижению трафика Телеграма, как если бы это улучшало жизнь россиян и открывало перед ними блестящие технологические перспективы.
Характерная новость: Роскомнадзор потребовал от подцензурных российских СМИ и тг-каналов удалить информацию о том, что массовый банковский сбой мог быть вызван блокировками интернета. По мнению ведомства, такие публикации направлены на «дестабилизацию общественно-политической обстановки в РФ». То есть не абсурдные запреты дестабилизируют «общественно-политическую обстановку», а информация о них!
Чего они этим добиваются? Чего они хотят от людей? Какая у них цель? Зачем все это? До такого орвеллианского абсурда доходят только самые выразительные и несмешно карикатурные диктатуры вроде Ирана и Северной Кореи. И происходящее — верный признак предельной, северокорейского масштаба, абсурдизации России. Пусть пропадают жизненно важные лекарства, пусть не замещается жизненно важное оборудование в разных отраслях и в том числе в образовании и медицине, пусть валятся малые бизнесы, рушатся бизнес-коммуникации, кормящие страну, и стагнируют многочисленные отрасли экономики, главное — «возвращать Донбасс», лелеять и расчесывать выдуманную «тысячелетнюю историю» и обеспечивать полный контроль над населением России, неся Max как хоругвь.
В этой модели совершенно отсутствует будущее. Во всех смыслах, включая прикладной: будущего нет у молодых людей. Или они выбирают траекторию силовика/военного. Или они становятся под знамена цифрового тоталитаризма, повернув свои таланты против своего же народа, который активно занимается — вне зависимости от своих политических взглядов — цифровым сопротивлением (формула Павла Дурова). Или они уезжают из страны, избегая службы в ведомствах Шадаева и Липова и в беспилотных войсках. Иногда чуть ли не целыми курсами высококачественных факультетов сильных вузов. И как раз в тех сферах, которые нужны цифровым тоталитаристам, к тому же решившим жить вечно, а потому делающим акцент на биотехнологиях для немногих избранных. Режиму только и остается, что снижать уровень и качество образования (в том числе за счет специфического контингента студенчества, имеющего льготы для поступления) и/или пополнять молодой порослью ряды рабочих и технарей для производства «готовых металлических изделий». Все это происходит на фоне технологического развития вечно «загнивающей» Европы и космической гонки США и Китая. Не суждено россиянам, как в анекдоте, высадиться на Луне. Это сделают другие страны и народы.
Этот поезд в дерьме
Власти много и пафосно, с надрывом ресторанного певца, говорят о единстве и сплочении общества. Общество — опять же вне зависимости от личных политических взглядов — давно уже объединяет и сплачивает единая сеть интернет, к которой добавились мессенджеры. Пользователи совершенно не считают их «вражескими». Скорее, «вражеским» — то есть навязываемым силой, как привыкло за последние не годы, но уже десятилетия государство — считают тот самый Max, пользование которым вынужденное.
И это тоже зона сопротивления государству, которое и пытается лишить людей социальной связности, предложив взамен единую сеть абсолютного контроля, на этот раз как в Китае. Для государства опасность еще и в том, что это связанность не только внутри России, но и со всем остальным миром. А вот этого никакая российская власть допустить не может, ибо оттуда, из мира, равного отнюдь не Азии, а Европе и США, шла и идет зараза, разъедающая наши чистоту и соборность. Интернет и мессенджеры, вообще свободные коммуникации, гарантированные статьей 29 Конституции РФ, создают другую связанность, другую «соборность». Управлять ею и контролировать ее из Кремля и с Лубянки сложнее.
Как демодернизация политическая влечет за собой демодернизацию технологическую, так и с исчезновением последних элементов демократии разрушается и связанность социума интернетом и мессенджерами. Государство, увлеченное разрушением, а не созиданием, так и не озаботилось другими полезными видами связанности страны — например, расширением канализационной сети; туалеты «прямого падения» (это официальный термин) все еще составляют значительную часть ассенизационного парка нации, а в ряде городов необъятной родины, которой все не хватает территорий, фекалии впадают прямо в реку, а оттуда в водопровод, как, например, в карельской Кеми. Есть куда направить деньги налогоплательщиков, есть чем заняться в деле осовременивания быта. Но нас, видите ли, волнует духовное, преобладающее над материальным, «тысячелетняя история» — вот и живем как тысячу лет назад. Перефразируя коллегу-«иностранного агента» БГ, можно было бы с тревогой констатировать: этот поезд не только в огне, но и в дерьме, в самом прямом смысле слова. Скворечник во дворе, оснащенный источником дурмана в виде ТВ и мессенджером Maх — вот духовный образ современной России с «суверенным интернетом» и суверенным высокодуховным туалетом «прямого падения».
* Андрея Колесникова Минюст РФ считает «иностранным агентом».
Фото: бараки Архангельска / Varlamov.ru.