Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Телевертикаль

#Суд и тюрьма

Революция из ящика

09.11.2009 | Кенни Чарльз | №40 от 0 09.11.09

Мыльные оперы — двигатель прогресса

135-42-01.jpg

Революция из ящика. Телевидение часто и во всем мире принято ругать за зомбирование населения, за чрезмерное упрощение, за производство сериалов, рассчитанных на весьма невзыскательный вкус. Однако американский исследователь медиарынка Чарльз Кенни утверждает, что «все эти мыльные оперы суть не что иное, как транспорт, везущий человечество в лучшее будущее», что они несут отсталым странам прогресс. Каким образом — заинтересовался The New Times

Еще в 1953 году писатель-фантаст Рей Брэдбери начал бить тревогу. «Телевидение, — писал он, — это коварная бестия, это горгона Медуза, которая ежевечерне превращает в неподвижные камни миллиарды человек, это призывно поющая сирена, которая обещает много и не дает почти ничего». Тревога охватила тогда не одного Брэдбери.

Телевидение как грех…

Начиная с 1928 года, когда в эфир была выпущена первая передача, телевидение поносят с тем же азартом, что и восхваляют. Критики телевидения — от оскорбленных поборников политкорректности до неистовых апологетов культурного консерватизма — уличают его во всех мыслимых грехах: в потворстве нездоровому образу жизни, невежестве, нравственной деградации и т.д. Иные заходят еще дальше. Согласно последней фетве, выпущенной в Индии, телевизор «фактически нельзя смотреть… не впадая в грех». В прошлом году один из духовных лидеров Саудовской Аравии заявил о допустимости казни работников телевидения за подстрекательство к мятежу и пропаганду разврата.

… или инструмент прогресса

Между тем телевидение являет собой мощную трансформирующую силу. Потенциальный охват огромен: к 2007 году на каждых четырех жителей планеты приходилось более одного телевизора, 1,1 млрд семейств имеют в доме телевизоры. Ожидается, что к 2013 году число таких семей возрастет еще на 150 млн, если не больше.
Эта могучая сила распространяет по миру не только зрелища, полные гламура и драматизма, но и большие социальные перемены. Взять хотя бы историю экспансии ТВ в сельских районах одной из беднейших стран, Индонезии. За два года, пока проходила электрификация деревни, владельцами телевизоров стали 30% семей. Через семь лет телевизионные приемники распространились уже на 60% домов — и это в стране, где, по опросам населения, средний заработок был равен $2 в день. Для сравнения: холодильник имели лишь 5% семей. Люди настолько любят телевидение, что даже в огромных регионах мира, где еще нет электричества, они пользуются телевизорами на батарейках. Так, в некоторых бедных странах, как, например, в Перу, телевизоры в домах встречаются чаще, чем электричество.
В Индии половина семей имеет телевизоры, в 2001 году таких семей было не больше трети. В Бразилии голубые экраны есть у четырех из пяти семей. Для сравнения: интернетом пользуются 7% жителей Индии и около трети бразильцев. В странах Европы и Северной Америки телевизор имеют более 90% семей. Даже в таких бедных странах, как Вьетнам или Алжир, этот показатель превышает 80%. Однако самым высоким потенциалом распространения (а значит, и влияния) телевидения облдают наиболее отсталые страны, такие, как Нигерия и Бангладеш, где коэффициент распространения ТВ — пока не более 30%.
К 2013 году половина мировой телевизионной сети будет работать на цифровой аппаратуре, что позволит значительно увеличить число принимаемых каналов. Среднестатистическая американская семья имеет доступ к 119 каналам, и сегодня подобная технология стремительно распространяется по всему миру.

ТВ против бюрократии

Резкое расширение возможности выбора ослабляет хватку мировой бюрократии, представители которой во многих странах либо сами непосредственно формировали и/или контролировали программную сетку, либо оказывали жесткое влияние на немногочисленные телевизионные станции, имеющиеся в той или иной стране. Сравнительное исследование ситуации в 97 странах мира, проведенное несколько лет назад, показало, что в среднем 60% из пяти главных станций каждой страны принадлежали государству, 32% находились в руках небольших семейных групп. Что касается программной политики, то в развивающихся странах упор в основном делался на конкретные практические темы — в Китае, например, телевидение сельских районов большое внимание уделяло актуальным проблемам свиноводства. В собственно политической сфере содержание передач зачастую оказывалось далеким от объективности. Скажем, Уго Чавес отказался возоб­новлять лицензию каналу RCTV, самому популярному в Венесуэле, после того как по нему передали критический комментарий в адрес правительства. Сам Чавес регулярно выступает на государственном канале в своем собственном шоу «Алло, президент!», которое может длиться от шести до — рекордная продолжительность! — 96 часов. Постепенно, однако, времена принудительного свиноводства и президентского речетворчества на ТВ уходят в прошлое. По мере того как выбор программ, доступных для просмот­ра, расширяется, люди знакомятся с более широким спектром мнений и получают доступ к тому продукту, который они действительно желают.

