Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#История

#Политика

Тайны Карибского моря 45 лет назад, когда разразился Карибский кризис, Никита Хрущев

12.11.2007 | Кантор Юлия | № 40 от 12 ноября 2007 года

Еж в штанах как политическая технология.
45 лет назад, когда разразился Карибский кризис, Никита Хрущев не хотел войны. Он хотел припугнуть Америку и тем самым войти в клуб мировых держав. Об этом и других не до конца проясненных моментах тех событий рассказал The New Times один из крупнейших специалистов по Кризису

Александр Фурсенко — Юлии Кантор

Академик РАН Александр Фурсенко в равной мере известен и в нашей стране, и за рубежом как крупнейший исследователь одного из самых болезненных сюжетов в послевоенной мировой истории — Карибского кризиса. Недавно в лондонском Уайт-холле состоялась торжественная церемония вручения премии герцога Вестминстера «За вклад в изучение истории». Впервые эта одна из самых престижных в мировой научной среде наград вручена россиянину — академику Фурсенко. В конце ноября в Кембридже состоится международная конференция, посвященная истории советскобританских отношений в XX веке. Докладчиком с российской стороны станет Александр Фурсенко, автор знаменитых монографий «Адская игра. Секретная история Карибского кризиса 1958 —1964» и «Холодная война Хрущева. Внутренняя история».

Каким вам видится Хрущев, ведь вы работали с документами, которые дают возможность пролить свет на ранее неизвестные личностные черты этого политика? Что произвело на вас наибольшее впечатление?
Хрущев был эмоциональным человеком, склонным к авантюризму. Но он также был крупным государственным деятелем, который заботился о национальных интересах страны, думал о благе народа. Он искренне заботился о людях, стремился сделать их жизнь лучше. Из записей протоколов Политбюро, порой лаконичных, порой подробных, мы и сами с удивлением узнали, что Хрущев думал о таких обыденных вещах, как подземные переходы, химчистки. Хрущев мечтал о крупномасштабном соглашении с Соединенными Штатами, которое демилитаризовало бы холодную войну и позволило ему перенаправить ресурсы в советскую экономику. Для того чтобы этого добиться, он прибегал как к угрозам, так и к мирным инициативам. Я недавно читал документы из его личного архива: там есть масса неправленых стенограмм. Я их буду публиковать именно такими, «непричесанными» — так, как он говорил. Это поразительно интересно. Его лексика, стиль, юмор, сам образ мышления — все это важно для понимания происходившего тогда, для узнавания самого Хрущева. Он был ведь очень интересной личностью, хотя у нас принято его изображать карикатурно, порой насмешливо. А ведь он сделал для нашей страны гигантское дело: будучи замешанным в преступлениях сталинского режима, тем не менее не побоялся сказать правду. Не всю, конечно, но хоть наметил путь…

Адская игра


Слева — летчик Ричард Хейзер, чьи снимки советских ракет на Кубе едва не стали спусковым крючком третьей мировой войны. Справа — Джон Кеннеди


Октябрь 1962 года. Женщины на Пенсильвания авеню в Вашингтоне протестуют против кубинского ракетного кризиса


Ноябрь 1962 года. 780 миль к северу от Пуэрто-Рико. Американский истребитель наблюдает за советским сухогрузом, вывозящим ракеты с Кубы

От названия вашей с Тимоти Нафтали нашумевшей в научном и политическом мире книги «Адская игра. Секретная история Карибского кризиса 1958—1964» отдает боевиком…
Звучит действительно несколько детективно, но английское название этой книги, вышедшей в США в 1997 году, другое. Это напоминание о Джоне Кеннеди, который в октябре 1962 года перед обращением к нации выступал перед небольшой группой членов сената и палатой представителей. Он тогда сказал: «Я знаю места, где есть советские ракеты, и могу хоть сейчас послать бомбардировщики. Но я не уверен, что это все места, где есть ракеты. И в этом смысле бомбардировка бы стала безумно рискованной адской игрой». В России книга опубликована в 1999 году под заголовком «Адская игра. Секретная история Карибского кризиса 1958 —1964». В 2006 году я этот вольный перевод поправил и переиздал под более точным, на мой взгляд, названием: «Безумный риск. Секретная история Кубинского ракетного кризиса 1962 года».

Ваши американские оппоненты подвергали сомнению несколько принципиальных положений монографии, в частности вопрос о роли разведок в истории кризиса и его разрешения…
Совершенно верно. До выхода книги считалось, что события накануне Плайя-Хирон стали провалом и нашей, и кубинской разведок. Что СССР не мог знать о готовящейся американцами операции. Но в архиве советской Службы внешней разведки я видел донесение из Мексики, в котором сообщалось: на днях будет вторжение на Кубу. Мексика была главной станцией КГБ в Латинской Америке, а это донесение поступило от гватемальских друзей. Бывший шеф КГБ Шелепин написал напротив текста этой телеграммы, поступившей в Москву: «Это правильно». И Кастро немедленно была отправлена от нас телеграмма, то есть он получил наше предупреждение за два дня до нападения.

