Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Column

#Только на сайте

Наказать клеветников

23.06.2011 | Шендерович Виктор | № 21 (206) от 20 июня 2011 года


Так! Я что-то не понял.

Если предоставленный Натальей Васильевой документ не является подлинником, он является фальшивкой, не так ли?

Стало быть, в руки Следственного комитета попал вещдок, свидетельствующий о попытке неких, частично неустановленных лиц оклеветать российское правосудие и российскую власть в целом! Попытке, надо заметить, вполне удавшейся, потому что, по данным социологов, две трети россиян считают Ходорковского политическим заключенным, а премьер-министра Путина — прямым участником этой коллизии.

Ах, злые языки страшнее пистолета!

Как неприятно, должно быть, оправдываться, когда ты невиновен, а все тычут в тебя пальцами и говорят: каков подлец, изнасиловал правосудие, упрятал в тюрьму политического противника и теперь боится, что тот выйдет на свободу! И каково должно быть ходить меж людей честнейшему судье Данилкину, вынесшему судебное решение согласно закону — и оклеветанному молвой, публично названному тряпкой и трусом! И как ужасно (должно быть) живется главе Мосгорсуда Егоровой, чья белоснежная репутация весталки в храме Фемиды сменилась (впрочем, давно) репутацией бывалой лубянской бандерши…

Одним словом, беда честным сердцам и ущерб державе.


…а тут государственный заговор, клевета на группу высших должностных лиц, а следователь, вольтер эдакий, рассуждает о праве каждого человека иметь свое мнение…


И вот, наконец, нежданно-негаданно у правосудия появилось прямое доказательство клеветнического заговора: подложный приговор! Известен как минимум один участник заговора — бывший секретарь Хамовнического суда Наталья Васильева; это через нее заговорщики пытались оклеветать судебную систему и высших должностных лиц РФ — и воспрепятствовать правосудию!

И что же? Допросили и отпустили? Всего-то?

Странный либерализм.

То прокуратура-матушка, заодно со всей судебной системой, гоняет по избе сапогами правозащитников и лепит два года лагерей Мохнаткину, не в добрый час шедшему мимо Триумфальной, а тут разветвленный государственный заговор, упорная, много лет напролет, клевета на группу высших должностных лиц, немыслимый моральный ущерб им и Родине, а следователь, вольтер эдакий, рассуждает о праве каждого человека иметь свое мнение…

При чем тут мнение, дядя? Васильева принесла черновик приговора! Это не мнение, любезный. Это либо подлинник, либо подлог!

И поскольку мы договорились, что это подлог, то за допросом должна последовать как минимум очная ставка Васильевой и судьи Данилкина, по результатам которой честь судьи Данилкина будет блестяще восстановлена, а злоумышленница Васильева, пойманная на лжи и противоречиях, сама пойдет под суд…

Ибо как же это: не представляется возможным установить происхождение документа? А экспертиза бумаги, а шрифт? Принтеры отличаются друг от друга, как отпечатки пальцев. Где печатался подложный приговор? Небось у Клювганта? Или у Шмидта? Проверить обоих. А еще враги говорят, что Данилкина возили куда-то перед вынесением приговора — так у него небось алиби есть… Или нет?

Как вообще насчет перекрестного допроса?

Всему вас учить.

А мотивы? У клеветника должны быть мотивы — личная неприязнь или алчность. Личной неприязни вроде не было, стало быть, проплатили Васильевой, иначе чего это она вдруг, ни с того ни с сего? Проплатили, конечно! Не иначе, кровавые деньги Ходора…

Как проплатили? Счета на Кипре? Пара центнеров нала? Надо найти.

Обязательно надо найти, дорогая прокуратура! Или хотя бы сделать вид, что вы ищете и подробно проверяете все обстоятельства этого важнейшего для страны дела… Хотя бы для того, чтобы все мы (ну не все, ну хоть кто-то) поверили, что история, рассказанная Васильевой, — ложь.

Потому что иначе получается, что это правда.

А именно так и получается.






×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.