Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Разговор

«О чем болит сердце»

20.11.2012 | Альбац Евгения | № 38 (264) от 19 ноября 2012 года

Интервью с Михаилом Горбачевым
Чуть ли не главным культурным событием прошедшей недели стала презентация новой книги первого и единственного президента СССР Михаила Горбачева «Наедине с собой». В книжный магазин на московской Воздвиженке выстроилась очередь: за автографом инициатора перестройки и гласности люди стояли четыре часа. The New Times спросил Горбачева о том, что есть в книге, и о том, что в нее не вошло

gor490.jpg

Михаил Сергеевич, почему вы решили эту книгу сейчас издать?

По сути дела, смерть Раисы привела в движение меня. Она собиралась писать книжку, у нее мешочек целлофановый остался с заметками: она бросала туда листочки, как бы главы; по-моему, там набирается 23 главы. Начала она вспоминать с поездок, первая была Германия. Меня поразило, что на одном — это как бы титульный лист — красными чернилами написано: «О чем болит сердце».

Об этом Раиса Максимовна хотела написать книгу?
naedine_s_soboybw.jpg
Раисы Горбачевой не стало
20 сентября 1999г.
«Раиса скончалась за пять дней до 46-й
годовщины регистрации нашего брака
в Сокольническом загсе
Москвы
», - пишет Михаил
Горбачев в прологе своей новой книги
 
«Наедине с собой»

Да. И когда она начала со мной разговаривать насчет книги, я ей сказал: «Я поддерживаю. И я тебя поддержу не просто разговорами, а помогу исполнить, и правильный ракурс дать, контекст, и помогу писать. Но учти: это тяжело. Ты будешь мучиться, я же вижу, ты сейчас уже устала». Когда ее не стало*, конечно, я за нее книжку не мог написать, потому что это разные вещи, разные натуры и разное все. Как мужчина и женщина. И тогда я принял решение, что напишу я, чтобы в этой книге, не уходя от политики, — я не могу от нее уйти, это моя сфера, я отдал ей 60 лет жизни, — но чтобы в ней было побольше человеческого. Тут это есть.


Меня не покидает ощущение вины за смерть Раисы, я стараюсь ее восстановить в памяти. Как могло случиться, что я ее не смог спасти? 


Вот видишь, как я книгу начинаю (читает): «Из записной книжки. 21 сентября 2000 года. Прошел год без Раисы… Прошел год — может быть, самый тяжелый для меня. Моя жизнь лишилась главного смысла…»

Горбачев закрывает глаза и большим и указательным пальцами убирает слезы, и говорит: 

Меня не покидает ощущение вины за смерть Раисы, я стараюсь ее восстановить в памяти. Как могло случиться, что я не смог ее спасти?

А что вы могли сделать, Михаил Сергеевич? Острый лейкоз, тяжелая форма…

Можно было. Мы полетели в Мюнстер, где ей должны были сделать трансплантацию стволовых клеток от сестры ее, Людмилы, а она умерла за два дня до (операции)… Вот я пишу (снова читает): «Однажды я услышал от нее: «Я не хочу оставаться без тебя. Не смогу жить. А ты? Что ты? Женишься и будешь жить». А получилось — я остался в одиночестве.

До сих пор болит, да?

Абсолютно. Я не освободился. И ей эта книга посвящена. (Горбачев закрывает книгу, на обложке которой его портрет на фоне живописного портрета Раисы Горбачевой, и кладет на нее руку — тема закрыта.)

Как вы пишете свои книги?

Я диктую.

А потом редактируете расшифровку?

Да-да. По три захода.

gor_bush.jpg
1 ноября 2012 года, Хьюстон, США. Президент СССР Михаил Горбачев и 41-й президент США Джордж Буш-старший

Недавно в интернете я увидела фотографию — вы с Джорджем Бушем-старшим. Он в инвалидной коляске. Вы летали к нему в Хьюстон?

Я там лекцию читал. А это (рассматривает фото) — рукопожатие с человеком, с которым нас свела судьба и мы принимали и разрабатывали колоссальные решения. И нас, между прочим, как меня, так и его, окружение предавало. Он однажды сказал: «Договориться с Горбачевым — это трудное дело. Но все, о чем договаривались, выполняет». А окружение — они за его спиной создали клуб поддержки Ельцина, — я рассказываю об этом в этой книжке. Их не устраивал Горбачев, а Ельцин — это их. Горбачев — созидатель, Ельцин — разрушитель, он разрушил эту махину, которую мы всем народом создавали.

