Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Культура

#Суд и тюрьма

«Выбор чтения — это вопрос собственного достоинства»

16.09.2009 | Александр Шаталов | №32 от 14.09.09

«Я противница того, чтобы государство руководило культурой». В Москве завершилась XXII Московская международная книжная выставка-ярмарка. Итоги ее в целом неутешительны. Например, тиражи одного из самых крупных книжных издательств — АСТ, по его собственным данным, упали в среднем на 30% (где-то, как в более или менее благополучной Москве, на 7%, а где-то, как в Калининграде, аж на 45%). Причем спрос упал прежде всего на серьезную литературу. О том, почему «самая читающая нация в мире» все реже заходит в книжные магазины, а если и заходит, то за бульварным чтивом, — The New Times поговорил с писателем Людмилой Улицкой



Вы представляли на ярмарке книги из серии «Другой, другие, о других», которую придумали и редактируете. Каковы успехи?
Не буду говорить, что серия пользуется бешеной популярностью. Но я считаю этот проект чрезвычайно важным с точки зрения культурной антропологии и развития толерантности в обществе. Мы стараемся всячески пропагандировать его и в школах, и в семьях. Помимо книг Веры Тименчик, Раисы Кирсановой, Александры Григорьевой и Анастасии Гостевой, представленных на ярмарке, к выходу готовятся и новые издания. Книга Ирины Ясиной о детях-инвалидах сейчас иллюстрируется художником. Если все пойдет по плану, она выйдет в декабре. Книга Константина Скрипкина о СПИДе уже проиллюстрирована, и замечательно. Она тоже выйдет в этом году, как и книга Дмитрия Бавильского о миграции. Не уверена, что эта литература сможет конкурировать с Гарри Поттером, но что она гораздо более необходима современному школьнику — не сомневаюсь.
По вашим ощущениям, становятся ли молодые люди толерантнее?
Пока нет — скорее даже наоборот. Тем важнее с этим работать. На самом деле я стараюсь избегать термина «толерантность», предпочитаю говорить о терпимости. Понятие толерантности в нашей стране имеет некий отрицательный оттенок.
Нужна ли книжная ярмарка во время кризиса? Не служит ли она лишь неким развлечением для издателей?
Нет. Во-первых, это не развлечение, а серьезная работа, которую мало кто делает хорошо. Во-вторых, ярмарка нужна хотя бы тем людям, которые покупают книги рюкзаками. Литература здесь стоит гораздо дешевле. Вы же знаете, что книга, которая в производстве стоит 80 рублей, в магазине может продаваться за 500. Не из головы беру, по себе знаю. Причем эти накрутки часто бывают совершенно бандитскими, никак экономически не обос­нованными.
Статистика продаж книжных издательств свидетельствует, что читательская аудитория все меньше заинтересована в серь­езной литературе. Что делать с этим?
Я думаю, что это открытие сделал еще Дос­тоевский. Когда шел по телевидению сериал «Идиот» — а я не умею смотреть сериалы, потому что это требует ежедневного включения, — я решила ознаменовать его тем, что перечитала роман. И там нашла любопытный эпизод: Келлер с наслаждением читает чудовищный газетный пасквиль князю Мышкину, который ужасно болен и только что пережил мучительный приступ. При этом присутствует генерал Епанчин, который, выслушав пасквиль, говорит: «Точно пятьдесят лакеев собирались вместе сочинять и сочинили». Совершенно замечательный возглас, актуальный и сегодня. То, чем сейчас питается в культурном плане не только наша страна, но и весь мир, — это как раз литература на уровне «пятьдесят лакеев собирались и сочинили». Меня поразил тот факт, что несколько лет назад в Англии, очень культурной стране, вышла книга, написанная кем-то из слуг принца Чарльза. Она вся подсмотрена в замочную скважину, там описаны всякие постельные тайны. И эта помойная, совершенно грязная книжка была распродана в один день! Тут я подумала, что мы не хуже, чем другие, — мы такие же. А что нам делать? Быть ответственными. Хотя бы немножко думать в тот момент, когда мы подходим к кассе в книжном магазине. Ведь только мы сами отвечаем за то, на что тратим свои деньги. В конечном счете это вопрос собственного достоинства.
А может, государство снова должно начать руководить культурой?
Я противница этого. У государства свои проб­лемы, оно с нефтью не может управиться. Другое дело, что давать на культуру деньги — его прямая обязанность, но почти все бюджетные средства, а они немалые, идут в распил чиновникам. В идеале должен быть общественный контроль. Но его нет в других, более финансово емких областях, и ожидать, что в области культуры вдруг заработает другая схема, не приходится. Значит, надо делать то, что в наших с вами силах.
Созданный вами год назад проект фонда «Хорошая книга» занимается бесплатным комплектованием школьных и районных библиотек. Как развивается эта деятельность?
Недавно мы вместе с Институтом толерантности при ВГБИЛ им. Рудомино разослали тысячи комплектов книг в деревенские школы Чечни. Также была сделана рассылка по всем детским колониям. Ее взяла на себя Федеральная служба исполнения наказания, и это для нас большое подспорье. В будущем году, если найдем деньги, сделаем рассылку и по колониям для взрослых. Часть денег на эту деятельность — 280 тыс. рублей — уже дал фонд Прохорова, еще один благотворитель выделил 200 тыс. Спасибо им! Сейчас мы начали подготовку к комплектации новых биб­лиотек для детских домов. Это дорогостоящий проект. В минувшем году много книг нам подарили издательства «Эксмо» и «Астрель». В этом мы уже закупили книги в издательстве «Самокат» — они дали нам очень большие скидки. Думаю, к Новому году разошлем.
Пять лет назад вы подписывали письмо в защиту Михаила Ходорковского, новый процесс над которым в самом разгаре. Что вы думаете о нем?
То же самое, что и о предыдущем. Знаете, в России есть довольно глубокая и хорошая традиция — защита человека, который находится в тяжелом положении. Ходорковский в очень тяжелом положении. Я не очень разбираюсь в деталях происходящего процесса, но мне ясно одно: совершена масса неправильных движений, которые оттого и совершены, что в качестве обвиняемого — именно Ходорковский. Есть еще одно обстоятельство. Дело в том, что я была в лицее, который для детей-сирот лет десять назад организовал Михаил Борисович. Такого уровня детского учреждения я не видела нигде — ни в России, ни за границей. Любое дело можно уничтожить за пять минут, а для того, чтобы его построить, нужны десятилетия. И что-то я не вижу большого количества олигархов, которые сказали бы: «Мы не пустим это дело под нож, мы сохраним этот лицей». Вот поэтому, в частности, мне безумно жалко всех тех начинаний, которые прошли под эгидой Ходорковского.

×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.