Слава мыльным операм!

Аудитория, судя по всему, желает повсюду примерно одного и того же: это спорт, реалити-шоу и… да-да, мыльные оперы. В 2006 году, например, финал Кубка мира по футболу смотрели 715 млн людей по всему миру. Более трети населения Афганистана неотрывно смотрят афганскую версию «Американского кумира» — телешоу «Афганская звезда». Самая длинная телевизионная серия в мире «Спасатели Малибу» повествует о ежедневной жизни команды спасателей, действующей в окрестностях пляжа Санта-Моника в штате Калифорния. Эта передача распространялась в 142 странах, и на пике популярности ее смотрели около миллиарда зрителей. (Сегодня самая массовая передача на телевидении — медицинская драма-сериал «Доктор Хаус», собравшая, по данным агентства Eurodata TV Worldwide, аудиторию в 82 млн зрителей и обошедшая по популярности «Место преступления» и «Отчаянных домохозяек».)
Гулам Наби Азад, индийский министр здравоохранения и семьи, предлагает использовать ТВ как средство контроля за рождаемостью. «В прежние времена у людей не было других развлечений, помимо секса, оттого у них рождалось так много детей, — размышлял он в июле перед телекамерами. — Сегодня неисчерпаемым источником развлечений является телевидение. Поэтому очень важно провести электричество в каждую деревню, чтобы люди могли смотреть телевизор до глубокой ночи. К тому времени, как закончится очередная серия, они так устанут, что им будет уже не до секса, они начнут засыпать».

В борьбе за это

В 70-х годах бразильская компания Rede Globo организовала регулярное производство «мыльных» сериалов, собиравших аудиторию до 80 млн человек. Страна, где разводы были разрешены законом лишь в 1977 году, засматривалась картинами, в которых примерно пятая часть главных женских персонажей была в разводе, а каждая четвертая героиня изменяла мужу. Более того, 72% женщин, выведенных в этих сериалах, вообще не имели детей, и только 7% из них имели более одного ребенка. При этом реальные бразильские женщины в то время рожали за свою жизнь в среднем по шесть раз.
Многие героини сериалов работают вне дома, имеют свой бизнес и самостоятельно тратят деньги. Герои сериалов, как правило, образованны и у них мало детей. Как оказалось, эти художественные типажи обладали огромной воздействующей силой в качестве социальных моделей. По результатам исследования Роберта Йенсена и Эмили Остер, тот факт, что к деревням был протянут телевизионный кабель, в конечном счете привел не только к снижению рождаемости, но и к тому, что бразильские девочки стали учиться в средней школе на пять лет дольше.
Бразильские и индийские сериалы утверждали типы женских характеров, способных принимать решения не только касательно деторождения, но и по более широкому кругу семейных вопросов. По данным Йенсена и Остер, предоставление деревне услуг кабельного и спутникового телевидения привело к увеличению доли девочек, обучающихся в средней школе, и к расширению сферы женской автономии в обществе. За два года, прошедших после распространения кабельных и спутниковых сетей в сельской местности, различие между городом и деревней по упомянутым показателям сократилось на 45–70%. В Бразилии, с приходом на село сигнала Rede Globo, упало деторождение и увеличилось число разводов. Управляющим компании-владелицы «Афганской звезды», похоже, есть чем гордиться. В этом году ее директор сказал по поводу вручения одной из школьных выпускниц аттестата с отличием, что этот факт «способствует расширению прав женщин больше, чем те миллионы долларов, что были потрачены на прямую телевизионную пропаганду женских прав».
Но благотворное воздействие телевидения простирается гораздо дальше сферы деторождения и взаимоотношения полов. Согласно исследованию Всемирного банка, проведенному среди школьной молодежи, живущей в бидонвилях бразильского города Форталезы, контингент детей, приобщенных к просмотру ТВ, потребляет гораздо меньше наркотиков и, соответственно, значительно реже встречаются случаи ранней беременности. Сравнение показывает, что сдерживающее влияние ТВ на наркоманию в молодежной среде в два раза эффективнее, чем такой фактор, как относительно высокая образованность матерей школьников. И хотя поведение матерей, возможно, не столь убедительно для их детей, как телесюжеты или реалити-шоу, все же тщательно продуманные вещательные кампании и здесь могут добиться немалого. Так, в Гане, где лишь 4% матерей моют руки с мылом после уборной и менее 1% — перед кормлением детей, число таких женщин резко подскочило после проведения рекламной кампании, слоган которой гласил, что люди, не моющие руки перед обедом, «вместе с рисом съедают еще много всякого».
Сегодня более 700 тыс. школьников в отдаленных сельских районах Мексики смотрят программу Telesecundaria в специально оборудованных классах. И хотя, как правило, они приступают к ее просмотру, имея низкие оценки по математике и языку, в выпускных классах они обычно достигают среднего уровня в математике и наполовину сокращают отставание по грамматике.

