Тема ядерного оружия вернулась с окончанием срока действия российско-американского договора о стратегических наступательных вооружениях (ДСНВ, СНВ‑3). Американцы уверены в том, что российская сторона и так нарушала договор, а наращивание ядерного потенциала Китая идет такими темпами, что в любые новые договоренности должна быть вовлечена КНР. Китай к этому не готов. А США не готовы к переговорам без учета китайского ядерного фактора. Стратегический баланс теряет конкретное измерение — а такого рода фундаментальные договоры всегда предельно конкретны технически и структурно сложны — значит, у сторон появляются стимулы к гонке вооружений. Эксперты говорят и о разрушении системы нераспространения ядерного оружия — в ядерной игре становится больше игроков, ответственное поведение свойственно далеко не всем. А есть еще и новые виды вооружений, в том числе неядерных, но весьма разрушительных. Они тоже — счетная единица возможного баланса. Но как и кто будет это все считать в отсутствие политической воли и ответственности, когда-то, во времена детанта, свойственной лидерам, стремившимся избежать глобальной войны. Считать тогда тоже умели, погружаясь в детали в буквальном смысле в недра земли. «Прадедушка» прекратившего сейчас действие СНВ‑3 — ОСВ‑1 (1972 года) — плод многослойных переговоров и изделие с множеством деталей. Вот, например, фрагмент официальной записи переводчика переговоров на высшем уровне Андрея Вавилова (он работал в паре с Виктором Суходревом):
«...После длительного обсуждения допустимого увеличения размеров пусковых шахт МБР (межконтинентальных баллистических ракет. — А. К.) Г. Киссинджер и А. А. Громыко пришли к взаимному пониманию, что диаметр или глубину шахт можно увеличивать не более чем на 15 процентов, чтобы конечный объем шахты не превысил изначальный более чем на 32 процента...»
Это из многочасовых переговоров 1972 года, а окончательно такое понимание в столь специфическом, казалось бы, вопросе было закреплено лишь в начале 1976 года. Вот насколько сложны переговоры такого рода, которые еще и не думают начинаться...
Все умрут, а мы останемся
На фоне же разрушения архитектуры ядерной безопасности, на строительство которой ушли годы и десятилетия усилий поколений более ответственных политиков и дипломатов‑«разоруженцев», снова начались разговоры о легкости ядерных ударов. Чему способствует и такой фактор, как усталость общественного мнения от чрезмерной продолжительности СВО — раз не получается достичь результата мирными дипломатическими средствами, и даже Трамп не справляется, тогда надо «установить мир» военными средствами, в том числе с использованием более эффективных, чем обычные, вооружений. Таким человеконенавистническим иллюзиям способствует и утрата понимания неприемлемости взаимного ущерба, приносимого ядерным оружием, и бесконечное повторение телевизионными политическими селебрити угроз применения ядерной бомбы. От частного повторения проблема перестает быть проблемой — все умрут, а мы останемся.
Вот как это выглядит, например, в исполнении перманентно фрустрированного Сергея Караганова, как и Владимир Соловьев, лишившегося недвижимости в Европе (если меня там нет, можно по ней и вдарить):
«...Я начинаю говорить, что эти идиоты (европейцы. — А. К.) не понимают ничего, кроме физической боли. И время уходит. Нам нужно подниматься по лестнице эскалации. И если они не остановят эту бессмысленную войну и вражду на Украине и вокруг нее, тогда нам придется начать атаковать Европу обычным оружием, а следующим шагом будут волны ядерных ударов...»
Бить будем по Великобритании и Германии. Это из недавнего интервью Такеру Карлсону.
Ядерное оружие существует для устрашения, а значит, сдерживания. Логика «нового мышления» горбачевского времени вернула представления о стратегическом балансе и стабильности к обычному здравому смыслу: сколько можно устрашать, если не «все умрут, а мы останемся», а умрут все. Сдерживание сдерживанием, но главное — в неприменении ядерного оружия, что диктуется не только и не столько счетными величинами баланса, а доброй волей и нормальными отношениями между ядерными государствами, и не только ими. Это и был, если угодно, смысл «конца истории». Именно Горбачев снял страх ядерной войны (иные утверждают, что Рейган — его роль не стоит переоценивать, это, как ни банально звучит, то танго, которое танцуют вдвоем). О ней забыли на десятилетия. И теперь этот страх вернулся, причем в более выпуклом виде, потому что ядерные «разговорчики в строю» выглядят как обычный треп брутальных мужиков в курилке.
