Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Культура

#Суд и тюрьма

Молодость и порок

08.09.2009 | Юрий Гладильщиков | №31 от 07.09.09

Феномен новой русской киноволны

Молодость и порок.
На экраны выходят фильмы, которые после сочинского «Кинотавра» заставили говорить о рождении в России новой авторской киноволны. 10 сентября появится «Сказка про темноту», 17-го — «Сумасшедшая помощь», 1 октября — «Волчок». В разгар летних отпусков вышел «Кислород». На минувшей неделе на фестивале «Московская премьера» показали еще и «Миннесоту». Новое кино уже осудили с трибуны Госдумы. Есть ли новая русская киноволна и заслуживает ли она столь высокого внимания — разбирался The New Times


Новое авторское кино, пожалуй, появилось — старой гвардии есть на что ополчаться и злиться. Его действительно делают режиссеры молодые, хотя и не юные, в основном из поколения тридцатилетних. Они наследники не столько постсоветских, сколько современных европейских традиций. Как и европейское кино, наше новое интересуется людьми, живущими трудно, так что оптимистическим его не назовешь. Обитающими не в пентхаусах (как персонажи новорусских коммерческих картин), а в провинциальных хрущобах. При этом социальным наше молодое кино не назовешь тоже: никто, как в Англии, не делает фильмы про конкретные проблемы общества. Все делают про то, что есть человек, etc.
При этом словосочетание «новая русская киноволна» стоит произносить с осторожностью. В Европе, например, пока не разобрались, есть ли таковая, но присматриваются. Не зря, как уже писал The New Times, все главные фестивали 2009-го (в порядке «живой очереди»: Роттердам — Берлин — Канны — Карловы Вары — Локарно — проходящий сейчас фестиваль в Венеции), за парой-тройкой исключений, демонстрировали фильмы только тех наших режиссеров, которых относят к «новым».
Изначально мы предполагали сделать мини-рейтинг молодого кино-2009. Но все фильмы по-своему хороши. И у всех свои недостатки: ни один не вызывает у автора этих строк стопроцентного «ах!» Расставлять их по местам получается некорректно. Поэтому вместо рейтинга — краткий сравнительный анализ.

Самый печальный фильм

«Сказка про темноту»
Николая Хомерики

Участник Каннского фестиваля, на «Кинотавре» — приз за лучшую мужскую роль.
Интервью с режиссером — на стр. 53.



«Кинотавр» наградил актера Бориса Каморзина по делу, но фильм-то про ужас и извращение быть одинокой молодой женщиной. Про томление и безысходность. Героиня, которую играет Алиса Хазанова, работает в детской комнате милиции. Между собой мужчины и женщины в погонах общаются почти только матом (не потому что грубы, а потому что, невзирая на возраст, остаются закомплексованными и инфантильными). И хотя это важно для их характеристики, частый мат и изображение служебной среды чуточку затмевают главную, куда более интересную идею фильма. Потому что фильм — о несудьбе. И молода еще девушка, и вроде недурна, но понятно, что перспектив никаких. При этом у нее самой уже возник зажим. Она не может перешагнуть через некую черту даже в интрижке. Есть смешной эпизод, когда она приводит домой парня, тоже не того, какой нужен, и постель уже расстелена. И тут вдруг уединяется и зачем-то переодевается в свою милицейскую форму — чаянная или нет пародийная отсылка к «Ночному портье» с его легендарным садо-мазохизмом и сексом между палачом и жертвой в нацистских застенках. Хахаль в ужасе удирает с максимальной скоростью, на какую только способен.

Самый эстетский фильм

«Кислород»
Ивана Вырыпаева

На «Кинотавре» — призы за лучшую режиссуру и музыку, а также приз Гильдии кинокритиков.



Вырыпаев склонен к обобщениям. В красивой и кровавой «Эйфории», которой он, уже будучи известным драматургом и театральным режиссером, дебютировал в кино, место действия не донские степи, как может показаться, а Вселенная. Это абстракция на тему о том, что страстям неизбежно сопутствует жестокость. Отчасти про то же и «Кислород» — экранизация одной из самых известных пьес Вырыпаева. Но если «Эйфория» по форме — фильм, то «Кислород» — сумасбродная череда клипов, в которых Он, а потом Она начитывают бесконечный молотобойный рэп. Его пунктирная линия — сюжет о том, как Он убил женушку лопатой, потому что встретил Ее и в Ней был кислород, а в противной жене не было. А суть — издевательская трактовка десяти заповедей, внезапно переходящая в критику либеральных и христианских ценностей, а также циничной мировой политики с позиции, кажется, ислама. Почему «кажется»? Потому что особенность фильма — чрезмерность. В нем всего много: образов, слов, эффектов, приколов. И это все наваливается одновременно, так что не успеваешь переваривать происходящее. К билету на этот фильм хорошо бы, как в опере, прилагать программку с синопсисом. Да, пьеса «Кислород» доступна в сети, можно ознакомиться. Но...

