Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Дело «Кировлеса»

#Навальный

#Суд

#Приговор

«Налицо все признаки инкриминируемого преступления»

18.07.2013 | Эйсмонт Мария, Киров

Репортаж The New Times с заключительного заседания по делу «Кировлеса»

Репортаж The New Times с заключительного заседания по делу «Кировлеса» На зачитывание обвинительного приговора в отношении Алексея Навального и Петра Офицерова судье Блинову понадобилось менее четырех часов. О том, что происходило в это время в здании суда и вокруг него, — в репортаже The New Times

nav.jpg

Еще накануне оглашения приговора председатель Ленинского райсуда Константин Зайцев — тот самый, который в начале процесса клялся здоровьем собственных детей, что его суд независим — объяснял автору и ее коллеге, как опытные люди по первым строкам всегда отличат обвинительный приговор от оправдательного. Если в начале приговора судья говорит «Суд установил..»   то приговор обвинительный, а если «подсудимые обвиняются…»  то оправдательный. Довольно быстро судья Блинов произнес «суд установил», а затем и «…Навальный совершил… организовал…»  и опытным людям стало ясно, что он зачитывает обвинительный приговор. Чуда не случилось. 

«Организовал. Значит, красивой сцены с оправданием не будет»,  написал Навальный в своем твиттере. А депутат Госдумы Илья Пономарев, каким-то образом оказавшийся в зале несмотря на то, что его не было в списках, в том же твиттере признался, что утром поспорил с Тором, что Навального оправдают: «Похоже, я ему должен теперь...» 

Однако еще какое-то время тон сообщений подсудимых и наблюдателей за процессом был если не сильно оптимистичным, то по крайней мере нарочито бодрым. Шанс на условный срок оставался, а факт регистрации Навального кандидатом в мэры Москвы усиливал аргументы тех, кто ждал от власти последовательных действий: раз зарегистрировали, то должны дать поучаствовать. Обвиняемые и их адвокаты улыбались, шутили, Навальный и Офицеров периодически оборачивались и взглядами подбадривали своих жен. В зале были и родители Навального: в какой-то момент отец не выдержал и присел, приставы сначала попытались заставить его слушать приговор стоя, но затем, увидев, что ему и правда тяжело стоять, отстали. 

ÐÒÉÇÏ×ÏÒ_ÐÁÐÁ ÎÁ×ÁÌØÎÏÇÏ.jpg
Отец Алексея Навального — Анатолий Иванович

Но по мере того, как судья зачитывал приговор, тон сообщений в соцсетях становился все более унылым. Текст приговора не просто слишком сильно — местами до степени смешения  напоминал обвинительное заключение. Аргументация тоже говорила явно не в пользу мягкого приговора. Обращал на себя внимание выбор цитат из показаний свидетелей: в основном судья цитировал бывшего гендиректора «Кировлеса» Вячеслава Опалева, заключившего сделку со следствием и получившего 4 года условно за то, что признался в совместном с Навальным и Офицеровым преступлении. Его показания Блинов счел достоверными, хотя все, кто присутствовал при его допросе в суде, помнят: даже после того как Опалеву трижды зачитали его собственные показания на предварительном следствии, главным ответом на большинство вопросов было «не помню» или «все, как в прОтоколе». Не вошла в приговор и характеристика Опалева, данная свидетелем Вотиновым  бывшим помощником губернатора Белых, отбывающим наказание по обвинению в получении взятки от того же гендиректора «Кировлеса»: Вотинов в течение часа рассказывал суду, что доверять Опалеву нельзя. 

Очень выборочно использовал Блинов и показания тридцати с лишним директоров лесхозов, многие из которых, будучи свидетелями обвинения, фактически выступили на стороне защиты: все они рассказывали, что договор с ВЛК для них не был обязательным и сам Опалев разрешал не поставлять лес, если это было невыгодно. Зато все доказательства защиты Блинов счел несостоятельными. Многие задавались вопросом: для чего два с половиной месяца исследовать доказательства, если потом почти все отвергать? 

Нервозность разливалась по залу и ощущалась физически. С глухими звуками на пол периодически падали не только ручки, но и ноутбуки. 

Было что-то особенное и в том, как Блинов зачитывал приговор. Во-первых, он говорил заметно громче, чем обычно. Во-вторых, говорил как-то необычно резко для себя, с напором. 

«Не нравится мне все это,  произнесла Ольга Романова, специалист по судам и тюрьмам, создатель «Руси сидящей», стоявшая за спиной автора в майке с надписью «Навальному волю. Путин вор».  Нехорошее у меня предчувствие». 

Один раз  примерно через два часа после начала оглашения  судья сделал 10-минутный перерыв. Подсудимые, их адвокаты и жены вышли в боковую дверь, слушателям и журналистам выйти не разрешили даже в туалет. «Если человек отсюда выходит, то его место занимает кто-то другой»,  объявил пристав. За его спиной толпились люди с камерами, которым места в зале не досталось: списки писались с утра среды, на место в зале вместимостью 60 человек претендовали более ста, а пропустили не больше 50. «Здесь еще человек 10-15 влезет, может, пропустите?»  предлагали журналисты приставам. «Приказ председателя суда зал не загромождать», — отвечали они. 

Судья Зайцев, в середине апреля радушной улыбкой встречавший в своем суде слушателей по делу «Кировлеса», на этот раз не скрывал, что помогать прессе он не собирается. «Для меня главное  обеспечить гласность процесса. Для этого достаточно запустить одну камеру,  говорил он автору накануне оглашения приговора.  А помогать всем фотографам и операторам заснять эмоции на лице судьи я не собираюсь. Ведь и вы (журналисты) к нам не испытываете приязнь, и мы к вам тоже не испытываем». 

