Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Column

Полковник и его проблемы

31.08.2011 | Бершидский Леонид | № 27 (212) от 29 августа 2011 года

У полковника проблемы, хотя их быть не должно.

Взяв под жесткий контроль нефтяное богатство своей страны, полковник дал народу почти все, о чем народ мог мечтать.

Он сказал: «Жилище — насущная потребность личности и семьи, и оно не должно принадлежать другим людям. Жить в чужом доме, за арендную плату или без нее, — значит, подвергаться ограничению свободы». И это были не просто слова. Полковник дал народу жилье.

Когда он пришел к власти, шестая часть населения страны жила в трущобах. Сейчас трущоб вовсе нет, а 92,6% жилья в стране — частные дома и квартиры, в которых обитают их владельцы. Это самый высокий уровень домовладения в мире. Выше, чем в Норвегии (там 80%) — самой «собственнической» стране Европы, выше, чем в Сингапуре (там 85%), выше, чем на американском Среднем Западе (74%).
 

А если полковник откровенно сумасшедший и это заметно не только его аудитории в ООН, когда он с трибуны снисходительно называет Барака Обаму «сыном»? Что делать, если некоторая неадекватность полковника очевидна и его подданным?    


 

Полковник сказал: «Общество должно обеспечить образование всех видов и дать своим гражданам возможность выбрать такой вид, который больше соответствует их природе». Он обещал, что даст народу всеобщее бесплатное образование, в том числе высшее, — и дал. Теперь в средних школах его страны приходится 10,2 ученика на одного учителя; в Соединенных Штатах — 11. И 99,8% жителей его страны в возрасте от 15 до 24 лет грамотны. Мировой уровень — 90%.

Полковник обещал, что в стране не будет нищеты. Он почти сдержал слово. В его стране 7,4% населения живет за чертой бедности. В США — 12% (в обоих случаях данные американские, из справочника ЦРУ по странам мира). Да, в стране большая безработица, но тут можно и не работать, чтобы не умирать с голоду.

Недовольные есть в любой стране. Но в стране полковника идет гражданская война. Его столица переходит из рук в руки, как какая-нибудь Одесса при красных и белых. Никто даже не знает, где находится полковник, только, может быть, его сыновья. Но не всегда понятно, где находятся и сыновья полковника.

Разве такое бывает, когда большая часть населения сыта, довольна, живет лучше, чем во всех соседних странах? У нас вот принято говорить, что сытость, пришедшая в Россию вместе с нашим собственным подполковником, препятствует развитию протестных настроений и вообще гражданского общества: сытые — равнодушны.

Ан вот же, всякое бывает. Когда сам полковник и его дети подрабатывают консалтингом в нефтяных проектах, когда у одного из сыновей в Лондоне особняк с бассейном и кинотеатром за 10 млн фунтов, жизнь в стране держится на взятках не меньше, чем на официальной системе управления. Такое даже сытому народу не очень нравится.

А если полковник откровенно сумасшедший и это заметно не только его аудитории в ООН, когда он с трибуны снисходительно называет Барака Обаму «сыном»? Что делать, если некоторая неадекватность полковника очевидна и его подданным? В какой-то момент они перестают сыто посмеиваться и задумываются, какие проблемы может создать им не вполне ориентирующийся в реальности лидер. Более того, у них даже могут возникнуть сомнения, что он оставит правильное наследство на тот день, когда нефть неизбежно кончится, и на жилье, образование и всяческие социальные блага начнет остро не хватать денег, как у соседей. Ведь в стране, где полковник и есть единственная власть, а заодно закон, конституция и свобода — все в одном лице, некому больше заботиться о наследстве.

Нет, я вовсе не хочу сказать, что вместо слов «Ливия» и «Каддафи» можно даже условно вписывать «Россия» и «Путин». Ни в коем случае нельзя. Социальные достижения наших властей скромнее, чем у ливийских.





×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.