Самый непредсказуемый фильм

«Сумасшедшая помощь»
Бориса Хлебникова

Участник Берлинского кинофестиваля.



Забавный фильм про городского сумасшедшего, этакого Дон Кихота, который пытается улучшать мир при помощи подобранного на улице «Санчо Пансы» — деревенского простака (приехал в Москву на заработки, тут же ограбили, заблудился). Все, что ни творят эти двое, — истинное безумие. Эпизод, когда они, желая очеловечить стандартные мертвые памятники, поставленные хорошим людям мужского пола, приклеивают на них фаллосы, выпеченные из хлеба, доводит до радостной истерики. Приятно, что Хлебникова, снявшего один из лучших фильмов 2000-х «Свободное плавание», можно теперь сравнивать и с самим Хлебниковым, а не только с Аки Каурисмяки и Отаром Иоселиани, с которыми его сопоставляли прежде. Хлебникова упорно интересуют люди провинциальные, молчаливые, бескорыстные, одинокие, на вид странные. Он делает комедии, которые вдруг перемещаются на поле трагедии и возвращаются обратно. При этом он больше других режиссеров сторонится лобовой социальности. «Сумасшедшая помощь» — фильм никак не социальный, хотя менты в нем — суки позорные, а хорошие люди регулярно получают по морде. Недостатки ленты — длинноватость, не вполне логичная мрачность кульминации и дурацкое название.

Самый психологически выверенный фильм

«Миннесота»
Андрея Прошкина



Прошкин-младший — очень тонкий режиссер. (См., кто не видел, его «Игры мотыльков» и «Солдатский декамерон».) Не удивительно, что «Миннесота» — самый многослойный из наших «нововолновых» фильмов 2009-го. История про двух братьев-хоккеистов из захудалой команды, младший из которых, всегда равнявшийся на старшего, вдруг получает предложение из НХЛ, позволила Прошкину разыграть большое количество карт-тем. О полной безысходности глухой провинциальной жизни, из которой можно вырваться только одному и по огромному везению. О том, что между братьями, если они близки друг другу, не может не быть карамазовского накала. О том, как младший брат постепенно преодолевает зависимость от старшего — и боится ее преодолеть, поскольку знает, что тогда старшему лишь один путь: спиться. Замечательные роли Сергея Горобченко и Антона Пампушного. Взрывной многозначный финал. Сценарий, между прочим, не кого-нибудь, а классика драматургии Александра Миндадзе. Раз Миндадзе плюс достоевщина, то не уверяйте, будто новая русская волна порывает с традицией.

Самый мрачный фильм

«Волчок»
Василия Сигарева

Участник Карловарского фестиваля, на «Кинотавре» — Гран-при, призы за лучший сценарий Василию Сигареву и лучшую женскую роль Яне Трояновой, а также приз Гильдии кинокритиков.



Кинодебют еще одного модного драматурга и теат­рального режиссера Василия Сигарева оброс легендами задолго до выхода. Видевшие фильм в черновом варианте называли его выдающимся. Коллега Андрей Плахов пенял Каннскому фестивалю, что тот не взял «Волчок» в основной конкурс. Впечатление, однако, двойственное. Есть фильмы жанра «бью в одну точку». «Волчок» — из них. Это история о сволочи-матери, которая, родив дочь, потом увидела ее уже в 7-летнем возрасте, выйдя после отсидки. Дочь живет в замкнутом, выдуманном, чуточку уродливом мире и целиком сосредоточена на любви к матери, но ей не нужна. Все время думаешь, что по законам мелодрамы мать наконец ее полюбит. Но «Волчок» не мелодрама. Не полюбит. Не думайте, это не бытовой фильм, а этакая постмодернистская сказка, действие которой разворачивается в безвременье. В ней много режиссерских и операторских изысков и даже юмора, хотя и очень черного. Замечательна, например, нарезка эпизодов, как быстро меняются «дяди» в пос­тели матери и как дочь вынуждена спать на кровати у них в ногах. Восхитительны все актерские работы, особенно женские: матери, дочери, сестры матери, дочери в возрасте школьницы старших классов. Но именно ситуация, когда дочь — школьница и мать опять возвращается после долгой отлучки, порождает главный вопрос к фильму: почему девочка по-прежнему на ней зациклена? Да, раньше она обитала в замкнутом мире. Но теперь-то ее мир уже разомкнут!





×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.