Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

Маятник

16.02.2014 | Шендерович Виктор

«Ах, мой друг, читатель-дока,

Окажи такую честь:

Накажи меня жестоко,

Но изволь сперва прочесть.


Не спеши с догадкой плоской,

Точно критик-грамотей,

Всюду слышать отголоски

Недозволенных идей.


И с его лихой ухваткой

Подводить издалека -

От ущерба и упадка

Прямо к мельнице врага.


И вздувать такие страсти

Из запаса бабьих снов,

Что грозят Советской власти

Потрясением основ.


Не ищи везде подвоха,

Не пугай из-за куста.

Отвыкай. Не та эпоха -

Хочешь, нет ли, а не та!»


Эти «твардовские» строки написаны аккурат полвека назад, в пору недолгой хрущевской «оттепели».

С тех пор маятник старушки Клио еще пару раз, мощно и бесшумно, пролетел слева направо и обратно… На первом разе он свел в могилу Твардовского, на обратном пути смел государство, в котором и про которое был написан «Теркин на том свете»…

Сегодня «не та эпоха» снова сменилась «той», - и маятник со всего размаху вдруг прилетел мне в зубы, как тому чаплинскому герою из ранней короткометражки.

И смешно кувыркаясь, я лечу вниз по ступенькам.

Недоброжелатель и завистник, провокатор и шизофреник, моральный разложенец, источник словоблудия и разносчик экстремизма, символ либерал-предательства, мерзавец, порочащий святыни, поливатель грязью и реабилитатор фашизма, неудачник, решивший нанести удар в спину Родине… - лечу и сам не верю, что все это не синематограф под тапера, а на самом деле.

Но ведь на самом деле, надо же.

Раввины и спортсмены, рабочий класс и трудовая интеллигенция, весь советский (вычеркнуто) российский народ в едином порыве вытирает о меня ноги, требуя извинений. Один депутат Государственной думы уже и принудительное лечение мне прописал, ото всех моих душевных болезней…

Депутат - человек молодой и девственный, и, разумеется, ничего не слышал про Петра Чаадаева, которого два века назад, задолго до основания института им. Сербского, первым принудительно лечили от неумения любить Родину с закрытыми глазами, преклоненной головой и запертыми устами.

Депутат не рефлексирует и не пытается играть цитатами, он не видит в происходящем ни парадокса, ни контекста. Он же не постмодернист, - он депутат! Ему хорошо.

Плохо - нам.

Не из-за себя, видит бог (нам, людям с диагнозом, только лестно встать в классический ряд неизлечимых); плохо от знания неотвратимого сюжета. От безнадеги этой заевшей пластинки, от мысли, что рожденные здесь снова пойдут на удобрение какой-нибудь триаде или трем составным частям.

От страшной догадки, что так и будем жить, пока не станем Китаем, - «в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя», «в ребяческом легкомыслии младенца, когда он тянется и протягивает руки к погремушке»…

Это - Чаадаев про сочинскую Олимпиаду, как вы догадались.

И впрямь, метафизика.

Родина! Нет ли у тебя в заводе каких-нибудь других сюжетов, кроме этого движения по кругу под двуглавым серпом и молотом?

Нет?

Тогда не обессудь, Родина.

Если нас ждет то же самое, - то же самое ждет и тебя.

Жди прилета маятника, мать. 



×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.