Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#История

#Суд и тюрьма

Мат гроссмейстерам

28.09.2009 | Каспаров Гарри | №34 от 28.09.09

Четверть века назад состоялся первый матч Карпов–Каспаров за шахматную корону




25 лет назад,
9 сентября 1984 года, в Москве начался матч за шахматную корону между действующим чемпионом мира Анатолием Карповым и претендентом — молодым бакинским шахматистом Гарри Каспаровым — ему тогда был 21 год. Этот поединок вошел не только в историю шахмат: он длился более 5 месяцев (было сыграно 48 партий — уникальная цифра для мировых чемпионатов) и закончился скандалом. Матч был остановлен: интересы интеллектуальной спортивной игры были принесены в жертву пропагандистским установкам советской власти. Всего между Карповым и Каспаровым в пяти матчах за звание чемпиона мира сыграно 144 партии, из которых 104 закончились вничью, 21 выиграл Каспаров, 19 — Карпов. Что же произошло четверть века назад — решил вспомнить The New Times

Моя первая победа (в первом матче за звание чемпиона мира между Анатолием Кар­повым и Гарри Каспаровым. — The New Times) лишь снизила триум­фальный настрой в лагере соперника (в начале поединка 12-й чемпион мира по шахматам 34-летний Анатолий Карпов вел со счетом 4:0, потом 2,5 месяца — сплошные ничьи, а потом удача пришла к 21-летнему претенденту. — The New Times), но вот вторая, а вслед за ней и третья коренным образом изменили матчевую ситуацию. К такой перемене не были готовы ни Карпов, ни те, кто стоял за ним. Срочно была объявлена «всеобщая мобилизация» — в Москву прилетел Кампоманес.* * Филиппинец Флоренсио Кампоманес в то время — президент Международной федерации шахмат (ФИДЕ). Что-то должно было произойти!
Остроумно проанализировал ситуацию, сложившуюся после 48-й партии, Ботвинник: «Есть три варианта окончания матча. Первый вариант, наименее вероятный: Карпов выигрывает-таки свою единственную партию* * Счет тогда был 5:2 в пользуКарпова, играли до 6 побед. — The New Times. и остается чемпионом. Второй вариант: Каспаров выигрывает еще три встречи, он чемпион, и это более вероятно, чем первое. И наконец, третий вариант: матч вообще будет прекращен. Третий вариант наиболее вероятен, потому что второй более вероятен, чем первый».
Ботвинник оказался прав <...>
31 января, на следующий день, после того как счет стал 5:2, председатель Спорткомитета Грамов высказал, по словам Кампоманеса, обеспокоенность состоянием здоровья участников и попросил найти способ прекращения матча. В тот же день был окончательно решен вопрос о переезде матча из Колонного зала в гостиницу «Спорт».

