Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Конфликт

Анализ на нелояльность

10.11.2013 | Закир Магомедов, журналист, Махачкала | № 36-37 (304) от 11 ноября 2013

В Дагестане создается банк ДНК «подозрительных» граждан

В Дагестане разворачивается кампания по принудительному взятию образцов ДНК у «неблагонадежных» жителей республики. Чего добиваются власти и как это связано с грядущей Олимпиадой в Сочи — выяснял The New Times
14_01.jpg
Первыми в списке «неблагонадежных» значатся родственницы боевиков и приверженцы салафизма. На фото — салафитка Зухра. Город Дагестанские Огни, октябрь 2011 г.

«Полицейские часто к нам приходят, мы к ним привыкли. Они это делают для галочки, типа они свою работу выполняют, — говорит житель махачкалинского пригородного поселка Шамхал Усман Сайпулаев (имя изменено по его просьбе. — The New Times), младший брат которого в прошлом году ушел в лес. — На той неделе меня с отцом в отдел позвали. Снова про брата спрашивали: выходил ли на связь, знаем ли мы, где он может находиться. А потом сказали, что мы должны на анализ кровь и слюну сдать. Объяснили: «Ваш же сын в лесу. А вдруг он в теракте взорвется или умрет так, что не опознаешь по внешности? Для этого образцы ДНК нужны». Честно говоря, мы спорить не стали. Толк какой с ними ругаться? Сделали, как они сказали».

Группа риска

*Салафизм — одно из радикальных направлений суннитского ислама, ставящее целью возвращение к истокам, к основным текстам — Корану и Сунне (жизнеописанию Пророка). The New Times писал о проблемах российских салафитов в № 31 от 30 сентября 2013 г.


**См. The New Times № 35 от 28 октября 2013 г.
В Шамхале проживает большая салафитская община*. У них здесь своя мечеть, медресе. Время от времени в поселке проводятся так называемые специальные комплексные операции — силовики проводят подворовый обход. Чаще всего заглядывают в дома, где проживают родственники членов незаконных вооруженных формирований. Но в последнее время на участившиеся визиты сотрудников полиции стали жаловаться и шамхальцы, которые ни в каких связях с бандподпольем не замечены.

Например, семье Шамсудина Магомедова участковый велел явиться в отдел полиции для сдачи анализа на ДНК. «До этого в полицию вызывали соседей. Их сфотографировали, взяли на анализ слюну, отпечатки пальцев сделали. Причем не объяснили, для чего это делалось. Я не преступник, противозаконного ничего не совершал. Не понимаю, почему к нашей семье прикопались», — недоумевает Магомедов.

Повышенное внимание к салафитам силовики начали проявлять после недавнего теракта в Волгограде. Причем под особый контроль попали женщины — вдовы и жены боевиков, а заодно и их даже не самые близкие знакомые. Так, 30 октября в Дагестане были задержаны три девушки, знавшие Наиду Асиялову, которая, по версии следствия, устроила 21 октября взрыв в волгоградском рейсовом автобусе**. Зарият Абдулгасанову из Буйнакска, Маржанат Абдулаеву и Алесию Бабаеву из Махачкалы, даже не уведомив родственников, увезли в Волгоград, где допрашивали по делу о теракте. Из волгоградского изолятора временного содержания их выпустили лишь 6 ноября, так и не предъявив никаких обвинений: по этому делу они проходят в качестве свидетелей. Но в картотеку образцов ДНК девушки тем не менее тоже попали.

Родственная картотека

По словам руководителя дагестанского офиса правозащитного центра «Мемориал» Елены Денисенко, первые инциденты с принудительным отбором слюны и крови у «неблагонадежных» дагестанцев имели место еще в мае: «В Буйнакском районе людей приводили в полицию, а там они сдавали слюну. Большинство из них — родственники тех, кто находится в лесу. Некоторые сдают анализы добровольно. Других заставляют сдавать — не физически, конечно, просто запугивают. Это все, безусловно, незаконно. По какому праву людей можно принуждать сдать анализы? В судебном порядке берут ДНК, когда устанавливают отцовство, например. А тут действия правоохранителей незаконны».

Денисенко предполагает, что полицейским дана установка — собрать максимально полную базу ДНК родственников боевиков: «Как я думаю, эта работа ведется в соответствии с внутренним распоряжением. Обратившийся с жалобой на полицейских житель Махачкалы, например, отказался сдавать слюну. Его попросили написать заявление, что он отказывается. Но зачем им эта бумажка? Допускаю, что они такие объяснительные потом пришивают к отчету о проделанной работе».
  

