Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Мир

#Только на сайте

Сепаратисты всех стран, разъединяйтесь!

08.04.2014 | Остальский Андрей | № 11 от 7 апреля 2014

Чем Крым похож и чем отличается от Венето, Каталонии и Шотландии

Защитники украинской политики Москвы ссылаются на принцип равноправия и самоопределения народов, прописанный в главе I Устава ООН. Принцип такой и правда есть. Вопрос в другом: имеет ли он отношение к Крыму? 
36_01.jpg
Венеция вдруг изъявила желание отделиться от Италии и провела непризнанный властями референдум /фото: Xu Nizhi/Zuma Press/ИТАР-ТАСС

Случись это 1 апреля, можно было бы воспринять все как шутку. Но это, как назло, случилось на день позже: 2 апреля стало известно об аресте в Италии венецианских сепаратистов, которые планировали военную акцию на площади Святого Марка, да еще и при поддержке албанских наемников. Они даже успели изготовить некоторое подобие танка, способного стрелять самодельными снарядами. Полиция сумела предотвратить «восстание».

Дело в том, что за две недели до этого казуса, с 16 по 21 марта 2014 года, в Венеции прошел онлайн-референдум об отделении области Венето от Италии. В итоге 89% жителей региона якобы высказались за независимость. Якобы — потому что он был организован в интернете, учета голосов никто толком не вел, проголосовать мог любой турист-иностранец. Власти Италии не то чтобы отказались признавать результаты референдума — они даже не восприняли мероприятие всерьез.

Но примечателен сам факт того, что венецианские сепаратисты вдруг встрепенулись и взялись за дело. По всему видно: крымский пример кое-кому не дает покоя, ибо показал — любую проблему можно решить с помощью элементарной силы.

Крым на Коста-Брава

Сепаратисты, впрочем, бывают разные. «Каталония — это не Крым!» — поспешило заявить правительство испанской автономии, стремящейся провести собственный референдум о своем статусе. В письме, направленном в посольства стран ЕС в Мадриде, каталонские лидеры выразили мнение, что голосование, проведенное в Крыму, поставило жителей полуострова перед «ложным выбором», поскольку имело целью «легитимизировать аннексию территории суверенного государства с помощью силового захвата». А в Каталонии, дескать, все будет иначе: чин чином, мир миром… 

Свое письмо каталонцы разослали по посольствам не случайно. Агентство Рейтер цитирует неназванных западных дипломатов, полагающих, что внешнеполитические трудности России, связанные с аннексией Крыма, остудят многие головы и ряды сепаратистов по всей Европе заметно поредеют. Что немаловажно в преддверии майских выборов в Европарламент.

Дипломаты рассуждают здраво. Мадрид, например, уже отреагировал на доводы каталонцев. «Неправда, что у двух референдумов — в Крыму и Каталонии — нет ничего общего, — заявил глава МИД Испании Хосе Мануэль Гарсия-Маргальо, комментируя письмо из Барселоны. — Их объединяет то, что оба они антиконституционны».

Испания не хочет не то что отделения — даже существенного расширения автономных прав Каталонии, богатого региона-донора, недовольного тем, что в годину кризиса ему приходится субсидировать более бедные районы страны. Помимо прочего мадридские власти опасаются, что сепаратистские устремления каталонцев могут создать вредный прецедент, поощряющий баскских и других сепаратистов.

*Конституционный суд Испании 25 марта уже вынес собственное решение по этому поводу: согласно конституции, отдельный регион Испании не может в одностороннем порядке объявить референдум о самоопределении. КС признал решение каталонского парламента провести голосование по этому вопросу неконституционным. Вслед за КС вердикт о неконституционности референдума вынес и суд первой инстанции.
Между тем глава правительства Каталонии, глава правящего блока «Конвергенция и союз» Артур Мас дал понять, что не собирается нарушать испанские законы и будет готов подчиниться решению Верховного суда Испании, если тот запретит проведение референдума*. 

Впрочем, в каталонской столице считают, что даже если суд скажет «нет», выход из ситуации есть: роль фактического референдума о независимости могли бы сыграть ближайшие региональные выборы в 2016 году.

Так или иначе, лидеры борьбы Каталонии за независимость понимают: для решения подобных сложных проблем требуется большое государственное терпение, нужны годы, а не месяцы, и тем более не недели. В Каталонии, согласно опросам общественного мнения, независимости хочет большинство — но далеко не абсолютное, около 50%. К 2016 году эти настроения вполне могут перемениться — в ту или иную сторону. Особенно если в испанской экономике произойдут позитивные сдвиги.

