Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Точка зрения

Писающая гласность

09.11.2011 | Романова Ольга | № 37 (222) от 07 ноября 2011 года

Сообщений о преступлениях судей и правоохранителей все больше — но друг друга они пока только надкусывают, а пожирают нас

В последнее время сообщения о преступлениях, совершенных работниками правоохранительных органов, прокуратуры и судов, количественно начали преобладать над сообщениями о преступлениях и происшествиях без участия оных. Кто-то скажет — это потому, что судейские и правоохранительные стали более открытыми и каждое утро начинают с приветов статуе «Гласность» во дворике перед Мосгорсудом. Однако граждане, чья профессия или строй души связаны с информированием общества, знают, что это далеко не так, а статую именуют «Писающей гласностью», благо скульптор дал для этого поводы — не говоря уже о самом Мосгорсуде.

Борьба за ресурс

Кто-то привычно скажет, что мы имеем дело с грязной пиар-кампанией, нацеленной на подрыв безопасности страны и ее имиджа за рубежом и оплачиваемой из бюджета мировой закулисы. Однако в таком случае необходимо опровергать гнусные поклепы, ведь каждая правоохранительная служба и каждый суд имеет пресс-службу, чья деятельность довольно щедро оплачивается отечественными налогоплательщиками. При этом и те граждане, что имеют дело с информированием общества, и те, кто волей или неволей сталкивался с правоохранителями, знают, что до широкой публики доходит только то, что скрыть уже никак не удается.

Скептики скажут, что негатив вываливается из самих правоохранителей в рамках борьбы друг с другом за стремительно сокращающиеся ресурсы. Однако давайте посмотрим на те самые сокращающиеся ресурсы, за которые идет борьба, — это уже хорошо обстриженные, но оставшиеся на свободе предприниматели и их собственность. Конечно, грядущая перспектива греет душу: пересажают нас — сожрут друг друга, но нельзя ли в обратной последовательности? И опять же разоблачают они друг друга без решительных опровержений, к тому же особо нервные предпочитают бежать или свести счеты с жизнью (а число самоубийств среди силовиков тоже выросло заметно) — потому что прекрасно понимают, что их ждет, что устроят им экс-коллеги, подельники и крышеватели.

Из жизни охраняющих

Вот события только одного информационного дня, причем беру только самые громкие (неделя бы заняла все место в журнале, а потому ограничусь сутками). СКР и Генпрокуратура проверяют достоверность заявления секретарши замначальника Главного инспекторского управления Генпрокуратуры генерала Геннадия Ниcифорова, обвинившей своего шефа в сексуальных домогательствах (интересно, как они это проверяют?). СКР же грозит привлечь Генпрокуратуру к делу о танцах у шеста 13–14-летних девочек в ночном клубе Челябинска. Адвокат Юрий Качан подал иск против Мосгорсуда, поскольку судья Эллада Бондаренко в своем решении перепутала фамилии адвоката и осужденного и осудила адвоката — как водится, не глядя. Нургалиев заявил, что каждый третий сотрудник МВД, проходивший тестирование, обманывал аттестационные комиссии. Старший оперуполномоченный по ОВД 6-го отдела ЦПЭ ГУВД Москвы капитан полиции Алексей Окопный собственноручно задержал шестилетнего ребенка около Триумфальной площади, доставил его в отделение для допроса, где его и допросили. В Петербурге судят полицейских, охранявших угонщиков экскаватора. А в Астрахани осужден милиционер, избивший прокурора, дали два года условно. Павел Астахов заявил, что дочь Владимира Макарова, который приговорен к 13 годам лишения свободы по обвинению в педофилии, нельзя разлучать с матерью — это после того как глава Мосгорсуда Егорова сочла нужным прокомментировать дело Макарова, которое прямо сейчас находится у нее же на рассмотрении, и приговор в законную силу не вступил. Почему президент не подписал ее отставку в тот же день, общественности неизвестно — видимо, знаменитый питерский юрфак не обучал наших юристов основным принципам судопроизводства.

