#Кризис

«Это расплата за то, что российская экономика так и осталась сырьевой»

22.03.2020 | Леонид Мойжес

На фоне эпидемии и падения цен на нефть рубль оказался в числе самых волатильных валют мира. Многие сектора экономики оказались на грани кризиса. По просьбе NT экономисты оценили, насколько адекватны в этой ситуации действия российских властей

Российское правительство разработало антикризисный план, в котором, в частности, предложило отправлять на общественные работы тех, кто из-за экономического кризиса и эпидемии коронавируса потерял способ заработка. Предлагается также следить за ценами на продовольствие и упростить импорт медицинских товаров. В свою очередь Центробанк объявил, что в связи с падением цены на нефть марки Brent ниже $25 за баррель приступает к продаже валюты из Фонда национального благосостояния. К концу недели падение национальной валюты приостановилось, рубль колебался возле отметки 80 руб. за доллар.

В прошлом обзоре экономисты по просьбе NT давали прогнозы о будущем национальной валюты и советы, как поступить населению с имеющимися сбережениями. В этот раз ведущие эксперты отвечают на вопрос NT, насколько своевременны и адекватны текущей ситуации меры, осуществляемые правительством и Центробанком.

Оправданны ли действия ЦБ и меры правительства по поддержке экономики?

Олег Вьюгин: В условиях такого «двойного удара», как эпидемия и падение цен на нефть, наши монетарные власти реагируют более-менее адекватно. Сильное падение рубля неизбежно, что усиливает, помимо прочего, технологическое отставание страны: закупки сокращаются, развитие останавливается. В результате происходит рецессия и спад экономики. И власти стараются смягчить остроту ситуации.

Центробанк взял «бюджетное правило», кроме того, решили при цене за нефть ниже 25 долларов за баррель продавать валюту под сделки. Таким образом, появляется строго по правилам установленная интервенция на валютном рынке, которая может снизить падение рубля. Но это — «мягкая терапия», которая убирает симптомы. А настоящая проблема — снижение цен на нефть и карантинные меры, которые тормозят экономическое развитие по всему миру. В таких условиях эффективность любых мер монетарных властей с точки зрения восстановления статус-кво будет низкой.

Сильное падение рубля неизбежно, что усиливает, помимо прочего, технологическое отставание страны: закупки сокращаются, развитие останавливается. В результате происходит рецессия и спад экономики

То, что правительство выделило часть денег, чтобы поддержать самые пострадавшие сектора экономики, такие как туризм, перевозки и малый бизнес, это тоже правильно. Вопрос в том, как это будет сделано и кому деньги достанутся. Но это может сократить неизбежный рост безработицы, который последует за карантинными мерами. Все эти действия выглядят правильными в рамках той модели противостояния кризису, которую выбрало правительство в целом.

Наталья Орлова: Рубль падает вместе с нефтью. Нет никаких дополнительных девальвационных факторов, но мы находимся в условиях плавающего курса, и котировки валюты подстраиваются под изменения внешних торговых условий. Рубль сейчас торгуется на значениях, которые примерно соответствуют цене за нефть в 30 долларов за баррель — это около 77 рублей к доллару.

Действия властей идут в двух направлениях. Во-первых, то, чем занимается в первую очередь Центральный банк: поддержка рынка, чтобы не допустить паники и разрастания кризиса ликвидности. Сейчас, когда котировки всех валютных рынков, как российских, так и мировых, очень быстро упали, есть риск возникновения в финансовой системе цепочек неплатежей. И первоочередная задача денежных властей — стабилизировать ситуацию. Это делается путём интервенций на валютном рынке, осуществляемых Минфином через продажу средств из ФНБ, и ЦБ, который расширил инструменты предоставления ликвидности банкам. Кроме того, сегодня Центральный банк решил не повышать ставку: он хочет максимально поддержать банковский сектор и снизить риски «разрывов» в финансовой системе.

Вторая линия связана с действиями правительства: формулирование [антикризисного] плана, включающего создание фондов для финансовой поддержки регионов, и так далее. Это меры, направленные на купирование экономических последствий. Их эффективность зависит от масштаба эпидемии, с которой мы столкнёмся. Пока что Россия не находится в эпицентре кризиса, и действия правительства носят скорее упреждающий характер.

Игорь Николаев: Пока антикризисный план [правительства] выглядит скромно. В основном это предоставление отсрочек на уплату налогов. Правда, хорошо, что перечень отраслей расширяется: первоначально там упоминались только авиаперевозки и туристическая отрасль, а теперь добавилась и культура, и спорт. Но это всё равно очень немного. Плюс гарантии для субъектов малого и среднего предпринимательства. Для начала это неплохо, но в дальнейшем набор инструментов придётся расширять, вплоть до предоставления прямой поддержки людям, по мере того как кризис будет углублять. А углубляться он точно будет.

Но у российских властей меньше возможностей для эффективного противостояния кризису. Центробанк оставил ключевую ставку без изменений, хотя многие ожидали, что он её повысит. В условиях, когда центробанки других стран снижают ставки, то есть удешевляют деньги для субъектов экономики, российский не может себе это позволить, потому что рубль уже ушёл в пике, и по идее надо вообще повышать.

В дальнейшем набор инструментов придётся расширять, вплоть до предоставления прямой поддержки людям, по мере того как кризис будет углублять. А углубляться он точно будет

Это — расплата за то, что российская экономика так и осталась сырьевой, несмотря на два десятилетия заклинаний «надо слезать с нефтяной иглы». Падение цен на нефть напрямую отражается на ценах на российскую валюту. И инструментарий по предоставлению ликвидности не может быть использован в полной мере, так что остаются только те методы, на которых правительство сосредоточено: поддержка конкретных отраслей. Власти просто не могут сделать многого: когда экономика сырьевая, падение цен на нефть, произошедшее не без нашего участия, приводит к такому значению рубля, которое мы видим.

Не слишком ли пассивно правительство реагирует на эпидемию?

Олег Вьюгин: На мой взгляд, сама модель, принятая политиками в большинстве стран в связи с эпидемией, кроме Китая, не совсем верная. У нас есть информация, что большинство здоровых людей переносят этот вирус «на ногах» или отделываясь лёгким заболеванием, приобретая иммунитет. Есть группы риска, они известны. И по идее нужно было бы для начала изолировать эти группы риска и проводить мощное тестирование, чтобы понимать реальную ситуацию. Но людям, которые легко переносят это заболевание, надо дать работать.

Рушить экономику теми драконовскими мерами, которые сейчас принимаются — неадекватный ответ тому, что происходит.

Наталья Орлова: Мы не идём по сценарию ЕС, и мне кажется, что это правильно — у нас нет такого масштаба эпидемии, и централизованные меры, направленные на радикальное сокращение экономической активности, пока не нужны.

Задача правительства сейчас: предотвратить панику относительно того, как будет развиваться ситуация в будущем, и мониторить происходящее, чтобы оперативно отреагировать на возможные изменения.

Фото: depositphotos


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.