Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Деньги

ТЭК без Сечина?

22.02.2012 | Ардаев Владимир , Докучаев Дмитрий | № 06 (234) от 20 февраля 2012 года

После «настоящего». В результате перестановок в правительстве, которые неминуемо последуют за президентскими выборами, своего вице-премьерского кресла вполне может лишиться Игорь Сечин, курирующий топливно-энергетический комплекс. Что изменится в нефтегазовой отрасли с его уходом — разбирался The New Times

35-1.jpgЕще пару лет назад Игорь Сечин считался в кулуарах российского Белого дома едва ли не самым влиятельным членом правительства, имеющим прямой доступ к Владимиру Путину. Не случайно Сечина прозвали «настоящим Игорем Ивановичем» — дабы подчеркнуть разницу с полным тезкой Шуваловым, который в глазах аппаратчиков был «ненастоящим», хотя и занимал более высокий пост первого вице-премьера. Но сейчас аппаратный вес Сечина, по слухам, резко упал. И не только из-за разлада с действующим президентом, с которым они откровенно не сходятся во взглядах на дальнейшую судьбу ТЭК. Говорят, к Сечину заметно охладел и Владимир Путин. Тут якобы раздражение накопилось из-за нескольких чувствительных неудач, ответственность за которые премьер возложил на своего зама: срыв соглашения между ВР и «Роснефтью», затягивание переговоров с европейцами о прокладке «Южного потока», неспособность договориться с украинскими партнерами о газотранспортном консорциуме, заметное снижение масштабов экспорта российского газа в Европу… Если эти слухи имеют под собой почву, значит, эра Сечина в правительстве скоро закончится, а нефтегазовую отрасль — главную «кормилицу» российской экономики — ждут большие перемены.

Два подхода

По мнению экспертов, опрошенных The New Тimes, необходимость перемен в российском ТЭКе объективно назрела давно. Если ничего в отрасли не менять, утверждает Никита Масленников, советник Института современного развития (ИНСОР), в течение ближайших 10–15 лет добыча нефти и газа в стране сократится в 1,5 раза. Что, учитывая сырьевую зависимость отечественной экономики, будет иметь катастрофические последствия для федерального бюджета. Чтобы этого не случилось, требуется серьезный и стабильный приток инвестиций. А они пока в отрасль упорно не идут. Инвестиционная привлекательность российской «нефтянки» будет тем выше, чем меньше будет степень государственного участия в ней. Но государство не спешит приватизировать свои компании из-за низких цен на рынке.

Изменить ситуацию может волевое решение — скажем, если Дмитрий Медведев, оказавшись во главе правительства, все же добьется реализации своей инициативы о продаже части госпакетов акций крупных компаний в кратчайшие сроки. И пусть нынешние цены на рынке не несут особой выгоды для бюджета, важен прицел на будущее — на то, что институциональные изменения обернутся в конце концов притоком инвестиций.

У Игоря Сечина другой подход: подождать, пока рынок поднимется — и тогда продать активы по более высоким ставкам. Его не смущают предостережения ряда экспертов, что это чревато затягиванием процесса приватизации на долгие годы. Мало того, вице-премьер всячески добивается того, чтобы доминирующее государственное участие в российском нефтегазовом секторе сохранялось, росло и крепло. Например, в недавнем письме, направленном Владимиру Путину, Сечин предложил продать блокирующий пакет акций Новороссийского морского торгового порта компании «Роснефть»**Сегодня акциями порта владеют структуры РЖД, и по плану приватизации они должны быть выставлены на конкурсную продажу.

Другая «свежая» идея Сечина из той же области (с которой он опять-таки обратился к премьеру) — создание государственного нефтегазосервисного холдинга, что подразумевает выведение профильных служб из госкомпаний (и, таким образом, «спасение» их от приватизации).

Меньше «Газпрома»

Эксперты ставят в вину Сечину то, что при нем ТЭК оказался практически закрыт для инноваций. «Мы упустили многие передовые технологические решения, которыми уже пользуется мир: технология сжиженного газа, добыча сланцевого газа, добыча на шельфе. Отрасль находится, мягко говоря, в режиме догоняющего развития», — замечает Никита Масленников, напоминая, что в России — 25% доказанных запасов мирового газа и 14% — нефти. По мнению эксперта, старые, легко доступные, оставшиеся еще с советских времен месторождения (Уренгой, Самотлор и другие) почти исчерпаны. А вот для освоения новых, более капиталоемких, с трудными условиями добычи, потребуются новые технологические решения. «И отрасль должна перестроиться таким образом, чтобы эти инновации пришли», — полагает эксперт.


