Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Без политики

#Суд и тюрьма

Человек снимающий

18.02.2008 | Османова Фаина | № 07 от 18 февраля 2008 года

Человек снимающий стал верной приметой нынешней эпохи. Причем если раньше фотоувЕЛичение было достоянием избранных, то сегодняшнее фотоувЛЕчение стало массовым явлением. Какие опасности и прелести таит в себе увлечение фотографией, анализировал The New Times

Фаина Османова

«Я фотографирую потому, что еще не умею этого делать. Если бы умел, то перестал бы»

Йозеф Судек

«Фотографировать — это значит задержать дыхание, когда все наши способности объединяются в погоне за ускользающей реальностью, и добытое таким образом изображение доставляет огромную физическую и интеллектуальную радость»

Анри Картье-Брессон

На первый взгляд заниматься фотографией сегодня настолько просто, что у всякого человека, взявшего в руки камеру, возникает иллюзия: он способен сделать снимок не хуже, чем Анри Картье-Брессон. Более того, самонадеянность адептов цифрового мира позволяет им рассматривать работы Брессона — если они, конечно, вдруг узнают о его существовании — не просто как архаичные. Его профессионализм, его документальность, то, что, кроме минимальных ухищрений при печати и кадрировании, он больше ничего не использовал, сегодня, при всевластии фотошопа, видятся как «не прикольные». «Прикольность» цифровой фотографии, то есть развлекательность, информативность и занимательность, тесно связанная с распространенностью, стала одной из важнейших особенностей общества потребления.

С «Лейкой» без блокнота


Карл Карлович Булла (1853–1929) — «отец» российского фоторепортажа.

К концу XVI столетия мастера позднего Возрождения достигли в искусстве портрета высшего совершенства. Но заказчики-богачи и власть имущие требовали, чтобы их облик был благороден, изящен и горделив, и художникам приходилось удовлетворять тщеславие. В результате большинство художников страдало от недостатка творческой свободы. В XIX веке наступили перемены к лучшему, но к тому времени фотография уже начала вытеснять живописный портрет. Первыми серьезность конкуренции со стороны нового изобразительного средства ощутили художники-миниатюристы. Исполненное боли предсказание «С сего дня живопись погибла», произнесенное художником Ларошем в 1839 году на официальном представлении нового открытия, сбылось, конечно, не полностью. Но появление фотографически точных изображений очень скоро привело почти к полному исчезновению портретистов — творили лишь «лучшие из лучших».

Тем не менее долгое время за фотографией не признавалось право на эстетическое творчество. Художники и искусствоведы принимали фотографию как некую механическую копию действительности, способную разве что имитировать живопись. Чтобы хоть как-то преодолеть «бездушие» фотоаппарата, фотографы прошлого тратили немало сил и фантазии. Они использовали монтаж, колдовали с кистью в руках над отделкой отпечатка, сочиняли и ставили, подобно театральным режиссерам, сцены на различные сюжеты. Известен случай, когда фотограф, снимавший Марлен Дитрих для журнала Vogue, совместил снимок актрисы с отдельным отпечатком, на котором был отображен замысловатый завиток табачного дыма, результатом чего и стал самый знаменитый ее портрет.

Но и после появления сравнительно легких съемочных камер и более простых способов печати, а затем знаменитой «Лейки», вполне умещавшейся и в кармане пиджака, и в дамской сумочке, и в вещмешке солдата, фотограф всегда должен был обладать целым набором как технических знаний, так и практических умений. Да, фотография неким образом разделилась. С одной стороны — фиксация, документ, подлинность, относящиеся к репортерской деятельности. С другой — преображение натуры, создание вымышленных абстрактных фоторабот, соперничающих с живописью. Две тенденции, которые условно можно обозначить как реалистическую и художественную, определились с максимальной полнотой и ясностью. И несомненно, были мастера, способные соединить их вместе. Например, великий русский фотомастер Карл Булла — и репортер в петербургских ночлежках, и создатель новой реальности в своих великосветских сериях. Однако каковы бы ни были таланты фотографа, он был бы беспомощен, если не имел знаний по химии, физике, если не умел самостоятельно вставить отснятую пленку в проявочный бачок.

Всемирное Фото Биеннале, Париж, 2007

Принцип «Кодака»

Все это и позволило философу Ролану Барту1 сказать, что фотография «находится на пересечении двух качественно различных процессов: химического, связанного с воздействием света на некоторые вещества, и физического, дающего изображение с помощью оптического устройства». Вот только уже тогда, во времена «аналогового господства», фирма «Кодак» выдвинула свой принцип, крайне привлекательный для потребителя, не желающего вникать в многосложные тонкости: «Вы нажимаете на спуск, мы делаем все остальное!»

Цифровая эра довела принцип «Кодака» почти до абсурда. Сейчас уже не нужен фотоаппарат как таковой. Огромное число снимков делается с помощью мобильных телефонов, а установленная на них оптика и разрешающие способности матриц позволяют достичь такого (как минимум внешнего) качества, которое не снилось и самому Карлу Булле. В область преданий уходят не только проявочные бачки, не только фотолаборатории, но и такие вроде бы цифровые устройства, как сканеры, остающиеся в арсенале лишь профессионалов. Один фотограф цифровой эры делает «фотки», скачивает их в ноутбук, правит программой «Фотошоп». Другой обходится без компьютера и соединяет свою камеру напрямую с «продвинутым» принтером. Третий вообще пересылает отснятое им по MMS, одновременно просматривая «фотки» со вчерашней тусовки. И все они думают, что создали свою собственную реальность. Что, конечно, неправда.

Анри Картье-Брессон (1908–2004) — выдающийся французский фотограф XX века. Считается «отцом» фоторепортажа.

Искусство снимать «пацанов»

Штука в том, что между человеческим восприятием объекта съемки и его восприятием фотообъективом (неважно, на что нацеплен объектив — на старый добрый «Хассельблад» за 10 000 евро или на мобильник за 50) имеется существенная разница. Все-таки как ни крути, но и фотографы, и нормальные люди видят мир не совсем таким, каков он на самом деле. А вот объектив способен только зафиксировать.

И лишь фотограф-художник (опять-таки неважно, чем он снимает) может выхватить суть снимаемого объекта, создать нечто среднее между кажущимся и будто существующим на самом деле, с постоянным перекосом то в одну, то в другую сторону.

Поэтому-то число настоящих фотографов отнюдь не увеличилось с наступлением эры цифры. Доступность и количество средств «доставки» не подразумевает точности попадания в цель. В обществе потребления, по замечанию Сьюзен Зонтаг2 , «фотография изменяет и расширяет наши представления о том, что достойно быть замеченным и за чем мы вправе наблюдать.<…> Коллекционировать фотографии — значит коллекционировать мир». Однако нынешний коллекционер по большей части оставляет после себя лишь «себя любимого» на фоне Тадж-Махала, причем сам храм смазан, нерезок и в общем-то для коллекционера неважен. Или же — свою дражайшую половину в холле отеля, снятую на контражуре и потому совершенно неузнаваемую. Или приятелей-«пацанов» за шикарно накрытым столом.


Легендарная «Лейка»

И лишь «некто», тот самый фотограф-художник, по случаю оказавшийся рядом, способен не только увидеть, но и снять, способен зафиксировать мир вместе с «коллекционером» и его супругой, Тадж-Махалом, роскошью холла гостиницы и приятелями-«пацанами», прибавив ко всему этому лишь то неповторимое личностное ощущение, что и делает фотографию подлинным искусством.

_____________
1 Французский семиотик, автор книги о фотографии Camera lucida
2 Американский философ, писатель, эссеист.


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.