Абсурдные предложения

1 февраля очередная, 48-я партия не состоялась: меня письменно известили о ее переносе на 4 февраля. Технический тайм-аут организаторы объяснили неподготовленностью зала. Но как стало известно, никаких мероприятий по его подготовке и не проводилось. В ночь на 2 февраля Кампоманес пытался организовать встречу участников матча, но руководитель нашей делегации Мамедов отказался вовлекать меня в эти переговоры. Тем не менее Кампоманес настоял, чтобы той же ночью было проведено совещание, на котором присутствовали руководители делегаций участников, главный арбитр матча Глигорич и председатель апелляционного комитета Кинцель.
Предложение Кампоманеса (якобы одоб­ренное Карповым) состояло в следующем: «Ограничить дальнейшее продолжение матча восемью партиями; если за это время не будет достигнут обусловленный регламентом результат, то матч завершается, Карпов остается чемпионом, но в сентябре того же года начинается новый матч со счета 0:0». Через несколько часов Кампоманес вылетел в Дубай, оставив вести переговоры Кинцеля.
С этим предложением я не мог согласиться — даже ребенку очевидна его абсурдность! Для успешного завершения поединка мне следовало выигрывать по заказу каждую вторую партию (и это притом, что в предыдущих 47 партиях результативных было всего семь). В то же время Карпов с какого-то момента мог рисковать совершенно беспроигрышно! Я задал естественный в данной ситуации вопрос: «Если правила все равно меняются, то зачем же нужны дополнительные партии?»
Эти слова впоследствии фигурировали в документах ФИДЕ и заявлениях Карпова как свидетельство моей инициативы прекратить матч. А в тот момент они были использованы для задержки очередной партии.
Да, я был готов к переговорам, но хотел, чтобы меня на них считали равноправным партнером. Естественное желание с достоинством выйти из тяжелой ситуации. Счет был не в мою пользу, но я уже играл не хуже. 4:0 — это было в начале матча. Но за последние два с половиной месяца Карпов не выиграл ни одной партии. 
Тот свой «роковой» вопрос я задал 3 февраля. Глигорич сказал мне, что Карпов сообщит свой ответ завтра до 12 часов дня. Но в указанный срок ответа не последовало. Значит, подумал я наивно, должна состояться 48-я партия. Но нет! Организаторы прислали мне письмо с сообщением о вторичном переносе партии — с 4 на 6 февраля, на этот раз уже без всякого объяснения. Тогда я понял: чемпиону дают возможность восстановиться после поражения, а меня тем временем пытаются затянуть в паутину переговоров.
4 февраля Глигорич передал мне условия Карпова: 1) Каспаров признает себя побежденным в матче; 2) новый матч начнется в сентябре со счета 0:0. Если Каспаров выиграет его с перевесом в три очка или менее, он становится чемпионом мира до 1 января 1986 года, так как не доказал превосходства над Карповым по сумме двух матчей. Затем это звание возвращается к Карпову, а Каспаров играет в претендентских матчах; 3) если Каспаров выиграет матч с перевесом в четыре очка и более, то он становится чемпионом мира и обязуется в 1986 году защищать свое звание в матче-турнире трех (против Карпова и победителя претендентского цикла).
На мой категорический отказ обсуждать подобные условия Глигорич посоветовал «все тщательно обдумать и по зрелому размышлению согласиться».
Вечером того же дня за дело взялся Кинцель. Он приехал ко мне в гостиницу и тоже стал уговаривать принять выдвинутые Карповым условия. Таким образом, ФИДЕ в лице Кинцеля (заменявшего президента в его отсутствие) выразила готовность всерьез обсудить эти условия, несмотря на то что они являлись грубейшим нарушением правил ФИДЕ о розыгрыше первенства мира.
Я спросил Кинцеля, не считает ли он эти условия оскорбительными для меня? Он попросил меня подумать, намекнув, что следующий матч, возможно, состоится за рубежом и денежный приз будет гораздо выше. Я ответил, что деньги не могут компенсировать несправедливость.
Затем Кинцель сказал нечто неожиданное: «Никакие сепаратные переговоры между вами и Карповым не разрешаются. Все должно происходить с ведома Международной шахматной федерации». На что я ответил: «Я буду ждать Карпова за шахматной доской в гостинице «Спорт», где мы сможем решить все проблемы в рамках правил ФИДЕ. Для этого нам не нужны ни Кампоманес, ни Кинцель. Все что нам нужно — это доска с шестнадцатью белыми и шестнадцатью черными фигурами».
Искусственно созданный перерыв нарушил ход борьбы. 6 февраля Карпов взял тайм-аут — видимо, отдых оказался недостаточным. Я вынужден был обратиться с письмом к Демичеву.* * П.Н. Демичев — кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, министр культуры СССР, председатель Оргкомитета матча на первенство мира по шахматам. <...> 
Через два дня у меня состоялся телефонный разговор с Демичевым. Мне было сказано, что наше с Карповым состояние здоровья вызывает тревогу и что длительный перерыв пойдет нам обоим на пользу. Затем Демичев добавил, что игру нужно вести честно и нельзя «добивать лежачего», то есть Карпова. Такой поворот был для меня неожиданным — ведь к тому моменту я проигрывал со счетом 2:5.