Политика в нефтегазовом секторе — закрытая, монополизированная, она управляется узкой группой лиц


По признанию Игоря Юргенса, председателя правления ИНСОР (главой наблюдательного совета этого института является Дмитрий Медведев), «наверху» уже прорабатывается вопрос о создании ни много ни мало «параллельного Газпрома»: «Если посмотреть на газовые активы компаний, подконтрольных Геннадию Тимченко, таких, как СИБУР и НОВАТЭК, то это фактически уже параллельный «Газпром» — суммарно им принадлежит чуть ли не третья часть всего газового рынка России, при этом у них есть и добывающие мощности, и система доставки сырья на Запад». Все, чего им осталось добиться, считает Юргенс, — это равного доступа к трубе. И власть вполне может им это предоставить, чтобы продемонстрировать инвесторам, что она против монополий и за равные правила игры. Инвесторы могут на это «клюнуть» и прийти в газовую отрасль. Пришли же они в электроэнергетику после реформы Чубайса и принесли $40 млрд. «Неважно, что владеют этими компаниями друзья Путина, главное, на их примере может быть реализована некая модель борьбы государства с «естественным» монополизмом», — добавляет Игорь Юргенс.

Закон сохранения

Какие бы слухи ни распускали о дальнейшей кадровой судьбе Сечина, не стоит забывать: Игорь Иванович — отнюдь не самостоятельная фигура на шахматной доске большого российского бизнеса. «Сечин вполне может уйти из правительства из-за плохих отношений с Медведевым. Но я не верю, что это приведет к каким-либо позитивным изменениям в отрасли, — говорит партнер консалтингового агентства RusEnergy Михаил Крутихин. — На его место возьмут какого-нибудь другого «своего», столь же «эффективного» менеджера», например, Алексея Миллера». Никита Масленников разделяет эту точку зрения: «Нефтегазовая отрасль — хребет всей российской власти. Это деньги, которые могут идти на реализацию любых политических проектов. Поэтому, если Владимир Путин снова станет президентом, то он и впредь предпочтет контролировать этот сегмент «вручную».

У Владимира Фейгина, президента Института энергетики и финансов, и вовсе нет никаких оснований считать, что Сечин будет отстранен от курирования ТЭК: «Он активно вовлечен во все процессы управления отраслью. Новому человеку могут понадобиться долгие месяцы, если не годы, чтобы разобраться во всех нюансах». Свидетельством по-прежнему сильных позиций Сечина эксперты считают проведенную им в январе-феврале по прямому поручению Путина громкую антикоррупционную кампанию в электроэнергетике — в отрасли были выявлены многочисленные махинации с выводом топ-менеджерами компаний средств в офшоры. Что же касается слухов о якобы несложившихся личных отношениях с Медведевым, то Сечин вполне может вернуться на высокую должность в администрацию президента, и туда же вместе с ним переедет «штаб» по руководству отраслью — как уже было в первой половине 2000-х годов.

«Политика в нефтегазовом секторе — закрытая, монополизированная, она управляется узкой группой лиц, и руководство ею не допускает никакой конкуренции или приватизации, — подытоживает Игорь Юргенс. — Так что, пока Путин у власти в стране, ничего в этой сфере измениться не может».


Как Игорь Сечин топливно-энергетическим комплексом руководил:

В 2003 г. на посту замглавы администрации президента России активно противодействовал обсуждению в правительстве плана реформирования «Газпрома», куратором которого был Дмитрий Медведев.

В 2003–2008 гг. стоял за уголовным преследованием бывшего главы ЮКОСа Михаила Ходорковского и непосредственно руководил процессом развала ЮКОСа.

В 2005-м выступил против заявленного Владимиром Путиным слияния «Газпрома» и «Роснефти». В результате «Роснефть» осталась самостоятельным игроком на нефтяном поле.

Весной 2011-го, одновременно находясь на постах вице-премьера и председателя совета директоров «Роснефти», допустил скандальный срыв проекта с британской BP по освоению арктического шельфа.

В конце 2011-го — начале 2012-го выразил публичное несогласие с планом приватизации части активов крупных государственных компаний ТЭК, на котором настаивает Дмитрий Медведев.






×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.