Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Ex Libris

#Только на сайте

#Книги

#Литература

«На моем столе лежит восемь разных книжек»

24.03.2015 | Антон Баев | № 9 (360), 23 марта 2015

Финансист, сопредседатель совета директоров инвестиционной компании «Третий Рим» Андрей Мовчан об уроках диктатуры, внутренней эмиграции и кадыровской Чечне
62-490.jpg
62-200.jpgМне всегда сложно отвечать на вопрос, что я сейчас читаю. Есть дурацкая привычка — параллельно читаю сразу несколько книг. Сейчас на моем столе лежит восемь разных книжек: что-то о ресурсной экономике и развитии общества, что-то о формировании социальной личности в пространстве мемов. Меня как колумниста и экономиста интересует многое.

Нельзя забывать и о художественной литературе, которая, в отличие от научной, создает более «сфокусированную», если можно так выразиться, картинку. В этом плане хороша книга Грэма Грина «Сила и слава», события которой развиваются в Мексике 20-х годов прошлого века, во времена военной диктатуры. На очередном историческом витке режим приобрел антиклерикальный характер. У священников отнимали имущество и преследовали, монастыри закрывались, шла тотальная борьба с католической церковью. При этом Мексика была классической диктатурой со всеми элементами — со своим, так сказать, «антимайданом», с поисками предателей, вражеских шпионов и диверсантов. Одновременно шло нагнетание патриотической истерии. Словом, у нас есть, чему поучиться у такой Мексики.

Используя этот исторический фон, Грин рассказывает историю о священнике, которого сложно назвать героем. Он алкоголик, у него есть внебрачный сын. Таким образом, с точки зрения католической религии, он — печальный грешник. Но при этом он остается священником и пытается продолжать свою службу: проводит обряды, помогает людям.
62-cit.jpg
Совсем другую тему раскрывает Альфред Курелла в романе «Пешка в большой игре». Это книга о Германии, в которой зарождается нацизм. Курелла рассказывает нам про эмигранта, который после прихода Гитлера к власти переехал из Германии во Францию, но продолжает переписываться со своими друзьями на родине. Он не одобряет режим, не борется с ним, а просто наблюдает со стороны за изменениями в общественном сознании, которые происходят в это время не только в Германии, но и в самой Франции. В целом эта книга о том, как легко идеология, насаждаемая пропагандой, расползается по стране, и люди, находящиеся внутри ситуации, этого не замечают. История этого эмигранта чем-то напоминает положение нынешней демократической общественности в России. Она ведь тоже как бы в эмиграции — кто-то во внутренней, а кто-то и во внешней.

Третья книга уже не художественная, а документальная. Это работа Джонатана Литтелла «Чечня. Год третий», где рассказано о кадыровской послевоенной Чечне. Литтелл — документалист, который умеет абстрагироваться от мифов и политических доктрин. Он не навязывает читателю свои взгляды. С эпизодами, где он рассказывает о красоте улиц, отсутствии следов войны, отстроенных городах, сочетаются зарисовки об устройстве общества и о жизни людей. Читатель осознает, насколько огромен разрыв между чеченским обществом и остальной Россией. Это абсолютно другая культурная формация. По мнению Литтелла, ситуация была законсервирована с попустительства России. Такое общество не может существовать без внешнего притока ресурсов в виде больших денег, а они поступают из Москвы в обмен на лояльность людей, которые, по сути, являются средневековыми шейхами. Литтелл очень четко показывает, как эти деньги распределяются между ними. Одновременно он дает понять, что эта конструкция недолговечна. Если Россия действительно пытается строить современное общество, то такая аномалия внутри нее не может существовать долго. Правда, Литтелл не объясняет читателю, как это положение изменится. Но это уже отдельная тема.

Фото: Вячеслав Прокофьев/Коммерсантъ


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.