Третья победа

Наконец, 8 февраля, после недельного перерыва, состоялась 48-я партия, которую мы уже играли в конференц-зале гостиницы «Спорт». <...> Впервые за пять месяцев я вышел на игру внутренне спокойным. Партия была отложена, и на следующий день при доигрывании была зафиксирована моя третья победа.
Конечно, эта партия привела моих противников в замешательство. Я выиграл ее в хорошем стиле, и это сделало несостоятельным их аргумент о том, что оба соперника слишком устали, чтобы играть в хорошие шахматы. К тому же, как указал английский гроссмейстер Джон Нанн, 48 партий, сыгранных двумя гроссмейстерами за пять месяцев, вовсе не являются чем-то сверхъестественным. Что касается качества нашей игры, то любопытно противоречивое свидетельство Глигорича («Радио-ревю», 3 марта 1985 г.). На вопрос: «В Москве вы заявили, комментируя две последние партии, что чемпион делает грубые ошибки и это можно объяснить только его большей физической измотанностью и недостатком концентрации. Что вы еще можете сказать об этом?» — он сказал: «Да, я так заявил и теперь уточню относительно последней, 48-й партии. Каспаров играл ее отлично, и чемпион мира ничего не мог поделать. Но все же устали и похудели оба противника, хотя это в большей степени было заметно по Карпову».
Позднее выяснилось, что в тот день, когда я выиграл последнюю партию, Глигорич позвонил Кампоманесу в Дубай и попросил немедленно вернуться в Моск­ву. Положив трубку, Кампоманес сказал Кину: «Карпов не может продолжать игру...» <...>

Роковой тайм-аут

10 февраля было воскресенье, и мы могли спокойно обсудить возникшую ситуацию. Появились надежды, которых раньше не было: я нашел свою игру, а соперник, похоже, потерял! Мы долго размышляли, какой стратегии придерживаться в этой ситуации, и наконец решили 11 февраля взять тайм-аут, чтобы как следует подготовиться к 49-й партии. Ведь мне предстояло играть черными, а инициативу упускать было нельзя. Кроме того, надо было привыкнуть к новому положению в матче — 5:3.
Потом я не раз задумывался, как развернулись бы события, не возьми я тогда тайм-аут. Состоялась бы партия? А если нет, то кто бы ее отменил? Кинцель? Наши организаторы? Во всяком случае, Кампоманес в тот момент был еще в воздухе — на полпути из Дубая. <...>
Прилетев в Москву, Кампоманес тут же, в ночь на 12 февраля, вручил руководителю моей делегации новые предложения, в которых опять говорилось о необходимости ограничить количество партий — на этот раз цифрой 60. Обратите внимание, в тот момент у него еще не было намерения немедленно прекратить матч. <...>
13 февраля, утром того дня, когда должна была состояться эта (49-я) партия, мне передали, что на сей раз тайм-аут взял... президент! Никаких официальных объяснений дано не было, а Мамедову Кампоманес сказал, что объявил перерыв по просьбе Советской федерации, чтобы найти приемлемый способ прекращения матча.
Узнав об очередной отсрочке, я сразу же позвонил Демичеву. Он откровенно сказал, что перерыв вызван неудовлетворительным состоянием здоровья Карпова (хотя у того был в запасе еще один тайм-аут), о чем ему утром сообщил Грамов. Демичев вновь заговорил о спортивной этике, о нервном и физическом истощении участников, о необходимости по-дружески прекратить матч. Сославшись на мнение специалистов, он заметил, что я не самым лучшим образом реализовал свой перевес в 48-й партии и что этот факт свидетельствует и о моей усталости. Трудно передать мое удивление, так как, на мой взгляд, эту партию я провел очень хорошо, да и шахматные обозреватели единодушно назвали ее моим лучшим творческим достижением в матче.
А через час мне позвонил Грамов и сообщил, что ответственность за матч несет ФИДЕ и все спорные вопросы следует решать с Кампоманесом. «Но почему президент взял тайм-аут?» — спросил я. «Это его собственное решение, никто его об этом не просил». Вот такой получился «пинг-понг».
К нам в гостиницу Кампоманес пришел лишь 14 февраля, в полдень, в сопровож­дении Глигорича. Речи о 60 партиях уже не было. Кампоманес стал говорить об усталости участников, судей, организаторов. На мои возражения он неожиданно вынул письмо, подписанное председателем Федерации шахмат СССР летчиком-космонавтом Виталием Севастьяновым.
Письмо я увидел впервые: никто, естественно, не удосужился ознакомить меня с ним раньше.