Ядерная «бомбежка Воронежа»
Вот еще одно свежее высказывание. Депутат и генерал Андрей Гурулев словно забыл то, чему его точно учили в военных академиях: общество, сообщил он, ошибочно воспринимает любое применение ядерного оружия как конец света. Аргумент — после ударов США по Хиросиме и Нагасаки апокалипсиса ведь не произошло.
Да, конечно, но только потому, что Японии нечем было ответить Соединенным Штатам... Гурулев полагает, что, используя ядерное оружие, нужно побыстрее закончить СВО и готовиться к войне с Европой. Ядерный гриб явно еще и галлюциногенный...
Безусловно, в советское время обладатели партбилетов тт. Караганов и Гурулев положили бы их на стол за такие высказывания.
А вот еще одно ответственное лицо, гораздо более высокого уровня, чем Караганов и Гурулев — спикер Госдумы Володин, излагающий позицию коллективного «разума» «парламента»:
«...Депутаты Государственной Думы настаивают на применении более мощного оружия — «оружия возмездия»...»
Возмездия кому? Самим себе? «Бомбежка Воронежа» обретает новое измерение — ядерное.
Владимир Соловьев подал хорошо слышный голос из хора — он призвал уничтожить ядерным ударом спутники Starlink. Как-то не получается у путинской России идти по стопам Советского Союза — у того были достижения в мирном освоении космоса, «Спутник» и Гагарин стали символами мягкой силы СССР. Нынешняя политическая модель предполагает использование только жесткой силы — это слава Герострата, а не победителя в космической (и всех прочих) гонках. Еще одно свидетельство деградации политического сознания той группы людей, которые оказались у власти в России в последние годы, в том числе власти пропагандистской. Красная кнопка для них — метафорическое понятие, но ее практическое использование — уже не метафора и не гипербола.
Впрочем, зачем мир без путинской России — раз уж ее исключают из концерта цивилизованных держав. Зачем Европа, если недвижимость там отняли — она теперь «законная цель».
Это не старая добрая доктрина взаимного сдерживания и стратегической стабильности. Это не классическая холодная война, позволявшая избежать войны горячей. Это отсутствие вообще каких-либо правил и, как теперь любят формулировать в российском МИДе, «пониманий». Отмена понимания ядерной войны как конца человечества — одна из базовых целей пропаганды. Но для чего это делается? Чтобы обосновать ядерный удар? Убедить самих себя в его возможности и безопасности?
Доктрина «сдержанности»
Михаил Горбачев заменил доктрину сдерживания доктриной «сдержанности». У сегодняшнего Кремля нет вообще никакой доктрины: Путин — тактик, а не стратег, а внешнеполитическое сообщество, как и управленческие и экспертные структуры, обслуживающие внешнюю политику, не способны вырабатывать доктрины, да им, по сути, это и запрещено. Они могут только следовать в фарватере генеральной линии, повторяя в разных формах уже сказанное Путиным. Но вот чего у Кремля точно нет, так это той самой сдержанности, чему фундаментальным доказательством служат как начало, так и продолжение СВО.
Доктрина «гарантированного уничтожения», сформулированная еще при администрации Джона Кеннеди, полагалась, как писал Генри Киссинджер, «на угрозу самоубийства». Чтобы снять эту угрозу, собственно, и понадобились договоры, которые заключали Никсон и Брежнев, договоренности, заложившие основы и современного, ныне разрушенного, механизма избегания «самоубийства». Десятилетиями, с 1949 года, когда СССР нарушил атомную монополию США, политики и эксперты по обе стороны океана выстраивали, не без ошибок и ненужного упрямства, избавляясь от иллюзий «ограниченной ядерной войны», избегая «мира могилы и безопасности раба» (Д. Кеннеди), гарантии выживания человечества и мирного сосуществования. Все это оказалось напрасным. Ушли политики, обожженные Второй мировой, Карибским кризисом, работавшие над разрядкой, принявшие «новое мышление» как модель новой мировой реальности. Все это обнулено, забыто, профанировано.
Осталась лестница эскалации, перепутанная с лестницей в небеса.
Пока же, вместо ядерной зимы, обустроена энергетическая зима. Действие «оружия возмездия» ориентировано на то, чтобы заморозить мирных жителей Украины, при этом мало обращая внимания и на тех, кто замерзает с российской стороны линии соприкосновения — например, в Белгороде.
Нет всему этому конца. Максимум, что могут сделать политики из нынешнего поколения — если им хватит чувства реальности и ответственности — это сделать «горячую войну» снова холодной.
* Андрея Колесникова Минюст РФ считает «иностранным агентом».
Фото: www.vesti.ru (телеведущий Дмитрий Киселёв в эфире тв-канала «Россия-1»).