Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#История

#Суд и тюрьма

«У нас хватило ума отдать власть»

17.07.2009 | Сурикова Елена | №27 от 13.07.09

Лидер шахтерской забастовки 1989 года Вячеслав Голиков: "Народ не понимает связи между выборами и качеством жизни"

«Власть может быть только выборной». Двадцать лет назад началась шахтерская забастовка, ставшая точкой невозврата к советским порядкам. Бывший председатель Совета рабочих комитетов Кузбасса Вячеслав Голиков поделился с The New Times своими воспоминаниями



Под какими лозунгами начиналось движение?
Началось все в Междуреченске, когда 10 июля 1989-го шахтеры одной смены пошли не в забой, а на площадь. В течение нескольких дней забастовка охватила не только Кузбасс, но и Воркуту, Караганду, Донбасс. Всего к ней присоединились до полумиллиона человек. Теперь остро­словы ерничают, что все началось «с мыла», но уж если даже мыла не было, то что же тогда творилось в стране?! Жизнь стала нестерпимой. Вранье, что политические требования были втиснуты в шахтерские резолюции кем-то извне. Все развивалось так быстро, что практически сразу экономика стала неотделима от политики. Было очевидно, что советская экономика, какой она была в 1989 году, просто уже не могла функционировать. И поначалу выдвигались экономические требования, например, самостоятельности предприятий. Но почти сразу, после того как были подписаны первые протоколы, стало ясно, что в рамках существующей политической системы реализовать эти требования невозможно. Сис­тему надо менять.

Почему именно шахтеры начали забас­товку?
Я полагаю, потому, что сама природа шахтерского труда вырабатывает у людей повышенную способность к коллективной сплоченности, мужество и дисциплинированность. Слабые там не выдерживают.

Было страшно выходить на площадь?
Когда каждый день идешь в забой и не знаешь — вернешься или нет, меньше боишься того, что на поверхности. Когда выступал на площади в многотысячной толпе, страха не было. Но когда оставался наедине с собой, естественно, возникали мысли о том, что все это вполне может плохо закончиться. Как-то, стоя на площади, я разговаривал с одним из представителей КГБ, который совершенно спокойно сказал, глядя на разгоряченную толпу: «Для того чтобы опутать эту площадь колючей проволокой, достаточно семи минут…» Но власть в тот момент была настолько растеряна, что даже не предпринимала попыток подавить забастовки. Фактически власть «валялась на земле». Рабочие комитеты в тот момент были всем: местными органами власти, партией, проф­союзом. У рабочих комитетов все городские структуры спрашивали разрешения на те или иные действия. А Кемеровский обком КПСС спешно принимал постановления со смешными названиями, например: «О соблюдении принципов социальной справедливости в торговом, бытовом и медицинском обслуживании руководящих работников». Они торопились расстаться с привилегиями.

А что помешало удержать власть?
Я не считаю, что мы должны были ее удерживать. Я твердо убежден, что власть может быть только выборной, с соблюдением законных демократических процедур. У нас хватило ума отступить и, когда начались свободные выборы, отдать власть законным структурам. Единственное, что, к сожалению, не было сделано, это не были созданы альтернативные независимые сильные проф­союзы.

Вам кто-то помогал, советовал?
То, что нами кто-то руководил, — абсолютная неправда, хотя ходило много сплетен о зарубежном руководстве, об использовании нас московскими политиками... Я действительно выступал на заседании комиссии Конгресса США, когда обсуждались вопросы помощи угледобывающей отрасли России. Беседовал в Вестминстере с анг­лийскими парламентариями и членами правительства, но никогда и нигде в этом общении не было даже намека на попытку направить нас на «путь истинный».
Очень хорошие отношения сложились у рабочих комитетов с депутатами, входившими в Межрегиональную депутатскую группу, с российскими диссидентами и правозащитниками, но это были отношения парт­неров, людей, кровно заинтересованных в лучшем будущем страны, и ни в коем случае не отношения подчиненности. Мы спорили, соглашались или не соглашались.


На встрече с кузбассовцами в Новокузнецке (слева-направо): Аман Тулеев, Борис Ельцин и Вячеслав Голиков. Август 1990 года

Я входил в координационно-консультатив­ный совет при председателе Верховного совета Борисе Ельцине вовсе не в роли свадебного генерала. Когда Ельцин предложил прекратить забастовки, из Новокузнецка ему была послана телеграмма, в которой забастовочные комитеты предложили ему прилететь в Кузбасс и объясниться. Он прилетел и объяснился. По результатам этой встречи было подписано заявление о намерениях, в котором четко были оговорены наши взаимоотношения. Мы обязались оказывать поддержку демократическим реформам в России, и я считаю, что свою часть договора мы выполнили.

А что вы делали неправильно? Почему вы потеряли влияние на людей?
Опыта не было. Мы создали первое легально зарегистрированное в СССР независимое СМИ — «Нашу газету», которая существует уже почти двадцать лет, — но этого было явно недостаточно. Нужна была более широкая пропагандистская кампания, чтобы гораздо больше людей понимали цели и задачи. Впрочем, этот недостаток присущ демократическому движению в России и до сих пор — народ и сейчас не понимает причинно-следственной связи между выборами и качеством жизни. За двадцать лет мы так и не сумели этому научить. Кроме того, легко и просто выступать против. Когда мы были против плохой жизни за хорошую, мы были вместе. А когда стали задумываться, какими путями идти в эту хорошую жизнь, вот здесь представления разошлись. Одни вернулись «строить социализм», а другие пытались сделать страну демократической. Для абсолютного большинства вожаков шахтерское движение не стало трамплином для карьерного роста. Из нашей среды было выбрано большинство кузбасских депутатов I Съезда народных депутатов СССР, Михаил Кислюк стал губернатором, Анатолий Малыхин — представителем президента. Когда народу было еще дано право выбирать, первым сенатором от Кузбасса стал Александр Асланиди. Но все они в политике не задержались. Кто-то ушел в бизнес. А большинство вернулось на шахты.

Возможны ли подобные забастовки сегодня?
Я думаю, что повторения событий двадцатилетней давности не будет — слишком изменилось качество жизни. Более того, я думаю, что это даже хорошо для страны, потому что повторение может быть трагичным. Но массовая активность, как ни парадоксально, стимулируется самой властью. Имея колоссальные доходы от нефти, депутаты Госдумы повышают чиновникам и без того немаленькие зарплаты. При том жутком воровстве, которое существует в стране, однажды у них просто не хватит крошек, чтобы кинуть в каждый рот.


Вячеслав Голиков, электрослесарь шахты «Первомайская», в 1990–1993 гг. — председатель Совета рабочих комитетов Кузбасса, член Высшего консультативного совета при председателе Верховного Совета РФ Б.Н. Ельцине, депутат областного совета, ныне пенсионер, ответственный сек­ретарь Политсовета регионального отделения партии «Правое дело».

ФОТО РАШИДА САЛИХОВА

×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.