Шотландские риски

На перемену настроений рассчитывают и лидеры сепаратистской Шотландской национальной партии (ШНП). Ведь до сих пор все опросы показывали твердое, хоть и не абсолютное, преимущество сторонников статус-кво: по последним данным, 42% шотландцев — против независимости от Великобритании, 28% — за, при этом очень многие — 28% — никак не определятся.

Еще в 1997–1998 годах, во времена премьерства Тони Блэра, в Соединенном Королевстве была осуществлена так называемая деволюция — широкое делегирование властных полномочий местным органам власти в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии. За более широкую автономию на референдумах высказалось большинство жителей. Были созданы автономные парламенты, сформированы ответственные перед ними правительственные кабинеты. Но ШНП этого показалось мало, и она неутомимо работала все эти годы над тем, чтобы приблизить возможность обретения страной полной независимости. Правда, интересно, что партия готова сохранить, по крайней мере, два важных символа общебританской государственности — английский фунт стерлингов и монархическую форму правления, причем монархом для Шотландии останется Елизавета II. Любопытен и исторический бэкграунд: объединение Шотландии и Англии началось с того момента, когда, наоборот, шотландский король Яков VI, сын казненной Елизаветой I Марии Стюарт, получил вдобавок и английскую корону в марте 1603 года (формально две страны объединились в 1707-м).
  

Крымский пример кое-кому не дает покоя, ибо показал — любую проблему можно решить с помощью элементарной силы  

 
На выборах в 2011 году ШНП получила большинство в парламенте и сформировала однопартийное правительство. Лидер партии Алекс Салмонд не сомневался: путь к независимости открыт. Но все оказалось не так просто: за партию, ассоциирующуюся с борьбой за независимость, шотландский избиратель голосовать был готов, а вот насчет реального отделения от Британии хотел еще поразмышлять.

По действующему британскому законодательству решать такие вопросы, как проведение референдума о независимости, вправе только центральный, лондонский парламент. Однако после долгих и сложных консультаций и переговоров 15 октября 2012 года британское и шотландское правительства подписали Эдинбургское соглашение, которое «временно делегировало» такое право парламенту Шотландии. Таким образом, все законы Соединенного Королевства были неукоснительно соблюдены. В итоге шотландский законодательный орган принял постановление о проведении референдума 18 сентября 2014 года.

Без малого два года назад были официально учреждены две пропагандистские кампании: «Да — Шотландии» (за независимость) и «Лучше вместе» (за сохранение единства с Великобританией). Правительство Шотландии не только не препятствует обеим кампаниям, но, наоборот, создало для них примерно равные и справедливые условия. Агитаторы рассылают по домам листовки, ездят по городам и весям и терпеливо объясняют населению свои позиции, предъявляя аргументы — с фактами, цифрами, оценками экспертов. У шотландцев есть время для того, чтобы внимательно выслушать обе стороны, спокойно все взвесить, а потом уже голосовать.

Интересная деталь: одна из проблем, которая должна быть разрешена в случае отделения Шотландии и активно обсуждается уже в эти дни, — какую часть государственного долга Великобритании должна будет на себя принять Шотландия. А как же иначе — это же цивилизованный развод, а не насильственный отъем территории.
36_02.jpg
Слет сторонников независимости Шотландии. Эдинбург, 21 сентября 2013 г. /фото: Andy Buchanan/AFP/East News

Косовары против крымчан

Еще одна точка на европейской карте, отягощенная угрозой сепаратизма, — Бельгия. Здесь, возможно, отчасти под влиянием крымской истории, разговоры об отделении богатой Фландрии (от более бедной Валлонии) несколько притихли. В основу своей предвыборной программы главная фламандская националистическая партия «Новый фламандский альянс» (НФА) положила не отделение, а требование изменить систему перераспределения налогов — чтобы фламандцам оставалось больше собранного в населенных ими районах. Крайне правые же из партии «Фламандский интерес» озабочены проблемами иммиграции и исламизации, им тоже не до сепаратистских лозунгов.