Председатель суда Зайцев не только признался в нелюбви к прессе, но и немного проговорился. На вопрос, сколько будет зачитываться приговор, он ответил, что текст приговора занимает около ста страниц, и потому за один день все закончится. На вопрос, видел ли он приговор, если знает, сколько в нем страниц, он после едва заметного замешательства ответил, что ничего не видел, но предполагает, исходя из фабулы обвинения и числа опрошенных свидетелей. 

После перерыва в зале стало еще тяжелее. Судья ускорил чтение и продолжил отвергать все доводы защиты до единого, на лицах адвокатов все реже появлялись улыбки, и все чаще — выражение недоумения, и только прокурор Богданов, хоть и переминался с ноги на ногу из-за долгого стояния, но периодически смотрел в зал и на подсудимых с выражением торжества. 

ðÒÉÇÏ×ÏÒ_ÐÒÏËÕÒÏÒ.jpg
На заднем плане прокурор Богданов

У Навального сел телефон, и ободрить своих сторонников в твиттере он уже не мог. С улицы, где находились десятки сторонников подсудимых, стали приходить сообщения о прибытии то автозаков с ОМОНом, то «Газели» ФСИН. Стало понятно, что приговор не только обвинительный, но речь скорее всего пойдет о реальном сроке. 

«Навальный — организатор преступления, — читал Блинов, — Офицеров — пособник преступления…. Суд не верит доводам, что сделка между ВЛК и «Кировлесом» была гражданско-правовой. Налицо все признаки инкриминируемого преступления…» В сообщениях от следящих за процессом появлялось все больше нецензурных слов. В зале становилось еще более душно — а может это только казалось — и еще хуже слышно говорящего. Люди с задних скамеек потянулись через проход ближе к судье, пытаясь ловить каждое его слово, но улавливая в лучшем случае одно из трех. 

Наконец Блинов подошел к завершающей части приговора. Суд признал виновными и приговорил… В этот момент защелкали затворы фотокамер, и Блинова перестали слышать совсем. Сзади переспрашивали тех, кто впереди: «Сколько? Сколько дали?» Кто-то произнес слово «условно», и на несколько секунд окружающие поверили, что срок условный, хотя, как вскоре выяснилось, судья имел в виду, что никаких причин давать условно он не видит. 

И только когда из боковой двери в зал быстро и почти бесшумно вошли несколько человек конвоя и встали, отделив осужденных от публики, стало понятно: сейчас возьмут под стражу. “Навального приговорить к пяти годам”, — зачитывал судья, и конвоиры смыкали ряды вокруг осужденных. Навальный обернулся, чтобы передать жене телефон и часы — он выглядел бледным и немного ошарашенным. 

Еще какое-то время была неразбериха насчет того, сколько лет получил Офицеров: не все услышали “четыре года”, и часть присутствующих с задних скамеек какое-то время говорили про три. Закончив читать, судья Блинов буквально выбежал из зала, даже не спросив, как полагается, у подсудимых, понятен ли им приговор. 

В гуле голосов — переспрашивающих, уточняющих, выражающих ужас и отчаяние, передающих новости в прямой эфир — послышалось громкое: “Пропустите родителей!” — и толпа расступилась. Приставы не возражали, чтобы подсудимые обнялись с родными: Алексей поцеловал мать и жену, пожал руку отцу. Лидия Офицерова обняла Петра, после чего села на корточки и заплакала. Она до последнего не хотела верить в то, что ее мужу грозит реальный срок. Сам Офицеров, кажется, был готов: рядом с ним лежала подготовленная папка с документами, фамилией и годом рождения. А за час до взятия под стражу он написал в Facebook: «Ко мне много людей прямо сейчас добавляется в друзья. Мне не жалко, но есть возможность дружбы в 1,5 часа, уж извините если что». 

rapsi.jpg
Прощание Офицеровых 

Через несколько часов после того, как осужденных выведут из зала в наручниках, депутат Госдумы Дмитрий Гудков навестит их в СИЗО и напишет в твиттере: «Итак: Навальный в хорошем настроении. Просил всех сохранять бодрость духа, призывает выйти на Манежку, продолжать сопротивление и помочь...» Ольга Романова объявит номер «Яндекс-кошелька» Лиды Офицеровой — и в интернете начнется сбор средств на помощь семье с пятью детьми. 

Несколько десятков активистов в сопровождении журналистов пройдутся по улицам Кирова к первому СИЗО, скандируя: “Путин — вор”, “Не забудем, не простим”, узнают, что осужденных увезли во второе СИЗО, и двинутся туда. По пути полицейские задержат двух человек, но вскоре отпустят. 

Ближе к вечеру, когда на Манежной площади в Москве уже начнутся задержания участников многотысячной стихийной акции в поддержку Навального, придет удивительная и чуть ли не единственная за этот день позитивная новость: областная прокуратура оспорила решение судьи Блинова о взятии Алексея Навального и Петра Офицерова под стражу в зале суда. Прокуроратура полагает, что арест был незаконным, поскольку обвинительный приговор еще не вступил в силу, и настаивает на сохранении прежней меры пресечения в виде подписки о невыезде. Рассмотрение апелляции в Кировском областном суде назначено на 10:00 19 июля. 

А еще через день или два судье Блинову, возможно, позвонит его бывший коллега по суду в Куменах судья Юрий Бушуев, с которым корреспонденты The New Times беседовали накануне оглашения приговора. Он пригласит его куда-нибудь и спросит, как все было на самом деле. И, возможно, тот ему все расскажет, но этот рассказ судья Бушуев, если верить его словам, собирается сохранить в тайне.


Фото: Максим Новиков/Forbes, Мария Эйсмонт, скриншот прямой трансляции РАПСИ из суда




×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.