Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Ex Libris

«Человек легко подчиняется ложной идее»

06.12.2012 | № 40(266) от 3 декабря 2012 г

Правозащитник Сергей Ковалев — о конформизме интеллигенции, безусловных ценностях и внутреннем споре с Анной Ахматовой

62_01.jpg
62_02.jpg
62_03.jpg
62_04.jpg
К сожалению, совсем не остается времени на стихи и художественную литературу. Вот заново перелистал Чеслава Милоша — «Порабощенный разум». Совершенно замечательная книга о том, как легко навязать человеку то, чего он не хочет. Нобелевский лауреат Милош написал ее в 1951–1953 годах, она о странах народной демократии и о Советском Союзе. Но и о любой тирании — о Гитлере, Сталине, о том, что происходит с бедным интеллектуалом в тоталитарном государстве. Интересно, что главная идея книги Милоша принадлежит другому польскому писателю, Станиславу Виткевичу, который в 1932 году, задолго до того как Польша попала в колониальную зависимость от Советского Союза, написал роман «Неутоление». Его герои предвидят гибель европейской цивилизации под натиском надвигающейся на Европу китайско-монгольской армии и чувствуют свое полное бессилие перед этим нашествием. И чтобы успокоить мятущихся интеллектуалов, вождь агрессоров придумал пилюли гармонии и счастья. Милош написал о том, как интеллектуалам навязывалась идеология марксизма-ленинизма. Дело не только в насилии. Одна из главных причин, почему человек столь часто принимает чуждые взгляды — это боязнь отличиться от массы, стремление слиться с окружением. Или поверить в эти ценности, что лучше всего выразил Эдуард Багрицкий: «Но если он (век) скажет: «Солги», — солги. Но если он скажет: «Убей», — убей». Человек легко подчиняется ложной идее, будто человеческая личность лишь инструмент в оркестре истории — это служит оправданием конформизма. Я сам помню случаи из своей жизни, да и многие, кто жил в советское время, наверное, помнят такие ситуации, когда приходилось делать чудовищно трудный для думающего человека выбор: публично высказать несогласие и иметь неприятности, иногда очень серьезные, или махнуть рукой и промолчать, как оно ни противно. Многие уходили во внутреннюю эмиграцию, хотя и она не всегда спасала от лагеря. Милош стал очень актуален сейчас: опыт первой волны серьезного общественного протеста 60—80-х годов забыт, протестная фронда пронизана идеей Real Politik и начисто лишена идеалистических мотивов Сахарова.
  

Протестная фронда сейчас пронизана идеей Real Politik и начисто лишена идеалистических мотивов Сахарова  

 
Перелистываю, перечитываю с восхищением «Духи времени» Льва Рубинштейна. Как только открываю эту книгу на любом месте, вспоминаю слова своего друга, физика и математика: «Мир устроен просто: что не экспонента, то логарифм, а что не логарифм, то экспонента» (это две наиболее распространенные функции, если кто забыл). Очень правильная мысль — не погружаться в разные уводящие от истины сложности, а выделить то, что чего-то стоит, и держаться за то, что в самом деле важно.

Прекрасным русским языком написана книга Александра Чудакова «Ложится мгла на старые ступени». Она о жизни в североказахстанском городе Чебачинске, в краях ссыльнопоселенцев, об истории семьи, о людях, которые свою историю помнят и хранят. И о любознательном мальчике с прекрасной памятью, мечтателе и задумчивом изобразителе. У нас в «Мемориале» есть конкурс сочинений для школьников «Человек в истории». Книга Чудакова — лучшая иллюстрация того, как важен человек в истории: хранитель традиции, любых традиций, в том числе хозяйственных. Я благодаря этой книге вспомнил собственные впечатления от Казахстана, и надо сказать, жизнь русского населения, в смысле ее разумного обустройства, в те времена, когда я там бывал, разительно отличалась в худшую сторону от 30–40-х годов, которые описывает Чудаков. Это к вопросу о традициях и семейной памяти.

Всегда с пониманием и восхищением читаю стихи Анны Ахматовой. Но у меня с ней давний внутренний спор, связанный с ее знаменитым стихотворением «Мне голос был, он звал утешно…» — с ее отношением к эмиграции. Я все-таки не думаю, что жизнь во внутренней эмиграции, как жила сама Ахматова и многие другие в СССР, более «правильная», чем вынужденная жизнь за границей. Это трудный вопрос, каждый сам его решает для себя… 


фотографии: Василий Попов




×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.