Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Родное

#Суд и тюрьма

Палата особого назначения

25.02.2008 | Багдасарян Армина , Басков Михаил | № 08 от 25 февраля 2008 года

Как лечат Василия Алексаняна

Больница № 60, куда после трех обращений Европейского суда, митингов и открытых писем наконец перевели из СИЗО на лечение Василия Алексаняна, расположена рядом с шоссе Энтузиастов, близ станции метро «Перово»: пешком минут 10–15. The New Times побывал в гематологическом отделении, где содержат Алексаняна

Как рассказал Василий Алексанян своим адвокатам на первой встрече уже в стенах больницы, его постоянно держат прикованным цепью к кровати. Однако в Федеральной службе исполнения наказаний это назвали совершенно законными мерами безопасности. Руководитель пресс-службы ФСИН Александр Сидоров в интервью The New Times подчеркнул: «Это делается на определенные периоды времени, когда, допустим, приходит бригада врачей, а наши мешают им. Охрана в такие моменты выходит из палаты и не может никоим образом проконтролировать ситуацию, чтобы Алексанян не убежал или вреда себе или кому не причинил, он же под два метра ростом. Люди, конечно, не понимают: как это он сбежит — особенно если болен? Но у нас были случаи, когда и после операции с хирургических столов, не отойдя даже от наркоза, наши «подопечные» пытались удрать». «Все, что мы делаем по отношению к Алексаняну, ни на шаг не выходит за рамки закона, — подытожил представитель ФСИН. — Вы же видите внимание адвокатов ко всему, что мы делаем? Разве мы дураки, чтобы подставляться?» Охрана в самой палате меняется каждые два часа. «На окне решетка, над кроватью камера видеонаблюдения, которая не выключается круглые сутки и за которой наблюдают сотрудники охраны, находящиеся за стеной, — рассказала в беседе с The New Times адвокат Елена Львова. — При этом в самой палате круглосуточно сидит охранник и не сводит глаз с пациента. Лечение проходит очень тяжело, с капельницами, сердечными препаратами».

В отделении

Вход внутрь главного корпуса — через приемное отделение. Старушка-гардеробщица бойко торгует бахилами по 6 рублей. Принимая верхнюю одежду, живо интересуется: «Куда идете?» Отвечаем, что в гематологию. Выдав номерки, женщина замечает: «Что-то нынче много народу у нас в гематологическое». В коридоре скучает больничный охранник. Пропускает не глядя. Поднимаемся на лифте. Пятый этаж. Гематологическое отделение. Осматриваемся. По коридору бродят пожилые пациентки. Кстати, в интернет-справочнике всех клиник Москвы про ГКБ № 60 так и указано: «Специализацией больницы стало оказание медицинской помощи персональным пенсионерам республиканского и союзного значения». По коридору направо — палата Василия Алексаняна и два конвоира ФСИН, одетые в темные камуфляжные одежды. Напротив палаты прохаживается человек в черной минюстовской форме. Судебный пристав. Лица неприветливые, хмурые. Взгляды тяжелые. Вход в персональную палату, где находится Алексанян (во всех остальных лежат по двое), тщательно охраняется, чужих туда не пускают. Идем направо. Улыбчивая медсестра распознала в нас журналистов и отвела в ординаторскую, подальше от конвоя. Нам повезло: врачи отделения на месте, настроены доброжелательно и готовы отвечать на вопросы. Правда, с условием: никаких имен и должностей. Просим подтвердить или опровергнуть информацию о том, что тяжелобольного Василия Алексаняна постоянно держат прикованным цепью к больничной койке. Рассказываем, что многие СМИ писали о том, что рука Василия Алексаняна круглые сутки прикована цепью к кровати, поэтому он может только лежать, сидеть или стоять рядом с кроватью. Отстегивают Алексаняна, по его словам, только когда ему нужно сходить в туалет.

«Я сегодня его осматривал, — отвечает врач. — Он к кровати не прикован. Но я ведь не сижу в его палате каждую секунду. Хотя могу вам совершенно точно сказать: все необходимые лекарства и уход он получает. Ему ничего не мешает, все, что он хочет делать в палате, — он делает. Конвой нам работать не мешает». В ординаторскую входит доктор и с ходу заявляет: «Все вопросы, все интервью только через главного врача. Нам категорически запретили общаться с прессой».— «Да нет, они задают нормальные вопросы», — заступаются за нас его коллеги и продолжают: «Но поймите, все, что касается медицинской части, то есть истории болезни, мы говорить не будем. Мы не имеем права разглашать никаких данных, и не только Алексаняна, но и любого больного, который у нас лечится. И по телефону мы никаких справок не даем, все это сообщается только близким родственникам». «Я вас уверяю, что на цепи его постоянно никто не держит. Этот вопрос улажен. Участвовал прокурор во всем этом. Включился механизм общественного контроля, так что здесь все нормально, — рассказывает другой врач, — некоторые газеты даже писали, что он лежит в отделении гинекологии. Вы можете сами убедиться, что это не так. Сейчас Алексанян передвигается по палате, обслуживает себя полностью. Ходит в душ. Нас, врачей, другое задевает. Вот Алексаняном интересуются все, а другими шестьюдесятью больными отделения — никто».

Телефон недоверия

Снова коридор. Конвоиры в камуфляже пристально смотрят в нашу сторону. Вызываем лифт, спускаемся на первый этаж. Из фойе звоним главному врачу больницы Лукашеву Александру Михайловичу по номеру, указанному на официальном сайте ГКБ № 60: «Я никаких комментариев по его пребыванию, лечению, содержанию, условиям и ограничениям давать не буду, — заявил в телефонной беседе г-н Лукашев и добавил: — Да и вообще, с чего вы взяли, что я — это я? Может, я главный ветеринар на ближайшей молочной ферме. Там, кстати, тоже есть один Александр Михайлович».

От Палаты до палаты

На выходе из больницы замечаем прогуливающихся неподалеку члена Общественной палаты адвоката Генри Резника и уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина. Генри Резник сказал, что они ожидают члена ОП Николая Сванидзе, чтобы вместе навестить Алексаняна. Чуть позже в интервью The New Times Николай Сванидзе рассказал, что встреча с Алексаняном произвела на него двоякое впечатление: «Медицинская составляющая очень хорошая. По словам Алексаняна, никаких претензий там быть не может, только благодарность. А по части содержания там достаточно жестко. Решетка на окне не дает проветривать помещение, поскольку форточка не открывается. Его редко водят в душ — для этого требуется особое разрешение небольничного руководства.1 Алексанян утверждает, что был круглосуточно прикован метровой цепью вплоть до вечера 18 февраля. Отстегивали, только когда водили в туалет». …Последний взгляд на больницу: из окон пятого этажа на нас смотрят две пары глаз — охранники Алексаняна.

_____________
1 За две недели Василия Алексаняна водили в душ три раза.


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.