Вот она русская колея — идти, годами, до границы Донбасса. «Русский мир» там не заканчивается, он и на Ганге, и на Дунае русский, но должна же быть промежуточная цель для нынешнего поколения российских людей, как коммунизм был целью для «нынешнего поколения советских людей». Судя по всему, вполне четко эту позицию Путин обозначил в ходе закрытой встречи с олигархами. Спецоперация будет продолжаться, никакие переговоры с места не сдвинутся сначала по причине отказа Украины от добровольной передачи территорий Донецкой области, затем — в связи с разным пониманием гарантий безопасности, потом — ввиду «нелегитимности» подписанта мирного соглашения с украинской стороны. Как заметил Александр Бородай, почему-то получивший трибуну на Грушинской социологической конференции, война — это «норма жизни». (Все, к чему прикасаются соучастники режима, опошляется и профанируется — вот и имя Бориса Андреевича Грушина национализировано и используется в качестве вывески для дискуссий, от которых он пришел бы ужас.)
«Давай-ка без торговли»
«Норма жизни» требует денег. Верховный главнокомандующий предложил прикремленному бизнесу ловить момент, пока цены на нефть ввиду иранской войны находятся на пике, тем самым подтвердив, что по-прежнему единственный понятный Кремлю источник существования — это рента. С олигархата времен позднего путинизма время от времени снимают комиссию за сам факт возможности работать в России и оставаться живым, и вот для поддержания «нормы жизни» поступил запрос на дополнительные «добровольные» взносы российских крупных предпринимателей. Деваться им с этой подводной лодки некуда — они работали и работают в тесной унии с государством. Хотя могли бы поторговаться и что-то получить взамен: например, попросить вернуть интернет и мессенджеры, важные для бизнеса, и снизить налоговое бремя. «Но давай-ка без торговли», как говорил один персонаж Иосифа Бродского — кто ж решится заключать сделки с Путиным.
Горящая корова
Зайдя глубоко в коммуникативную и интернет-среду существования россиян, государство явным образом перестаралось. Хотя, безусловно, привыкло действовать без оглядки на здравый смысл и с готовностью подавить любое сопротивление — даже скот в Сибири государство убивало под прикрытием силовиков, это была настоящая битва уже не с городской частью населения, а сельской. Горящая корова в «Андрее Рублеве» Тарковского отдыхает... К скоту в современной России относятся так же, как и к людям. Такая «корова» молока давать не будет.
Это не означает, что лица, принимающие решения, сдадут назад — у этого режима вообще нет задней передачи. Но, возможно, наступит небольшая пауза перед очередной волной подавления частной жизни — людям надо дать возможность привыкнуть, отворчаться, отругаться, выпустить пар и снова погрузиться в повседневные проблемы.
Уровень тревожности в стройных рядах контролируемого населения повысился — это зафиксировали социологические службы. А мониторинг Института психологии РАН констатировал рост тревожно-депрессивных состояний — в связи с затянувшей СВО, экономическими проблемами, беспокойством за личные финансы и общей неопределенностью будущего.
Нарушение неписаного социального контракта, все-таки дававшего возможность отсиживаться по своим норам со своим интернетом, оказалось чрезмерно резким и бесцеремонным, поэтому потребовался утешительный приз. Облеченный в костюм русского народного Бэтмена — френч, Дмитрий Медведев сообщил, что военной мобилизации не будет, контрактников и добровольцев хватает. Общество вздохнет с облегчением и сочтет исчезновение привычных коммуникаций и интернета меньшим злом. Без интернета, но не в окопе. Социальный контракт устоял. До следующего акта вторжения государства в жизнь общества. И он обязательно состоится — на подавление интернет-среды заинтересованные ведомства уже требуют дополнительные бюджетные средства. Тут-то и помогут деньги олигархов, а то бюджетный дефицит разрастется еще больше.
Не смешите мои VPN’ы
Тем временем орвеллианская машина подавления и контроля ни на минуту не оставляет свою главную войну с обществом — войну памяти. Задача — отнять у людей последнее, что у них есть, что их связывает с предыдущими поколениями достойных людей — память. Память о свободе. Память о сопротивлении тирании. Память о жертвах этой тирании — в том числе семейную. Она может быть теперь исключительно официозной и формальной: как заметил глава Совета по правам человека, сделали вам специальный мемориал на проспекте Сахарова, открытый Путиным, вот туда и надо ходить, а не к Соловецкому камню, который мешает чекистам работать и отравляет их обеденное время... Так вот Министерство юстиции подало иск в Верховный суд с требованием объявить «Мемориал» «экстремистской» организацией и запретить ее деятельность на территории России. Соответствующее заседание в закрытом (!) режиме пройдет 9 апреля.
Война памяти настолько важна для государства, что даже зачистив все поле от какой-либо вариативности в понимании истории, обложив единственно верную ее версию статьями Уголовного кодекса о дискредитациях и отрицаниях, отменив тем самым саму возможность профессиональных занятий исторической наукой, застолбив место в мозгах чередой единых учебников, оно не останавливается. Казалось бы, из уважения хотя бы к личной и семейной памяти жертв репрессий, к тому колоссальному труду, который десятилетиями осуществлялся работниками «Мемориала», к личностям Андрея Сахарова и Бориса Ельцина, поддерживавших организацию в годы ее становления, к гигантскому символическому значению этой структуры для истории постсоветской России, можно было остановиться. Уже объявили иноагентом, уже ликвидировали в том же Верховном суде (и это уничтожение — и по времени, и по смыслу — открыло ворота для февраля 2022 года), вынудили часть людей уехать из страны, учинили какие-то гражданские иски, признали зарубежные структуры «Мемориала» «нежелательной организацией», а надо повесить еще один ярлык — на этот раз на международный российский «Мемориал». Ярлык страшный и симптоматичный — «экстремистская организация».
Какая солидарность со сталинскими палачами — они тоже считали тех, кому выносились безумные приговоры, «экстремистами» — «врагами народа». Государство выдает само себя с головой и уже ничего не стесняется. Когда в конце 2021 года ликвидировали «Мемориал», прокурор обвинял организацию в том, что она создавала «лживый образ СССР как террористического государства». Ну, конечно, нельзя «выносить своих мертвецов», надо, чтобы чума оставалась в доме, и заражала бациллой насилия и ненависти и последующие поколения. Параллельно следует стереть нации память, иначе файлы унифицированной истории в головах не поместятся.
Это и есть «конец истории», только не по Фукуяме, а по-кремлевски. У страны больше нет истории и памяти, есть ее суррогаты, пропагандистские клише и идеологические костыли. Подлинную историю будем изучать через... VPN?
«Мемориал» некому защитить, как, впрочем, и фермеров, у которых забивали скот под конвоем силовых ведомств, и интернет-население больших городов, и даже тюленей, из мяса которых отдельные депутаты предлагают делать колбасу. В контроле, насилии, насаждении государственный каток идет вперед без цели, смысла и ответа на вопрос «Зачем?». Им важно, чтобы не грохнулись рейтинги, как в периоды пенсионной реформы и пандемии. Поэтому сильные сигналы обратной связи все-таки попадают на радары, и выходит человек во френче и успокаивает массы, уже было собравшиеся на воображаемой площади с веревкой и мылом — мы вас не тронем, идите по домам и качайте свои VPN’ы. Пока это хотя бы в какой-то степени возможно. По крайней мере, сегодня, не очевидно, что такая возможность будет завтра.
Но об этом все подумают позже — если наступит завтра.
* Андрея Колесникова Минюст РФ считает «иностранным агентом».
Фото: Reuters / Ilya Naymushin.