Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Мнение

Доминанта и подробности

13.10.2013 | Шендерович Виктор

Мой друг Валерий Панюшкин вывесил в своем фейсбуке чрезвычайно важный текст, побудивший меня к размышлениям и аналогиям. Вот он, этот текст:

Дорогие мои друзья, я только что узнал про вас забавную вещь.
Когда вам говорят «Россия», вы откуда-то знаете, что это не Путин и не Медведев.
Когда вам говорят «русская живопись», вы откуда-то знаете, что это не Шилов и не Люда Ремер.
Когда вам говорят «русская наука», вы откуда-то знаете, что это не Лысенко и не Петрик.
Но когда вам говорят «русская православная церковь»... 
Погуглите что ли слова «Александр Мень», «Антоний Сурожский», «Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий)», «преподобный Макарий»... 
А то ведь невозможно разговаривать.

Вещь, которая кажется автору забавной, мне забавной не кажется. 

Но сначала о том, в чем Панюшкин безусловно прав. 

Прав он в том, что перед дискуссией следует договориться о значении слов (до Панюшкина к этому довольно безуспешно призывал человечество Декарт). Прав и в том, что мир не черно-белая аппликация, и всякое явление объемнее и сложнее выключателя «плохой-хороший». 

Все так, но... 

В физиологии имеется учение о доминанте, как бы оттирающей на периферию внимания все остальные раздражители. Когда вам на голову начнет падать потолок Сикстинской капеллы, вас резко перестанет интересовать творчество Микеланджело, – и не стоит в этот момент упрекать вас в слабом художественном вкусе... 
Когда иностранцы говорят слово «Россия», они, к огорчению меня и Панюшкина, имеют в виду, увы, именно Путина и его режим, и ассоциируют всех нас – именно с режимом!

Друзья мои, укоризненно воскликну я вслед за Панюшкиным, ну как же так? А Толстой? А Чайковский, Вернадский, Ахматова? И разочарованно разведу руками: невозможно с вами разговаривать…

На что «друзья» только пожмут плечами.

Ибо Толстой и Чайковский – это прекрасная история, а Путин – доминирующая, раздражающая, хамская реальность! Настолько доминирующая и хамская, что 
никому уже и дела нет ни до Толстого, ни до того, что в России, кроме Путина, живет в настоящее время, допустим, доктор Лиза Глинка... 

Лиза Глинка – это Лиза Глинка, а Россия - это Путин! 

И они по-своему правы, эти иностранцы. 

Они – снаружи явления, и не обязаны разбираться в чужих подробностях... Они ориентируются на доминанту. И это наша проблема и наша задача – сделать так, чтобы слово «Россия» перестало ассоциироваться с Чечней, полонием, убийством Политковской, политзаключенными, не так ли?

По аналогии: разумеется, десятки тысяч людей, безо всякого Гугла, знают, кто такой Александр Мень, но это не решает проблемы, потому что про Гундяева знают десятки миллионов – и доминирует именно Гундяев! 

Мень и Антоний Сурожский – это история, а сегодня от имени православия говорят и действуют люди по преимуществу лукавые, убогие и агрессивные. И мне кажется, это проблема православных, и это их задача – попытаться сделать так, чтобы православная вера перестала ассоциироваться с лукавством, убожеством и агрессией. 

Я-то, снаружи от явления, могу только реагировать на неприятные ощущения, которые оно мне причиняет в виде Гундяева и Ко. 

Мне натирает тесный ботинок, который вы насильно напяливаете на мою ногу, и я протестую и кричу, потому что мне уже больно, наконец! – а вы сетуете на мой плохой характер и отсутствие кругозора и немного свысока рассказываете мне, темному, что на вашем складе, кроме этого мрака, есть другая, чудесная, мягкая обувь… 

Ну, так привезите же ее скорее!

Или хотя бы не делайте мне замечаний.


 

×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.