Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Ex Libris

#Только на сайте

«Художник — это жизненный проект»

24.11.2013 | Екатерина Селиванова | № 39 (306) от 25 ноября 2013

Петр Павленский - о литературных предпочтениях

Акционист Петр Павленский, который недавно в знак протеста прибил свое мужское достоинство к брусчатке Красной площади, — о литературных предпочтениях, без которых не было бы его перформансов
54_01.jpg
Петр Павленский с табличкой в руках: «Политическая пропаганда». Санкт-Петербург, ноябрь 2013 г.


54_03.jpg
54_04.jpg
54_05.jpg
Чтение — это поддержка. Тексты позволяют осмыслять вещи критически: если бы я не читал, то я бы не делал того, что делаю. Человек формируется из той информации, которая через него проходит. Нельзя просто читать и не обладать визуальным багажом. Также нельзя опираться только на визуальный багаж и не знать культуры, связанной с текстами.

Альфредо Бонанно «На ножах со всем существующим» — последнее, что я прочитал и что мне безусловно нравится. Бонанно — один из лидеров итальянских повстанческих анархистов, который получил за эту книгу тюремный срок около шести лет. Анархистская литература — это точка противостояния тоталитарным структурам, в которых все мы находимся и сегодня. И СМИ, и инфополе довлеют над нами, подавляют личность и индивидуальность, стаптывают нас до унифицированного мнения. Чтобы просто оставаться собой, нужно иметь стремление к свободе. В момент, когда я осуществляю акцию, наступает полное освобождение, государство и полиция в этот момент находятся в тупике. Только потом начинается взаимодействие с системой контроля, направленной, пусть и из лучших предпосылок, на подавление индивидуальности.

У Мишеля Фуко есть очень хорошая книга, сделанная на основе стенограмм лекций, — «Ненормальные». Книга актуальна в ситуации, которую мы видим сегодня в России. Я ощущаю ее на собственной шкуре. Выстраивается концепция деления на условно нормальное большинство и на какое-то ненормальное и маргинальное меньшинство. Выстраиваются нормы и стандарт. У этой литературы есть прикладное значение, она позволяет осознавать происходящее сегодня, пусть книга и была написана десятилетия назад. Я выбираю литературу, в которой вижу аналогии с тем, что меня окружает.
  

В момент, когда я осуществляю акцию, наступает полное освобождение, государство и полиция в этот момент находятся в тупике   

 
«Банальность зла» Ханны Арендт — очень важная книга, где рассказывается о процессе над одним из нацистских деятелей, который отправлял целые эшелоны людей в пыточные лагеря. Было ли то, что он делал, его служебным долгом, когда он, как гражданин своего отечества, не мог не верить в идеалы своего отечества? Нельзя ли в таком случае рассматривать и стрелочника, который переводил рельсы, как участника этого конвейера смерти? Эта книга о людях, находящихся в рамках идеологии, исполняющих свой служебный долг и свято верующих в идеалы. Во времена нацистов, если бы герой отказался исполнять приказы, его назвали бы предателем своей родины. Но, выполнив свой долг, он все равно оказался под военным трибуналом за преступление против человечества. Человек в любом случае оказывается в жерновах.


54_02.jpg
«Фиксация» — публичная акция Петра Павленского в День полиции. Красная площадь. 10 ноября 2013 г.
Я читаю книги по искусству, в частности, по русскому авангарду начала ХХ века. Если говорить о критиках современного искусства, то мне интересна Розалинда Краусс. Хотя я отношусь с некоторым предубеждением к критике: ее нужно знать, на нее можно опираться в своих суждениях, но критики часто выстраивают свой мир. Комментарий к произведению может отталкиваться от предыдущего комментария, так выстраивается система взаимоопровержения. Возможно, это и интересно, но мне больше интересны факты, как развивались художественные процессы, тот же русский авангард. Например, как революция повлияла на искусство. Она создала прецедент в искусстве, такой как супрематизм и конструктивизм. Это единственный случай, когда именно русское искусство стало первым и опередило западные тенденции где-то лет на пятьдесят. Минимализм за рубежом отчасти появился после публикации каталогов о русском супрематизме.

Мне интересны биографии художников, художник — это жизненный проект. 



фотографии: Сергей Николаев, Максим Змеев/Reuters



×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.