Единственное место в Европе, где крымский пример вызвал желание ему подражать, — Республика Сербска, сербская часть Боснии и Герцеговины (БиГ). Местные политики заявляют о своей поддержке действий России в Крыму. Лидер боснийских сербов Милорад Додик назвал крымский референдум «законным и демократичным». Добавив, правда, что его правительство будет подробно изучать опыт не только Крыма, но и Шотландии с Каталонией, чтобы «следовать лучшей мировой практике», и применит этот опыт, когда «придет время».

Интересно, впрочем, другое: Белград, может быть, и сочувствует сербам Боснии, но никак их открыто не поощряет. Для Сербии сейчас важнее всего вступление в ЕС. Недаром посол этой страны при ООН, как пишет сербская пресса, получил негласное указание прогулять сессию Генассамблеи, на которой шло голосование по резолюции, осуждающей действия России в отношении Украины. Получилось, что и союзнически настроенная Москва не обиделась, и принадлежность Сербии европейским ценностям ни у кого не вызвала сомнений.

Вообще же на Балканах вслед за президентом России Владимиром Путиным все вспоминают про Косово: мол, мировые державы поддержали отделение этого региона от Сербии, в том числе и в международном суде ООН в Гааге. Но сами косовские лидеры отвергают любые попытки сравнивать войну за независимость 1998–1999 годов с крымскими событиями. «Ничего общего, косовская история уникальна, — заявил лидер косовских албанцев Хашим Тачи. — В нашем случае международное сообщество вмешалось только после начала геноцида. К тому же мы никогда не требовали, чтобы нас изъяли из одного государства и отдали другому».

И хотя большинство сербов не согласятся с такой постановкой вопроса, придется признать: косовский прецедент длился ровно девять лет. Ровно столько времени прошло между прекращением военных действий в Косово в 1999-м, вводом международных сил и провозглашением независимости Косовского края в 2008-м. Международные посредники пришли к выводу, что другого выхода, кроме предоставления Косово независимости, просто не существует. Вернуть же край Сербии означало бы гарантированное начало новой, возможно, еще более страшной гражданской войны. Взаимная ненависть была столь сильной, что всякие переговоры с Белградом не имели никакого практического смысла, о решении даже мелких практических вопросов стороны начали говорить друг с другом только в 2011 году, да и то без особой охоты. Присоединение Косово к Албании было сочтено морально и юридически неоправданным, а вечно находиться под международным управлением край тоже не мог.
36_03.jpg
Референдум о независимости Квебека закончился демонстрациями разочарованных в результатах сепаратистов. Монреаль, 31 октября 1995 г. / фото: Andre Pichette/Nosource/AFP/East News

Терпение и труд…

Косовский случай в новейшей европейской истории действительно уникален. Но проблемы с сосуществованием этнических меньшинств и центральной власти существуют на всех континентах. Таких очагов в мире — несколько десятков. Некоторые из них едва тлеют, другие угрожают вспыхнуть в любой момент.

Во франкоязычной канадской провинции Квебек сепаратисты проиграли оба референдума — и в 1980, и в 1995 годах (во второй раз голоса разделились почти пополам), но они готовились к ним всерьез, загодя, и нашли в себе силы открыто признать поражение: с тех пор сепаратистской Квебекской партии пришлось перестроить свою работу, отделение от Канады перестало быть самоцелью. Зато наспех организованный мартовский референдум в Венеции была обречен с самого начала — вот и пришлось сепаратистам взяться за строительство танка…

Главное противоречие международного права — между правом на самоопределение народов, с одной стороны, и территориальной целостностью государств и нерушимостью их границ, с другой. Практика показывает: единственный способ цивилизованного разрешения этого противоречия — в терпеливом, подчас долгом поиске компромиссов и взаимоприемлемых решений. В этой связи фундаментальные отличия между тем, как была решена судьба Крыма, и тем, как решается, к примеру, судьба Шотландии (а также Каталонии, Фландрии, Квебека и т. д.), не подлежат сомнению. 




Присоединение Крыма к России и право

— Согласно конституции Украины референдум об изменении территориальных границ государства может быть только всеукраинским.

— Согласно Будапештскому меморандуму 1994 года Великобритания, США и Россия гарантируют независимость, суверенитет и сохранение существующих границ Украины в обмен на отказ Киева от ядерного арсенала. 

— Согласно главе I Устава ООН члены ООН должны воздерживаться от «угрозы силой или ее применения против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства». 

— Согласно международному праву «насильственное присоединение государством всего или части территории другого государства в одностороннем порядке» следует считать аннексией.





×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.