Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Главное

#Суд и тюрьма

На границе фуры ходят хмуро

22.06.2009 | Митяев Александр , Савина Екатерина | №24 от 22.06.09

Корреспонденты The New Times из Брянска - с полей "молочной войны"
Брянск — российско-белорусская граница — Минск: корреспонденты The New Times побывали на полях «молочной войны»
Российско-белорусская граница : умный «Горку» обойдет


40-летний Евгений Тарасов провел почти всю жизнь за рулем на трассе Москва—Минск. 11 июня его фуру с белорусскими номерами вместе с такими же 15-ю длинномерами таможенники не пустили на территорию России. «Мы гоним самую разную «молочку», от сухого концентрата до сыра, — рассказывает дальнобойщик. — Лютовали ваши таможенники страшно, мариновали нас два дня, а на третий развернули обратно: «Ветеринарного свидетельства на провоз товара мы вам не выдаем». Продукты пропали. Так обидно было, что хотелось все бросить».

На границе фуры ходят хитро
Евгений рассказал эту историю корреспонденту The New Times спустя неделю, 18 июня, когда «молочная война» вдруг закончилась и на Красной Горке (пограничный пункт на трассе Москва—Минск) таможенники перестали «лютовать». В этот день Евгений снова перевозил свой молочный груз и, оказавшись на границе в 9 утра, уже в 12 он гнал по Минке в сторону Смоленска.

«Устные рекомендации задерживать груз с молоком действительно были, — рассказал на условиях анонимности один из сот­рудников таможенного пункта Красная Горка. — Но самые хитрые могли спокойно объехать наш пункт. В 30 километрах есть объезд через пункт
Красный, там почти никого не досматривают и очередей не бывает. Только дорога разбитая и крюк приличный надо делать».
Корреспонденты The New Times, приехав на таможенный пункт Красный, увидели вместо пограничного столба пустой ящик из-под пива и усеянную, как после бомбежки, воронками дорогу. Из будки (в 5 метрах от пивного ящика) тоскливо выглядывал пограничник в кислотного цвета оранжевом жилете. Нашему «Пежо» с московскими номерами таможня, даже не проверив документы, дала добро, впрочем, как и следовавшему за корреспондентами водителю польской фуры Войцеху. «Я вообще железо возить в Польшу, — сказал на ломаном русском дальнобойщик. — Но ваши русские сказали, что тут проблема может быть из-за какого-то молока. Посоветовали ехать в объезд и на всякий случай иметь при себе несколько купюр по 100 рублей».

Братья белорусы
У жителей приграничных деревень свое понимание конфликта. «У нас с белорусами никогда никаких проблем не было. И границу перекрывать не имеет смысла — все равно все знают, где ее можно не только перейти, но и проехать без досмотра, — рассказала The New Times жительница деревни Бодуны (20 км от границы). — Другое дело, что сами белорусы перестали к нам приезжать. Вот еще год назад они нам помогали кормовую траву сеять. У них сеялка специальная есть, а нам вручную приходится. За небольшую плату они нам экономили кучу времени. Но говорят, что Лукашенко запретил нам помогать, вот больше и не приезжают».

А вот директор совхоза в приграничном белорусском селе Лядово Александр Черкасов о молочном конфликте даже не слышал. Как поставлял 8 тонн молока в сутки на местный молочный комбинат, так и поставляет. «О том, что там политики затеяли, даже не думаю, — говорит Черкасов. — А с Россией мы и так не работаем, у нас своих заказов хватает».

Один в поле — воин
У председателя СПК* * Сельскохозяйственный производственный кооператив. «Миганово» в Краснинском районе Смоленской области Владимира Климовского в хозяйстве 180 российских коров и несколько белорусских тракторов и комбайнов. «Запчасти для техники мы берем за границей, — улыбается председатель. — У них там давно новые тракторы, а старые российским соседям отправляют. Они-то и помогают нам выживать. Кредит, чтобы купить новую технику, получить очень сложно. Я бы давно ушел на пенсию, но народ меня выбрал, значит, доверяет. Вот и крутимся». В районе
Климовского уважают, говорят, что только благодаря таким, как он, на селе осталась хоть какая-то работа. В «Миганово» трудятся 22 человека, доярки и механизаторы получают летом по 15–20 тыс. рублей, в среднем за год выходит 5–6 тыс. в месяц. Молоко он продает смоленскому молочному комбинату «Роса» по цене 8 руб. 20 коп. за литр высшего сорта. Хватает на то, чтобы «выжить». Это слово Климовский повторяет часто, а потом почему-то виновато улыбается сквозь усы. Напоследок председатель совхоза не выдержал: «А вот в Белоруссии порядок, там Батька своих поддерживает. Почему у нас-то все не так? Вот построить бы здесь завод по переработке молока в сухое, тогда и никакое белорусское бы не потребовалось».

Наша хата с краю
«И Климовского, и меня душат монополисты, олигархи, которые скупили заводы и теперь искусственно занижают цены на молоко, — жалуется депутат районной Думы Краснинского района Нина Терещенкова. — Взять ту же «Росу», скупающую у нас молоко за бесценок. А куда нам деваться? Продавать-то больше некому. Смотришь по телевизору: Путин по заводам ходит, хозяйствам, новую технику трогает, а вот его бы к нам привести, показать, как люди живут». Рабочее депутатское место Терещенковой в деревенском доме у столбика 433-го километра трассы Москва—Минск. В этом же домике находится сельпо, в котором есть все самое необходимое для жителей деревни — крупы, консервы, немного колбасы, крепкое пиво в пластиковых бутылках и молоко.
В деревне Терещенковой самый расхожий товар — скотина. Люди стараются от нее избавляться. В 90-е в области было 15 тыс. голов, сейчас с трудом тысячи три наберется. «Я уже и губернатору говорила, но он-то что сделает? — рассуждает депутат. — Была идея гнать наше молоко дальше Смоленщины, но для этого нужны рефрижераторы, а на что мы их купим? Вот ты в своей Москве давно настоящее молоко пил? У вас ведь одна синтетика. Для нее и холодильник не нужен, там киснуть нечему».

На главной странице фото Владимира Климовского, председателя СПК "Миганово"

×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.