Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Мнение

#Власть

Тролли в сумерках

13.10.2013 | Морозов Александр | № 33 (301) от 14 октября 2013


Власть как будто дразнит общество, принимая все более абсурдные решения и наслаждаясь нашей беспомощностью
06_01.jpg
Участники акции «Монстрация X» в Новосибирске. 1 мая 2013 г.

Невозможно точно установить, когда этому было положено начало. Но теперь всякий раз мы застаем себя в ситуации с вопросом: «Зачем? кто все это делает? почему такое возможно?» Иногда это иронический вопрос, иногда — вопль. От времен Германии и СССР конца 30-х годов нынешняя ситуация отличается тем, что «можно говорить». И это делает ее даже более сложной и двусмысленной.

Когда это началось?

Михаила Косенко 8 октября суд признал подлежащим бессрочному принудительному содержанию в психбольнице — на основании заключения экспертов. И в этот же день лоялистская газета «Известия» публикует интервью с известным психиатром, который называет эту экспертизу несостоятельной. Год назад мы с изумлением читали в экспертном заключении по делу Pussy Riot о постановлениях Трулльского собора. Впечатление полного безумия этой экспертизы охватывало тогда не только атеистов, но и православных. Иронизировали. Но суд принял эту экспертизу. И вынес приговор.

Опыт существования человека в условиях двоемыслия, который нам известен по временам идеологического диктата государства, либо оказался неполон, либо не понят нами. Мы можем продолжать писать о жертве произвола, устраивать акции протеста, подписывать письма. Отчаянием или сарказмом заполнены не только новые публичные пространства сетей, но и колонки публицистов в традиционных медиа. Каждое следующее событие воспринимается как апофеоз жесткости и идиотизма. «Вчера такое было еще невозможно».

Но при вопросе: когда же это «невозможное» началось — вдруг вспоминаешь второй процесс Ходорковского. Все лето 2010 года можно было свободно ходить на судебные заседания. И многие ходили. Казалось, что дело разваливается в суде. И в то же время все понимали, что приговор будет обвинительным и суровым. «Лучшие люди страны» писали тексты о несправедливости, об абсурде. Некоторые писали самому Ходорковскому, публиковали эту переписку. Все это, если вспомнить, происходило еще во времена «либерального президентства» Дмитрия Медведева. Когда — для примера — блогер Рустем Агадамов еще входил в президентский журналистский пул, а не бежал в Прагу из-за заведенного против него абсурдного дела.
  

Абсурд достигает такого высокого градуса, что сознание находит только абсурдистский же ответ: «Власть дразнит»  

 
А ведь ровно за год до этого, летом 2009-го, движение «Наши» пикетировало квартиру Александра Подрабинека. И требовало, чтобы он извинился перед «ветераном Долгих», которого он якобы оскорбил своей колонкой о шашлычной «Антисоветская»…

И так далее. Причем сейчас кажется, что «тогда» все было более безобидно. И некоторые усматривают разницу между «постмодернистской» политикой Кремля при Суркове и нынешней реальной реакцией на третьем сроке Путина. Но в чем эта разница и есть ли она? Уходя мысленно назад, мы не можем найти даты или события, с которых началось это новое постсоветское двоемыслие.

Франкенштейн пошел в люди

Формируются две партии. Но не те две партии, о которых издревле тут мечтают политические конструкторы («давайте сделаем, как в США, чтобы были республиканцы и демократы»). Вокруг любого события мы слышим голоса. Одни — голоса изумления, оторопи, «как же так можно?» Другие — голоса утрированной жестокости, торжествующего насилия. Вчера — «при Суркове» — эти последние казались какой-то специальной, почти театральной постановкой, своего рода клубными дебатами. В прошлом сезоне одни называли других «нерукопожатными» и «гопниками». Сурковские балаболы дразнились «окуджавой», в ответ им писали, что они «ликующая гопота». Но гопота эта казалась выведенной в специальной пробирке, и мало кто верил, что условная «потупчик» — это нечто реальное в политическом смысле. Считалось, что люди такими быть не могут. Сейчас, к концу 2013 года, обнаружились масштабные результаты сурковского эксперимента на людях: искусственно выведенный франкенштейн широко пошел в люди. Путин сам стал «Сурковым» и теперь в ответ на вопрос: «А зачем власти это делают?» — все чаще можно услышать: «Путин троллит».

Слово «троллинг» из словаря подростков-блогеров в течение одного года быстро вошло во всеобщий бытовой и политический словарь. Абсурд достигает такого высокого градуса, что сознание в ответ на него находит только абсурдистский же ответ: «Власть дразнит». У нее нет никакой иной цели, кроме как вызвать бессильную реакцию общества и наслаждаться зрелищем беспомощности.

Поэт Ольга Седакова пишет о том, что ошиблась: она думала, что обществу угрожает посредственность и пошлость, а их легко опознать по советскому прошлому. Но теперь она считает, что мы столкнулись с чем-то новым, ранее не бывалым. В другой среде вспоминают Михаила Гефтера, который в начале 90-х пессимистически предрекал: власть в России не выйдет за пределы сталинизма как «технологии управления». Даже если эта власть уже и не советская. И даже декларативно либеральная, подчеркивающая не свою отдельность от всего мира, а наоборот, приверженность политическому универсализму. В третьей среде — среди христиан — в эти дни вспоминают реакцию русской философии на победу большевиков в 1917 году. Ведь перед лицом абсурда и невозможности объяснить логику власти усиливается ощущение, что борьбу уже ведут не либеральная и консервативная партии, а какие-то метафизические силы. Буквально дьявол. Ну не Путин же ставит антропологический эксперимент над целой нацией?! Тут уже только словами Достоевского и затем Бердяева невольно начинаешь описывать природу конфликта.

Новая русская катастрофа

Мы вступили в какую-то новую пору испытания человека. Отчасти она напоминает короткое десятилетие перед Первой мировой войной. Социальный оптимизм второй половины XIX века, уверенность в незыблемости морального универсализма тогда сменилась каким-то внезапным пессимизмом, ощущением приближения катастрофы, «заката Запада», приближающимся торжеством «грядущего Хама», нашествия «нового варварства». И — да — оказалось потом, что это и было провозвестие антропологического эксперимента, начавшегося, условно, при Вердене и закончившегося Освенцимом и Шаламовым.
  

Вновь это удивительное совмещение несовместимого. Восторг искреннего лоялизма и многоголосый вопль о безнаказанности фаворитов  

 
Нас ждет в 2014 году удивительное событие — российские власти решили бурно праздновать столетний юбилей Первой мировой войны. Вероятно, снимут патриотическое кино по заказу Мединского. Восславят силу русского оружия и высоту духа. И все это будет проходить на фоне событий, мучительно напоминающих приближение русской катастрофы начала ХХ века. Вновь это удивительное совмещение несовместимого, вызывающее жесткий когнитивный диссонанс: стабильная экономика с падающими «Протонами», архитектурный и урбанистический бум с чудовищным государственным воровством, совмещение зубатовщины с репрессиями. Восторг искреннего лоялизма (см. трогательное поздравление Путину к дню рождения в «Известиях», написанное философом Борисом Межуевым) и многоголосый вопль о безнаказанности фаворитов — а он звучит даже и со страниц правительственных газет.

Отец всякой лжи и враг рода человеческого снова расселся в центре русской истории и дразнит слабые души. Искушает? Испытывает? Глумится? Троллит. Погружает во тьму. Хохочет над Михаилом Косенко. И пишет в комментах: «Психи должны сидеть в дурдоме. Правильно суд решил!» 


Фотография: Александр Кряжев/РИА Новости




×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.