Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Родное

Дежавю

07.09.2011 | Светова Зоя | № 28 (213) от 05 сентября 2011 года

За критику опять будут отправлять в психушку?

28-1.jpg
Лариса Крепкова в своем новом жилище. Она работает консьержкой в многоквартирном доме, и там же ей предоставляют комнату

Дежавю. Прапорщик Лариса Крепкова, рассказавшая в интервью The New Times о порядках, которые царят в отряде ОМОН «Зубр», несколько месяцев находится под судом по обвинению в клевете. И вот новый поворот дела: Пресненский суд Москвы направил ее на судебно-психиатрическую экспертизу. Так в советские времена отправляли в психушки инакомыслящих, осмелившихся критиковать власть. Беспрецедентное решение суда изучал The New Times

«Крамольное» интервью «Рабы «Зубра» вышло в The New Times № 6 от 22 февраля 2010 года, а жалобу в ГУВД по Московской области о возбуждении уголовного дела о клевете против Ларисы Крепковой командир «Зубра» Александр Иванин написал буквально через неделю, 2 марта. Начальника омоновцев возмутило, что в интервью Крепкова приводит «ложные сведения об использовании рабского труда при проведении строительных работ на территории отряда». Клеветой Иванин также посчитал и утверждение, будто бы он давал устные указания своим сотрудникам привозить на базу ОМОНа гастарбайтеров с Ярославского шоссе. На суде выяснилось: в интервью, опубликованном в The New Times, Александр Иванин упоминается только дважды и совсем не в том контексте.

Была ли клевета?

Прапорщик Лариса Крепкова прослужила шесть лет кинологом на щелковской базе элитного ОМОНа «Зубр». За свою службу получила несколько благодарностей от руководства МВД, в том числе от министра внутренних дел. Ее конфликт с командиром начался после того, как она вступилась за молодого кинолога, которого избил замначальника инженерного отдела «Зубра» («Униженные и оскорбленные», The New Times № 7 от 1 марта 2010 г.). В феврале 2010 года Крепкову заставили уйти из отряда по собственному желанию, а потом в приказе об увольнении изменили формулировку: «уволилась по болезни». Расставание с «Зубром», который для Ларисы, по сути, был домом, семьей, стало для нее настоящей трагедией. В редакцию The New Times она пришла рассказать, как ее вышвырнули из отряда, не разрешив забрать с собой даже любимую собаку. В интервью она говорила о нравах, царящих в «Зубре», и сильно удивилась, когда ее бывший командир посчитал это клеветой.

«Я с самого начала суда обращала внимание на неконкретность обвинения моей подзащитной, — сказала The New Times адвокат Марина Андреева. — После нескольких месяцев судебного разбирательства стало понятно, что Крепкова не только не обвиняла Иванина в использовании рабского труда, она вообще не говорила о том, что командир «Зубра» имеет к этому отношение. Поэтому в ее действиях нет не только состава преступления, нет самого преступления».

Следствие длилось целый год, были допрошены 120 свидетелей, гособвинитель вызвала в суд всего двух. Но эти свидетели не могли сообщить по существу дела ничего конкретного. У защитников Крепковой создалось впечатление, что ни судья, ни прокурор конкретики не искали. Более того, и они, и даже сам потерпевший Иванин не читали статью «Рабы «Зубра». Так что адвокату Андреевой даже пришлось в прениях полностью зачитать интервью Крепковой.

В поисках выхода

Читка интервью в суде не помогла прокурору Гуревич. Она попросила для подсудимой два года условно. Судья Зубова взяла тайм-аут на две недели. Почему?

«Видимо, судья поняла, что выносить Крепковой обвинительный приговор не за что, — считает адвокат Андреева. — Кроме того, судья не могла не знать, что в Госдуме на рассмотрении находятся президентские поправки в УК, согласно которым клевета из уголовного преступления переходит в разряд административных правонарушений. Возможно, судья решила: если поправки будут приняты, можно будет через пару месяцев дело тихо прекратить, но ни в коем случае не оправдывать Крепкову. Ведь оправдательный приговор был бы индульгенцией остальным: можно выступать против системы и не понести за это наказания».

Никакой шизофрении

10 августа Лариса Крепкова должна была произнести на суде последнее слово. Она собиралась говорить о том, что не признает себя виновной и не отказывается от тех слов, которые опубликованы в ее интервью, потому что все это чистая правда, и судить ее не за что. После этого судья Зубова должна была удалиться в совещательную комнату для вынесения приговора. Но обычное заседание, не предвещавшее никаких сенсаций, закончилось беспрецедентным решением, которого в московских судах давно не было.

В маленьком зале мирового участка № 380 в тот день, кроме корреспондента The New Times, не было зрителей. С левой стороны от судьи — прокурор и потерпевший, командир отряда «Зубр» Александр Иванин, высокий, в пятнистой форме, гладко выбритый загорелый череп, холодные глаза. Рядом с ним его помощник, за время заседания не проронивший ни слова. Справа от судьи — подсудимая Лариса Крепкова: стрижка «ежик», усталый внимательный взгляд. Год она ходит под дамокловым мечом: ведь статья о клевете предполагает и реальный срок наказания — до трех лет лишения свободы. Рядом с Крепковой — два адвоката.

Заседание началось, и судья неожиданно для защиты обратилась к прокурору: «Мы все исследовали?» — «Нет, — ответила прокурор. — Я прошу суд возобновить судебное следствие». Вопрос к подсудимой: «В настоящее время какое ваше состояние здоровья — физическое, психологическое?»

Лариса Крепкова чуть слышно ответила: «Я отказываюсь отвечать на этот вопрос». Прокурор продолжала: «У меня ходатайство. В материалах дела есть сведения, что Крепкова в течение длительного времени находилась в психиатрической больнице, страдала головными болями и есть медицинские документы, где Крепковой был поставлен диагноз «шизофрения». Ходатайствую о проведении судебно-психиатрической экспертизы. Следует выяснить, отдавала ли Крепкова отчет своим действиям и могла ли руководить ими».

Потерпевший Иванин согласился с прокурором. Адвокат Андреева не могла сдержать эмоций: «Я категорически возражаю. Это возвращение к карательной психиатрии советских времен. Расправа. Прошу внести это в протокол».

Судья Зубова ударила судейским молотком по столу и объявила: «Суд удаляется в совещательную комнату. Решение будет вынесено завтра в 9 утра».

11 августа была назначена амбулаторная судебно-медицинская экспертиза Ларисы Крепковой. Среди перечисленных диагнозов, которые позволили судье вынести подобное решение: астенический невроз, последствия ишемического инсульта в височной доле правой гемисферы. Но никакой шизофрении, о которой заявляла прокурор Гуревич.

«Возобновление судебного следствия перед последним словом подсудимого — случай беспрецедентный, — объяснила The New Times адвокат Андреева. — Кроме того, прокурор уже изучала справки о болезни Крепковой, и у нее не возникало мыслей о проведении экспертизы. Вся эта затея с психушкой придумана для того, чтобы тянуть время и попортить нервы Крепковой.
Очевидно, что невменяемой ее не признают».

Понятно, что цель судебного процесса — не разобраться в обстоятельствах дела. Цель — наказать. А для этого, как видим, сгодится и психушка.






×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.