Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Родное

На оборотной стороне

25.10.2011 | Светова Зоя | № 35 (220) от 24 октября 2011 года

В Чечню приезжают только иностранцы. А пропадают свои
20_490_02.jpg
Таисия Фиткулина показывает дом, разрушенный бомбежкой в 1996 году

На оборотной стороне. Репортажи о помпезных октябрьских торжествах в Грозном с участием западных звезд обошли весь мир. Неприглядная правда скрыта за глянцевым фасадом кадыровской Чечни: теперь сюда приезжают в основном иностранцы, а свои пропадают
20_490.jpg
Грозный-сити построен на «деньги Аллаха»

Новый офис правозащитного центра «Мемориал» находится в центре Грозного. Туда часто приходят люди — за помощью. В основном, правда, те, кому уже нечего терять и некого бояться.

20_180_01.jpg
Саид Сигаури похищен
2 марта 2011 года
20_180_02.jpg
Тамерлан Сулейманов
похищен 9 мая 2011 года
Криминальная борода

Дока Сулейманов приехал на велосипеде, на котором передвигается круглый год, — другого вида транспорта этот уже немолодой человек не признает. Он приехал, чтобы узнать, нет ли новостей по делу о похищении его младшего сына — 29-летнего Тамерлана. Всего у Сулейманова 10 детей, из них 6 мальчиков. «Наши корни уходят в терское казачество. Нам с Россией всегда было нечего делить. Мои сыновья ни в каких боевых действиях никогда не участвовали, никого из нашего рода не задерживали, не арестовывали», — рассказывает он.

Тамерлан работал шиномонтажником на техстанции «Мустанг» на улице Кирова. Дока Сулейманов выяснил у коллег сына все подробности его похищения. «Это произошло 9 мая 2011 года в 11.30. Сын стоял за станком, когда в цех зашли восемь вооруженных людей в черной форме. Один из них спросил: «Кто из вас Тамерлан?» Когда сын отозвался, тот человек ударил его кулаком в челюсть. Тамерлана потащили, вывели из цеха, запихнули в машину, и с тех пор сына никто не видел». Как только Сулейманову рассказали о похищении сына, он сразу же поехал в ОВД Октябрьского района города Грозного. Возбудили уголовное дело, но результатов до сих пор нет.

«Силовикам, наверное, нужно раскрыть какое-то преступление, вот они моего сына и захватили. Может быть, он значится в какой-то базе данных: его однажды уже задерживали, просидел больше недели, а потом отпустили».

Теперь во всех заявлениях Сулейманов пишет: «Если мой сын в чем-то виноват, накажите его по закону, но скажите мне, где он». В ответ — тишина. Делом о похищении Тамерлана Сулейманова занялся Европейский суд по правам человека в Страсбурге. Судьи потребовали от России срочного ответа: где Тамерлан, за что его задержали.

«Мои знакомые в МВД Чечни рассказывали, что на одном из совещаний обсуждали похищение моего сына — повлиял запрос Страсбургского суда, — продолжает Дока. — Но дальше разговоров дело не пошло. Сын одно время ходил с бородой, я его просил: «Сбрей бороду, а то пришьют, что ты ваххабит». А кроме бороды, никакого криминала за ним и не было».

Брат за брата

Марет Муртазаева — миниатюрная женщина в черном строгом костюме. Ее племянник 22-летний Саид Сигаури, студент 4-го курса исторического факультета Чеченского университета, который был ей как сын, пропал 2 марта 2011-го. «В то утро он как обычно ушел в университет, — вспоминает Марет. — В три часа дня позвонила родственница и рассказала, что их дом в Ленинском районе Грозного окружен, там спецоперация. Силовики пришли за старшим братом Саида — Арби, которого власти считают причастным к подполью. Родственница выбежала из дома и увидела Саида в камуфляжной форме среди милиционеров. На следующий день он сам позвонил мне и сказал, что его насильно держат в Сунженском РОВД, и просил о помощи. Сказал, что видел, как убили брата, и спрашивал, отдали ли его тело».

С тех пор никаких известий от Саида нет. Его мобильный не отвечает. Мать Саида написала письмо Рамзану Кадырову: «Вы неоднократно говорили в СМИ о недопустимости задержания невиновных лиц. Вы также говорили, что в случае задержания при наличии оснований виновный должен быть либо привлечен к уголовной ответственности, либо отпущен. А мой сын был задержан сотрудниками правоохранительных органов Чеченской Республики. Его задержание может быть квалифицировано как похищение человека. Своими действиями они компрометируют вас, как руководителя республики…»

Матери Саида никто не ответил. Что, впрочем, понятно: в местных СМИ писали, что силовой операцией по задержанию Арби Сигаури 2 марта 2011 года руководил чуть ли не сам глава Чечни.

«Похищения людей в Чечне, совершаемые местными силовиками, — обыденность, — говорит Игорь Каляпин, который работает в республике в составе Сводной мобильной группы правозащитников. — Ни у кого нет статистики, сколько таких похищений происходит. Ни одно такое дело не расследуется. В доверительных разговорах сотрудники Следственного комитета Чечни признаются, что силовики к ним на допросы не ходят. Поэтому следствие буксует и до суда ни одно дело такого рода не доходит. После убийства правозащитницы Натальи Эстемировой 15 июля 2009 года люди боятся обращаться к правозащитникам: те случаи, о которых мы знаем, — это капля в море».
 