Или разногласия по «ультиматуму Булганина», положившему конец Суэцкой войне. Мы, как известно, требовали остановить военные действия против Египта, намекнув Англии на свои стратегические ракеты. На Западе многие считают, что этот ультиматум не имел такого решающего значения, какое приписывала себе советская сторона. Что Англия, Франция и Израиль главным образом войну прекратили по финансовым причинам. Под давлением министра финансов Гарольда Макмиллана правительство Энтони Идена вынуждено было из Египта отступить. Конечно, факторы, приводимые англичанами, были существенными. Но «ультиматум Булганина» сработал слишком очевидно, чтобы его отрицать! Меня пытались убедить в том, что англичане вовсе не испугались нашего ультиматума, просто проигнорировали его, так как знали, что советские ракеты не могут долететь до Лондона. А успокоил их, то есть якобы повлиял на ситуацию, американский резидент. Позже, когда книга вышла, я получил еще одно подтверждение своей точки зрения. Работая в Лондоне в архиве объединенного комитета разведки, я нашел доклады о том, что англичане, Интеллидженс сервис, задолго до американцев прекрасно знали параметры наших ракет. Англичане явно не хотели глубокого конфликта с Хрущевым.

Какие из введенных вами в научный оборот документов произвели наибольшее впечатление на лондонский Королевский институт военных исследований, вручивший вам премию герцога Вестминстера?
Думаю, протоколы из архивов Кремля. Под моей редакцией эти документы впервые увидели свет, вышли уже два тома неправленых протоколов и стенограмм заседаний Президиума ЦК КПСС, готовится в свет третий. И англичане, и американцы, прочитав книгу, были ошарашены, узнав точное число войск, переброшенных на Кубу в ходе операции «Анадырь». (Впервые эту цифру я назвал на устроенной в Москве в январе 1989 года конференции участников Кубинского кризиса. Я там был благодаря академику Примакову, причем необходимо было постановление Политбюро, разрешающее мое участие в делегации.) Наших там было 40 с лишним тысяч человек! Американцы этого не знали. Они долго не знали, что у нас там оставались ядерные боеголовки. Это мы тоже сообщили им много лет спустя.

Слабость как секрет

Волюнтаристская дипломатия Хрущева — плод природной хитрости, разбавленной партийно-советскими представлениями о стиле поведения с капиталистами?
Волюнтаристская дипломатия — хороший термин для внешней политики Хрущева. Посылка ракет на Кубу — это была хрущевская авантюра. Но Хрущев, как выясняется из документов, и не думал эти ракеты использовать. Он хотел напугать США, заставить говорить с СССР на равных. Когда острая фаза конфликта миновала, радостно похвастался: «Мы попали в мировой клуб». Ну да, причем очень рискованно. Главное — Хрущев не был поджигателем войны. Например, он заявлял, что мы делаем ракеты, как сосиски. Как ни смешно, но это было большим преувеличением. Когда американцы запустили шпионские спутники, они никак не могли найти на нашей территории межконтинентальные баллистические ракеты. А дело в том, что их было всего не то шесть, не то семь штук. Самым большим секретом была наша слабость. Он блефовал, чтобы приехать на сессию ООН и с трибуны эффектно заявить Кеннеди о советских ракетах и о заключении договора с Кастро. Я разговаривал с военными людьми, перед которыми он в Кремле выступал перед посылкой ракет на Кубу, в частности с генералом Гарбузом, заместителем командующего советской группой войск на Кубе. Он им сказал: «Мы хотим бросить американцам в штаны ежа, но ни в коем случае не собираемся использовать ракетное оружие против Америки». Это подтверждается протоколами ЦК. Там записаны его слова: «Мы хотели припугнуть, но не развязывать войну. Но если ударят, нам придется ответить и будет большая война»

Плайя-Хирон — населенный пункт в бухте Кочинос («заливе Свиней») на южном берегу Кубы. 17 апреля 1961 года в бухте американцами были высажены основные силы специально сформированной «бригады 2506». Высадка осуществлялась под прикрытием кораблей и авиации США. 19 апреля американцы потерпели поражение. Эти события стали одним из исторических символов кубинской революции. 
Карибский кризис начался 14 октября 1962 года, когда самолет-разведчик У-2 ВВС США в ходе одного из регулярных облетов Кубы обнаружил в окрестностях деревни Сан-Кристобаль советские ракеты средней дальности Р-12 и Р-14. По решению президента США Джона Кеннеди был создан специальный исполнительный комитет, в котором обсуждались возможные пути решения проблемы. Некоторое время заседания исполкома носили секретный характер, однако 22 октября Кеннеди выступил с обращением к народу, объявив о наличии на Кубе советского «наступательного оружия», из-за чего в США немедленно началась паника. Был введен карантин (блокада) Кубы.
Вначале СССР отрицал наличие на Кубе советского ядерного оружия, затем уверял американцев в его сдерживающем характере. 25 октября фотографии ракет были продемонстрированы всему миру на заседании Совета Безопасности ООН. 27 октября был сбит американский самолет У-2. Сторонники силового варианта решения проблемы убеждали Кеннеди начать массированную бомбардировку Кубы.
Никита Хрущев предложил американцам демонтировать установленные ракеты и развернуть все еще направляющиеся к Кубе корабли в обмен на гарантии США не нападать на Кубу и убрать свои ракеты из Турции. Кеннеди согласился, и 28 октября начался демонтаж ракет. Последняя советская ракета покинула Кубу через несколько недель, 20 ноября блокада Кубы была снята. Карибский кризис продолжался 38 дней. 

×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.