На всякий случай напомню: в отличие от английского или американского судопроизводства, а также судопроизводства некоторых европейских стран состязательность в России является конституционным принципом. Имеются также принцип равенства сторон и презумпция невиновности. Много еще имеется тонких и красивых инструментов установления истины и свершения правосудия — но их применение требует образования и культуры. Вы прокуроров нынешних видели? С судьями общались? У нас обвиняют и судят не в рамках рассуждений «виновен — не виновен», а «нравится — не нравится», «дал денег — не дал денег».
22_cit.jpg

Всего 100 млн

И перед этими представителями правосудия, никогда не морщившими лба, все чаще предстают люди образованные, много чего в своей жизни добившиеся и умеющие, как говорится, отличать Гегеля от Бебеля, а Бебеля от Бабеля. Это напоминает известную сцену: в разгромленном поместье мужики хлещут дорогое вино из ночных ваз, оставшийся слуга сообщает, что сосуд сей есть горшок, а мужики смеются — барский дом, нешто образованные баре нужду в доме справляли, шалишь! (Это буквально сцена из фильма Ежи Гофмана «Огнем и мечом» про Богдана Хмельницкого.)

А вот зарисовка с заседания Мосгорсуда, на котором рассматривалась жалоба адвоката Ставицкой на арест предпринимателя Натальи Гулевич* * The New Times подробно писал об этом деле в № 36 от 31 октября 2011 г. , при этом Ставицкая добилась ответа от ЕСПЧ — в пользу предпринимателя, разумеется. Ставицкая на заседании в Мосгорсуде приобщила к делу медицинские документы: гипертоническая болезнь, нахождение катетера в мочевом пузыре более восьми месяцев (положено до двух недель). Гулевич: «В изоляции у меня обострились хронические заболевания, я потеряла один жизненно важный орган, пережила операцию, катетер постоянно забивается, здесь его промывают холодной водой из пластикового ведра…»

Судьи скучают, третий справа борется со сном. Ставицкая говорит, что Гулевич — предприниматель, которого обвиняют в неправильном заключении кредитного договора. Ставицкая объясняет суду, почему заключение кредитного договора является предпринимательской деятельностью. Прокурор: «Постановление Тверского суда (судья Сташина) о продлении ареста Гулевич является законным и обоснованным». Оглашение по делу Гулевич: меру пресечения изменить под залог 100 млн рублей.

Я знаю мужа и дочь Натальи Гулевич и не понимаю, где они возьмут 100 млн рублей. А для правоохранителей, мне кажется, это не такие уж и большие деньги. Да и инфляция, конечно, — Василия Алексаняна отпускали под залог 50 млн рублей. У кого-то из остроумных друзей в Facebook прочитала по этому поводу комментарий: «Судьи стремительно повышают ставки — кто больше? Оно и понятно: казино отменили, надо же им как-то развлекаться. Да и прокурорам такое дело привычно».

Сходите на открытые уголовные процессы по заказным делам, о них много сейчас пишут — не потому, что раньше не обращали на них внимания, и не потому, что раньше нельзя было о них писать: их никогда столько не было. Посмотрите на лица людей в клетках, в наручниках. Послушайте их. Вглядитесь и вслушайтесь в судей. Понаблюдайте за прокурорами… Это не инквизиция судит инакомыслящего — инквизиторы были грамотными, а чаще всего учеными. Это не революционная матросская тройка судит буржуя недобитого или золотопогонного штабс-капитана — у революционной тройки были убеждения. Эти тупо уничтожают креативных сограждан — не за идею, не по убеждениям и не во имя Бога. А просто так — или им велели, или как бы чего не вышло, или тупо за бабки. Судят просто так, обвиняют просто так — не потому, что в судьях лучшие, уважаемые и мудрейшие, не потому, что в прокурорах честнейшие, а ровно наоборот.

Сдается мне, нас уничтожают — как класс и как вид.





×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.