«Одни сдают анализы добровольно. Других заставляют — просто запугивают. Это незаконно»  

 
Официальных комментариев по этому поводу правоохранители пока не дают, но предположение правозащитницы подтвердил источник The New Times в дагестанском следственном управлении Следственного комитета России. Он рассказал, что в картотеку заносятся данные о ДНК родственников боевиков, а также салафитов, которые могут попасть под влияние экстремистов. «Эта работа началась еще в январе этого года, но с ухудшением ситуации в республике пришлось работу ускорить, — пояснил собеседник The New Times. — База нужна, чтобы облегчить работу правоохранительным органам — к примеру, при опознании тел после спецопераций. Этот метод уже не раз доказывал свою эффективность. Например, в ходе одного из боестолкновений боевикам удалось скрыться, но некоторые из них были ранены. На месте перестрелки нашли их кровь. По ней установили, кто нападал».

«Чеченский метод»

14_02.jpg
Проблемы у дагестанских салафитов начались после назначения главой республики Рамазана Абдулатипова
Как отмечает руководитель российского представительства Международной кризисной группы Екатерина Сокирянская, отношение дагестанских властей к салафитам резко ухудшилось после назначения главой республики в конце января 2013 года Рамазана Абдулатипова. «В последние месяцы по Дагестану прокатилась волна зачисток в населенных пунктах, массовых необоснованных задержаний салафитов в кафе, мечетях, были закрыты медресе, учебные курсы, наложены ограничения на другие формы салафитской гражданской активности. Умеренные салафитские лидеры и активисты подвергнуты давлению, за ними установлена слежка, в их домах проводили аресты», — перечисляет Сокирянская. По ее мнению, жесткая риторика некоторых дагестанских руководителей направлена не на примирение различных течений в исламе, а на их противопоставление. Тот же эффект имеет и поощряемое властями создание народных дружин, которые нередко «активно вмешиваются во внутриконфессиональный конфликт и совершают незаконные действия в отношении салафитов».

Причину активизации антисалафитской кампании Екатерина Сокирянская видит в сочинской Олимпиаде, в преддверии которой силовикам, судя по всему, дана установка на зачистку религиозного поля. «Свернуты все миротворческие инициативы по налаживанию диалога между религиозными общинами, по проведению более открытой религиозной политики и возвращению боевиков к мирной жизни, — напоминает она. — На вооружение взяты исключительно силовые «чеченские методы». Таким образом силовики надеются быстро стабилизировать ситуацию в Дагестане, который остается самой горячей точкой России и находится всего в 1000 км от Сочи».

Впрочем, сам президент Дагестана от резких публичных заявлений, как правило, воздерживается. Например, о женщинах, вовлекаемых в террористическую деятельность, он недавно высказался весьма сочувственно. «Можно как-то понять чувства матери, у которой сын ушел в ряды членов бандподполья, как-то можно понять состояние жен, которые, идя на поводу своих чувств по отношению к мужьям, вовлекаются в преступную деятельность», — заявил Абдулатипов 1 ноября на заседании республиканской антитеррористической комиссии.
  

В преддверии Олимпиады силовикам, судя по всему, дана установка на зачистку религиозного поля  

 
По его мнению, эта проблема напрямую связана с недостатками в сфере образования. «Мы видели состояние наших школ, когда анализировали итоги ЕГЭ, — сказал глава Дагестана. — Среди учителей есть много выдающихся людей, но кто тогда допускает тысячу нарушений, подкупов? А если учитель обманывает, то каким может быть ребенок? Кто из него может вырасти? Не потому ли такое количество женщин удается привлечь к преступной деятельности?»

Как бы то ни было, давление на «неблагонадежных» в Дагестане нарастает, и последствия могут быть непредсказуемыми. В краткосрочной перспективе репрессии способны привести к определенному снижению насилия, однако после Олимпиады можно ожидать эскалации, уверена Екатерина Сокирянская: «Репрессии всегда приводят к ожесточению, радикализации и расширению географии насилия, а их последствия могут отозваться трагедиями далеко за пределами региона». 


Фотографии: Polaris/East News, Григорий Сысоев/РИА Новости




×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.