Самые бесправные жители Чечни — это обитатели общежитий. Их выселяют на улицу. Теперь это делается по суду    


 

Лес или заграница

Фатима из Аргуна говорит, что люди настолько запуганы, что даже своим соседям не рассказывают о похищениях сыновей. Не дай бог, если информация об этом появится в интернете. Матери, чьи старшие дети прошли через задержания, пытки или убиты и названы «боевиками», стараются отправить младших за границу. Но даже если сыновья оказываются на Западе, матери опасаются за их жизнь. По Чечне ходят слухи, что в Европу ездят эмиссары Кадырова, которые уговаривают сбежавших вернуться, а тех, кто отказывается, убивают. В подтверждение приводят убийство в Вене Умара Исраилова.* * Бывший телохранитель Рамзана Кадырова Умар Исраилов был расстрелян в Вене 13 января 2009 г. приехавшими из Чечни киллерами.

«У наших детей выбор небольшой: уйти в лес или бежать за границу. С каждым годом становится труднее получить в Европе право на убежище, — объясняет Фатима. — В республику приезжают иностранные делегации, они видят красоту Грозного и считают, что здесь уже наступил рай».

Но это не так. Всего один пример: в прошлом году в Верховном суде республики начались судебные процессы с участием присяжных заседателей. 24 мая 2011-го был вынесен оправдательный приговор по делу о подрыве машины «Урал» с боеприпасами. Присяжных убедили доводы защиты. Адвокаты утверждали, что военные были пьяны в стельку, произошел самоподрыв, который следствие постаралось списать на случайных людей. А те под пытками признали свою вину. После оправдательного вердикта первый вице-премьер правительства Чечни Магомед Даудов вызвал присяжных и перед телекамерами отчитал их: «Мы преступников ловим, а вы их оправдываете».
20_490_03.jpg
Беженку Айну Даудову с мужем и двумя детьми выселяют на улицу

Без крыши

«Самые бесправные жители Чечни — это обитатели общежитий, — говорит глава комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина. — Их выселяют на улицу. Теперь это делается по суду. Власти собираются строить на месте этих общежитий гостиницы. Речь идет о сотнях семей, которым некуда идти. Мы жалуемся в Генпрокуратуру, а нам отвечают, что все в порядке. Генпрокуратура доверяет информации, которая поступает из Чечни. Даже поручение президента РФ не способно побудить прокуроров проверить эту информацию. Среди выселяемых — инвалиды, одинокие матери с малолетними детьми».

Айна Даудова — сирота. Своего дома у нее никогда не было. Ее муж Висит всю жизнь проработал на заводе, которому принадлежало общежитие на улице Маяковской и из которого его с семьей выгнали.

«Судебные приставы выгнали нас, и знакомые пустили пожить в свою квартиру, пока они не найдут на нее покупателя, — рассказывает Айна. — Здесь нет ни туалета, ни воды. Не знаю, как мы будем здесь зимой». За две небольшие комнаты без удобств Даудова платит 4 тыс. рублей. Но и этих денег у семьи нет. У Айны плохое зрение, она не работает, муж — инвалид, перенес несколько операций, подрабатывает водителем. Их восьмилетняя дочь Хава из-за серьезных ожогов могла бы получить инвалидность, но оформить ее ни себе, ни мужу, ни дочери Айна не может: нужно платить взятки, на которые у нее нет денег.

Накануне своего 35-летия глава Чечни Рамзан Кадыров проводил «прямую линию» с народом. Айна послала ему эсэмэску, где рассказала о тяжелом положении своей семьи. Через несколько дней к ней пришли сотрудники районной администрации. Они пообещали, что поставят ее в очередь на получение жилья. Если она получит квартиру через пять лет, считай, что ей повезло. Впрочем, Айна уже давно стоит в очереди на жилье как малоимущая.

«Чеченские власти махнули рукой на таких людей, как Даудова. Ей государство уже давно должно: она сирота, но никогда от государства ничего не получала и, боюсь, квартиры тоже никогда не получит: чудес не бывает», — комментирует ситуацию Светлана Ганнушкина.

Разрушен в 1996-м

Дом № 20 по улице Днепровская в Ленинском районе Грозного можно показывать по телевидению, как экзотику. Только чеченское телевидение отказалось выпускать сюжет об этом доме в эфир. В чеченских СМИ в почете только позитив, любой негатив — под запретом. «8 августа 1996 года наш дом разбомбили прямой наводкой, — рассказывает Таисия Фиткулина. — Тогда часто бомбили, и мы все время сидели в подвале. Все последние годы мы так и жили с дочкой в полуразрушенном доме: мужчин у нас нет. Я русская, и к соседям за помощью обращаться не очень-то принято».

Таисия показывает дом, вернее, то, что от него осталось. Когда-то на потолке была лепнина, теперь — трещины и паутина. В комнатах в кучу свалены вещи, книги, утварь. Крыша несколько лет протекала, и в прошлом году Таисия, осмелев, послала обращение в прямой эфир Кадырову с просьбой помочь. Сработало: префектура Ленинского района прислала рабочих, они покрыли крышу рубероидом. Правда, это единственное, на что раскошелились власти.

В письме от 27 октября 2010 года мэрия Грозного сообщила Фиткулиной: «Ваш дом поставлен на учет для включения на восстановление по ФЦП (Федеральной целевой программе). В настоящее время восстановительные работы частных домовладений не ведутся из-за отсутствия финансирования». Коротко и ясно.

А как же компенсации за стопроцентно утраченное жилье?

«Я не пробивная, — грустно отвечает Таисия и поправляет очки. — Всю жизнь проработала на заводе «Красный молот» крановщицей. А теперь никому не нужна…»

5 октября, в день своего 35-летия, Рамзан Кадыров, отвечая на вопрос журналистов, откуда деньги на восстановление республики, заявил: «Аллах дает. Не знаю, откуда они берутся». Зато известно, на что эти деньги тратятся. На небоскребы, коттеджи для членов правительства и торгово-развлекательные центры. Но только не на жилье для неимущих чеченцев, лишившихся крова из-за войны.





×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.