ТВ и политика

Каково же влияние телевидения на политическую жизнь населения?
С одной стороны, бытует мнение, что телевидение способствует понижению гражданской сознательности. Например, приход телевидения на индонезийский остров Ява сопровождался понижением социальной активности людей, росту недоверия между ними. Сходные результаты получены в Соединенных Штатах.
На самом деле все не так прямолинейно. Если люди смотрят лишь один канал с выраженным идейным уклоном, естественно, они отчасти воспринимают его точку зрения. Однако сегодня в условиях общедоступности и широкой диверсифицированности телевизионных каналов значительно труднее, как оказалось, владельцам телеканалов влиять на исход выборов. В США, например, где выбор каналов чрезвычайно широк, не наблюдается никакой простой корреляции между временем, проведенным избирателями у телевизора, и их электоральными предпочтениями, хотя бы даже зрители тех или иных каналов симпатизировали республиканцам или демократам.
Вспомним, какие деньги тратил шеф перуанских спецслужб Владимиро Монтесинос на подкуп соперничающих СМИ в 90-х годах. Только на то, чтобы подкупить главных перуанских конгрессменов, у него уходило по $300 тыс. в месяц плюс $250 тыс. на подкуп судей, тоже ежемесячно. Однако чтобы подкупить 6 из 7 доступных телеканалов, которые должны были лояльно освещать деятельность правительства, Монтесинос ежемесячно тратил $3 млн.
Американские исследователи, изучающие проблему насилия на телевидении, спорят о том, способствует ли оно повышению агрессивности в реальной жизни. Однако если рассматривать этот вопрос в более широком контексте, телевидение может сыграть немаловажную роль в противодействии глобальной тенденции к войне. Не то чтобы репортажи о смертях и разрушениях способствовали снижению поддержки уже идущих войн — подобный аргумент не помешал развиваться ни вьетнамской, ни иракской войнам. Скорее, распространяя космополитические настроения на всей планете, телевидение делает малопривлекательным само развязывание войны. И конечно, не нова мысль о том, что системе коммуникаций принадлежит ключевая роль в установлении заинтересованных отношений между разными культурами.
Разумеется, есть и другие меры, которые стоит предпринять правительствам разных стран, чтобы поставить телевидение на службу позитивным процессам. Но главное, политикам следует оставить ТВ своими заботами, только и всего. Они не должны ограничивать число каналов в своих странах или вмешиваться в производство новостей. Чуткий, основанный на состязательности телевизионный рынок может оказать на зрителей более благотворное влияние, чем, скажем, исполненные самых благих намерений образовательные программы. Состязательность же является залогом того, что телевидение информирует зрителей, а не зомбирует их.
В недалеком будущем ежедневная норма просмотра ТВ во всем мире приблизится, вероятно, к 24 млрд часов, что составит примерно 4 часа в расчете на каждого жителя планеты. Несомненно, часть этого времени можно было бы провести с большей пользой. Однако телевидение дает человеку постоянные контакты с новыми идеями и непохожими на него людьми, а значит, открывает новые перспективы, способствует взаимопониманию между народами, более полному постижению мира и сложных аспектов жизни.


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.