А о чем вы здесь, во время этой съемки, говорите?

Абы о чем.

А о России говорили?

Да. «Ну что там у вас?» — «Трудно», — я говорю.

Они снова боятся России?

Фиг их знает, кого они боятся. Они и в себя не верят. Во-первых, они не знали, выиграют они выборы или нет. (Встреча состоялась 1 ноября 2012 года, за пять дней до президентских выборов США, на которых кандидат от Республиканской партии проиграл.)

Буш уже не ходит?

Нет.

А что с ним такое произошло?

Было время, когда ему вставляли все эти болты, гайки. Он сначала ходил, долго держался, потом начал ходить с подскоком. Я говорю: «Что ты прыгаешь?» Он: «Я не хотел бы, чтобы и ты еще начал». Но голова ясная, абсолютно. Там еще Джеймс Бейкер третий был (госсекретарь в республиканской администрации Дж. Буша-старшего с 1989 по 1992 год), Барбара, еще один человек, забыл его фамилию, и все. Это все штучный материал. Они сняли клуб небольшой, мы там вместе ночевали, беседовали.

Такое ощущение, что Буш плачет на этой фотографии.

Он просто уже… самочувствие-то у него неважное.

Кажется, что он с вами прощается.

А может быть, и так.

Вы с ним переписываетесь?

Да. Я тебе как-нибудь прихвачу, покажу его письма. Они написаны такими крупными словами и мыслями. 

На компьютере или от руки?

По-моему, на машинке.

Очень интересно.

Потрясающе. Но ты же начнешь фотографировать и требовать хоть одно опубликовать.

Ну конечно. Интересно же.

Очень интересно. Поэтому и не надо.

Ваш прогноз: как дальше будет развиваться ситуация в стране?

Тяжело.


Это будет не 37-ой год, так не сделаешь уже. Потому что легче избавиться от них, чтобы сберечь общество. Нет, массовых репрессий не будет. А главное - и они боятся


Тяжело — это что значит? Сажать будут?

Уже сажают.

Репрессии начнутся?

Я думаю, массовых не будет. Это будет не 37-й год, так не сделаешь уже. Потому что легче избавиться от них, чтобы сберечь общество. Нет, массовых репрессий не будет. А главное — и они боятся.

То есть они понимают, что маховик репрессий раскрутить легко — остановить трудно?

То, что они наделали, им трудно скрыть, отдать, вернуть и так далее. Поэтому это будут защищать до конца. Им надо удержать власть, чтобы жизнь все ими наделанное замуровала.

А почему тогда «Эхо Москвы» работает, The New Times выходит, почему?

Вот поэтому.

Потому что боятся до конца все завинтить?

Конечно. Если на это наступят, они наступят на тот самый пусковой механизм. Народ поймет, что уже дальше некуда с этой властью идти.

А вы думаете, народ понимает, что происходит?

Поймет. Мы всегда считаем, что он не понимает, а он все понимает, а мы, умники, думаем, что нет.

И как долго будет продолжаться этот термидор?

Сколько надо.

Сколько — надо? До следующих выборов?

Абсолютно.

Писали, что Путин просил передать вам, чтобы вы прикусили язык. Это действительно было?

Да. Я всегда говорил то, что я думаю о них, причем говорил всегда взвешенно и осторожно. (В интервью газете Los Angeles Times Горбачев сказал, что Владимир Путин пошел на обман, чтобы удержать власть, и это может плохо кончиться.)

А на Медведеве вы совсем поставили крест?

Он сам на себе поставил. У него столько людей было, столько людей готовы были ему помогать, чтобы он мог войти снова (в Кремль)… Сейчас он шевеление какое-то сделал, как-то высказаться попытался и еще хуже для себя сделал. Он очень опоздал.

То есть вы считаете, что у него шансов нет?

Абсолютно.

Вы видите кого-то из новых людей, кто может составить конкуренцию Путину?

Да у нас все новые, поскольку одни и те же работают уже 10–15 лет. Поэтому все, кто придет сейчас, они все будут новые. Есть люди. У нас людей много.

Например?

Примеров нет.

Не скажете?

Нет.


Фотографии: Василий Попов, AP




×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.