#Политика

Космический фрондер. Образ президента в проговорках его соратника

18.11.2019 | Иван Давыдов

Дмитрий Рогозин заочно поспорил с Владимиром Путиным, опровергнув его слова о воровстве на космодроме «Восточный». Похоже, в глазах высших чиновников президент превращается в такую же декорацию, как и все прочие институты, отмечает публицист Иван Давыдов

Иван Давыдов.
В далеком еще 2005-м Сергей Шаргунов, совсем молодой писатель и начинающий политик, в одном из интервью выразил надежду, что в России будет новая революция и что возглавит ее, скорее всего, Дмитрий Рогозин. И тогда это звучало смешно. Теперь многое изменилось, Сергей Шаргунов — опытный политик и умеренный путинист, хотя числится депутатом ГД от КПРФ. Дмитрий Рогозин — неумеренный путинист и трудится генеральным директором госкорпорации «Роскосмос». А старая гипотеза Шаргунова выглядит еще более нелепой.

Или не выглядит, это уж — как посмотреть.

На минувшей неделе неумеренный путинист Рогозин не просто рискнул поспорить с самим Владимиром Путиным, но еще и переврал слова вождя — а это серьезный грех в нашей умеренно авторитарной недодиктатуре. Причем речь шла о самой главной ценности путинского режима — о деньгах. Вернее, о возможностях и способах расхищения денег из бюджета.

Опять воруют

Путин на совещании с членами правительства потребовал прекратить воровство на строительстве многострадального космодрома «Восточный». Причем говорил явно не о прошлых грехах (за них он уже ругал), а о текущем положении дел: «Сто раз сказано было: работайте прозрачно, деньги выделяются большие, проект носит практически общенациональный характер. Нет, воруют сотнями миллионов. Уже несколько десятков уголовных дел возбуждено, состоялись уже решения судов, люди в тюрьме сидят — но порядка там так и не удалось навести как следует».

Ситуация, если подумать, анекдотическая: всесильному президенту вдруг приходит в голову, что разворовывать стройку века — какое-то не совсем правильное дело. Свежая, неординарная, сильная мысль. И он этой мыслью делятся с подчиненными, а подчиненные не просто кивают — подчиненные затевают споры.

На следующий после совещания день Дмитрий Рогозин, по роду службы отвечающий за злополучное строительство, ответил президенту: «Никаких оснований беспокоиться по поводу того, что деньги расходуются неэффективно, у нас пока нет, каких-то фактов тревожных — тоже нет». И, сообразив, видимо, что выступает слишком резко, добавил: «Естественно, он (президент. — NT) информирован в деталях, мы тоже в деталях знаем, кто там и чем занимался, и рады тому, что эти люди давно устранены со стройки и находятся в местах не столь отдаленных». Ну то есть попытался исправиться и откровенно соврал — очевидно ведь, что президент говорил не о прошлых грехах.

Задача власти — не объяснить собственные действия, а запутать следы. Это — золотое правило, верное и для внутренней, и для внешней политики. Рассуждения о подлинных причинах действий власти и о ее настоящем устройстве — это всегда род гадания

Пришлось покопаться в речах этого отчаянного фрондера и выяснилось, что чуть раньше он высказывался даже жестче. Сказал, например, что «придет время» и для того, чтобы назвать космодром «Восточный» именем Путина. То ли намекнул, что вождь народов смертен (только в Чечне можно называть объекты именами ныне живых людей — есть ведь в Грозном проспект Путина, но космодром «Восточный» все-таки не в Чечне), а то ли просто предложил присвоить имя главного начальника главному же символу государственного воровства. Как хочешь, так и понимай, и поди еще реши, что обиднее. Тем более что первое предположение второму не противоречит.

Издержки непрозрачности

Мы привыкли к тому, что власть в России совершенно непрозрачна. Любые ее попытки разговора с обществом — начиная, кстати, с Посланий президента Федеральному собранию, — это всегда имитация диалога. Даже если власть что-то говорит, ее задача — не объяснить собственные действия, а запутать следы. Это — золотое правило, верное и для внутренней, и для внешней политики. Рассуждения о подлинных причинах действий власти и о ее настоящем устройстве — это всегда род гадания. Тем ценнее случайные оговорки соратников Путина.

Принято считать, что президент всесилен или почти всесилен. Он десятилетиями выстраивал такую управленческую систему, в которой все зависит только от него. Вплоть до решений о постройке деревенского водопровода или детской площадки во дворе, которые приходится пробивать через «прямую линию президента с народом». Он дергает за нитки, разводя или стравливая опасных и вороватых людей, составляющих его ближайшее окружение. Он — наверху пирамиды, он контролирует силовиков и сырьевиков, он рулит, и поэтому деньги тоннами оседают в правильных карманах, поэтому принимаются законы, внутренние и внешние враги трепещут, Россия присоединяет новые территории, ведет войны и вмешивается в чужие выборы. И появляется во дворе маленького города эта несчастная детская площадка.

Путин и есть путинская Россия, без него режим рухнет, и Вячеслав Володин однажды прямо об этом сказал.

И возможно, дела ровно так и обстоят. Власть наша от нас прячется, а мы, как уже сказано выше, вынуждены гадать. Но возможно — и выступление Рогозина наводит как раз на такие мысли — дела давно уже обстоят не совсем так.

Вот тебе, дедушка, внешняя политика, вот никому не нужная война в Сирии, вот солдатики, а вот мультфильм про новую ракету с невообразимой траекторией. Сиди, играйся и не лезь в настоящие дела серьезных людей, которые потихоньку растаскивают то, что от страны пока осталось

Президента осенило: «Воровать нехорошо!» Президент с этим открытием идет к своим подчиненным, говорит убедительно, даже грозно, сверкает глазами. А потом один — и далеко все-таки не самый влиятельный — из представителей большого начальства почти прямо отвечает президенту: «Да нормально там все. Не о чем беспокоиться. Спите дальше».

Вот тебе, дедушка, внешняя политика, вот никому не нужная война в Сирии, вот солдатики, а вот мультфильм про новую ракету с невообразимой траекторией. Сиди, играйся и не лезь в настоящие дела серьезных людей, которые потихоньку растаскивают то, что от страны пока осталось. Незачем тебе сюда мешаться, люди справятся. А воровать — да. Воровать нехорошо. Это кто бы спорил. Хочешь, кстати, мы еще и космодром твоим именем назовем?

Ничего нелогичного в таком предположении нет. Если мертвой хваткой цепляешься за власть, если в кресле своем сидишь десятилетиями и уступать его никому не хочешь, — чем-то таким все и должно однажды закончиться.

В условиях, когда власть до предела непрозрачна, обе гипотезы — и о всесильном Путине, держащем в своих усталых руках страну, не давая ближним окончательно страну доесть, и попутно страну загоняя в тупик, из которого не будет выхода, и о давно оттертом от реальных дел президенте, который потихоньку превращается в такую же декорацию, как и все прочие институты в государстве, — примерно равновесны. И, кстати, непонятно ведь, какая хуже. Какая — печальнее для мирных жителей, которые в стране живут с Путиным и надеются, неизвестно почему, пожить еще после Путина.

Обе хуже.

Фото: avatars.mds.yandex.net


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.