Шахматная федерация СССР
Президенту ФИДЕ г-ну Ф. Кампоманесу

Учитывая беспрецедентную длительность матча на первенство мира по шахматам между А. Карповым и Г. Кас­паровым, который продолжается свыше 5 месяцев и в котором уже сыграно 48 партий (то есть два полных матча по старым правилам), Шахматная федерация СССР, выражая беспокойство о состоянии здоровья участников, просит объявить на матче трехмесячный перерыв.
Как известно, в соглашении о безлимитном матче Фишер — Карпов (1976) предусматривался перерыв после четырех месяцев игры. Это положение было включено на основании мнений специалистов здравоохранения. А матч, как уже отмечено, Карпов — Каспаров продолжается дольше.
Отметим также, что предложение о перерыве не противоречит Уставу ФИДЕ и регламенту матча и, полагаем, будет с удовлетворением встречено мировой шахматной общественностью. Ваше положительное решение будет способствовать интересам развития шахматного творчества.

С уважением, председатель Шахматной федерации СССР, дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР В.И. СЕВАСТЬЯНОВ
13 февраля 1985 г.

<...> Нет нужды говорить, что никто не спрашивал моего согласия на такое письмо и тем более не интересовался моим здоровьем (сам Севастьянов ни разу за весь матч даже не переговорил со мной). Меня известили постфактум, причем иностранцы!
В ответ я сказал, что не считаю Севастьянова компетентным давать заключение о состоянии моего здоровья, и со всей определенностью заявил, что вижу только два способа закончить матч: 
1) Карпов сдает матч, если он не в состоянии играть дальше;
2) мы продолжаем играть до победного конца, в полном соответствии с действующими правилами.
На это Кампоманес сказал, что есть и третий вариант: «Я сам приму решение!»
Что именно значили эти слова президента, я узнал в тот же вечер, когда около полуночи Мамедов был вызван и официально уведомлен, что матч будет прекращен. <...>
Мне был всего двадцать один год: вставшая передо мной каменная стена бюрократизма казалась непреодолимой. Страна переживала тревожное время — последние дни правления К.У. Черненко...  
Глава «Цирк Кампо» из книги «Безлимитный поединок» (1989) — печатается с сокращениями. 



Гарри Каспаров и Анатолий Карпов 5 раз встречались в матчах на первенство мира (1984–1990 годы).  
Первый матч между Карповым, чемпионом мира, и Каспаровым, претендентом на шахматную корону, был прер­ван 14 февраля 1985 года. Было сыграно 48 партий, из них 40 окончились вничью. В 27 партиях Карпов одержал 5 побед. Каспаров выиграл 32-ю партию, а затем 47-ю и 48-ю. Счет стал 5:3. После 48-й партии Флоренсио Кампоманес объявил о прекращении соревнования. 
Следующий матч состоялся в конце 1985 года в Моск­ве и принес победу Гарри Каспарову (13:11), который стал 13-м чемпионом мира по шахматам.
В 1986 году состоялся матч-реванш, в котором также победил Каспаров (12,5:11,5). Матч проходил в Лондоне и Ленинграде. 
В 1987 году в испанской Севилье матч закончился со счетом 12:12. По правилам ФИДЕ, Каспаров сохранил звание чемпиона мира. 
В 1990-м он подтвердил свое звание сильнейшего, выиграв матч у Карпова со счетом 12,5:11,5.  



×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.