Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Деньги

#Суд и тюрьма

Свет в конце июня

23.06.2008 | Докучаев Дмитрий | № 25 от 23 июня 2008 года

Яков Уринсон — The New Times

Я С 1 июля один из крупнейших энергетических холдингов мира РАО «ЕЭС России» прекращает свое существование. Как будет дальше работать энергосистема страны? Не столкнется ли население с массовыми авариями в сетях, веерными отключениями и неконтролируемым ростом цен на электричество? Об этом в интервью The New Times рассказывает первый зампред правления РАО ЕЭС Яков Уринсон

Яков Моисеевич, сейчас, когда осталось всего несколько дней до конца существования РАО ЕЭС, считаете ли вы, что цели, которые ставились при обсуждении реформы энергетики, достигнуты?

Стакан, как известно, в зависимости от точки зрения или наполовину пуст, или наполовину полон. Тем не менее за 10 лет в отрасли проведены практически все самые главные преобразования. Нам удалось фактически из Министерства энергетики, каким РАО был до того, сделать нормально работающее акционерное общество с корпоративным управлением и прозрачной экономикой. Удалось решить проблему неплатежей: 10 лет назад платежи составляли лишь 15–20% от отпущенной электроэнергии. И когда мы начали требовать 100-процентной оплаты, по стране покатились акции протеста, чучело Чубайса жгли… Наведя порядок в компании, мы провели столь необходимую для отрасли реформу, сделав энергетический рынок понастоящему конкурентным.

Смерть ради жизни

Зачем вам с Чубайсом потребовалось ликвидировать компанию?

Другие естественные монополии — «Газпром», РЖД — прекрасно себя чувствуют… На недавнем Петербургском экономическом форуме глава одной из крупнейших мировых энергетических компаний спросил меня ровно это: «Менеджмент всех естественных монополий борется за свое сохранение. А вы лет 5 боретесь с государством, чтобы вас уничтожили. Зачем?» Дело в том, что без ликвидации РАО ЕЭС на рынке невозможна настоящая конкуренция. Ведь все компании, все АО-энерго были дочками РАО ЕЭС. А внутри каждой АО-энерго — и сети, и генерация, и сбыт, и ремонт…. Да, в глубине души нам было ужасно жалко: после того как мы все отладили, раскрутили, когда все уже начало работать как часы, теперь нужно ликвидировать всю эту энергетическую «вертикаль». Но надо четко и ясно понимать, что иначе российская энергетика просто погибла бы.

Так уж прямо и погибла?

Судите сами: в 90-е годы инвестиции в отрасль практически не шли. Ясно, что никакой здравомыслящий инвестор не пойдет в компанию, в которой непонятно как, куда и почему тратятся деньги. И даже если инвестор деньги вложил, он их вряд ли сможет «отбить», потому что цены на электроэнергию устанавливало государство. Мало того, оно еще и говорило, с кого получать деньги за отпущенную электроэнергию, а с кого — подождать: с правительства Москвы или с правительства Чечни, с алюминиевого завода или с какой-нибудь захудалой фабрички… А коэффициент износа оборудования доходил до 80%. За счет одних государственных инвестиций проблемы было не решить, даже если весь Стабфонд на это потратить. Постепенно деградация электроэнергетической системы дошла бы до предела.

Не случится ли ремонополизация отрасли, поскольку энергетические активы купили «Газпром» и другие крупные государственные либо близкие к власти компании…

Уверен, что никакой ремонополизации не произойдет. У нас создано сейчас на рынке 20 территориальных и оптовых генерирующих компаний. И они просто обречены конкурировать между собой. Конечно, на рынке еще будет происходить реконфигурация: продажи, объединения, обмены активами. Но посмотрите: сегодня каждая структура, которая владеет энергетической компанией, — это или потребители, или производители сырья. Они же между собой конкурируют. А как показывает недавний опыт несостоявшегося альянса между «Газпромом» и СУЭК, тем, кто конкурирует на одном рынке, договориться на другом практически невозможно. Так что у нас на сегодня ситуация почти идеальная: самая большая доля на рынке у «Газпрома», но она при этом составляет всего 20%.

Инвестиции — это главное

Но не приведет ли исчезновение «вертикали власти» в энергетике к увеличению числа аварий?

Суть реформы в том, что мы демонополизировали производство и сбыт электроэнергии. И сохранили монополию там, где она необходима, — в национальных и распределительных сетях. Далее: на 100% государственным остается диспетчерское управление. Сейчас создана компания, которая называется «Системный оператор», и ее руководителю подчиняется все: центральное диспетчерское управление в Москве, региональные диспетчерские управления и даже местные управления («щиты» — как их называют энергетики). Так что вертикаль, которая здесь, в отличие от политики, необходима, она не только сохранена, но и упрочена. Что касается аварий, то надо понимать, что энергетика — сложная система, на ее безопасность влияет не только производитель, но и потребитель. Поэтому в электроэнергетике надежность — особая категория. А она впрямую зависит от инвестиций. Теперь цифры: благодаря реформе отрасли в нее удалось привлечь €21,6 млрд. По нашим оценкам, до 2012 года в отрасль придет ?119 млрд, из них доля государственных инвестиций всего лишь ?5,2 млрд.

Говорили, что конкуренция приведет к снижению цены на электроэнергию. Но сейчас чаще слышно совсем другое: электроэнергия у нас недооценена, и платить за нее надо много больше…

Как только заработал рынок электроэнергии, в течение трех лет (2004–2006 годы) индекс роста тарифов на нее был ниже индекса инфляции. То есть реально электроэнергия дешевела. Но тарифы у нас до сих пор устанавливало государство — один раз в год и для каждого региона. В реальной же жизни спрос на электроэнергию где-то повышается, где-то падает, где-то холодная зима, где-то теплая, где-то новое производство ввели, где-то старое остановили… А тариф уже установлен. В результате ни производитель, ни потребитель не заинтересованы в том, чтобы экономить электроэнергию. А сейчас уже 35% электроэнергии продается на рынке, а к 2011 году будут все 100%. В результате мы имеем то, чего не мог добиться СССР никакими методами — ни кагэбэшными, ни партийными, ни госплановскими, — оптимальную загрузку электростанций. И цена в течение дня реально реагирует на соотношение спроса и предложения. А значит, появляются реальные шансы на снижение тарифов.

Почему же они растут, причем быстрее инфляции?

Именно потому, что многие годы в электроэнергию не вкладывалось ничего. Если бы не было рынка, тарифы росли бы еще быстрее.

Почем кресло Чубайса?

Что будет с людьми, которые трудились в головных структурах РАО, а со 2 июля, как я понимаю, станут безработными?

За последний год мы добились от совета директоров принятия двух программ — компенсационной и мотивационной — общей стоимостью миллиард рублей. Суть этих программ в том, что люди теряют работу (а у нас только в главном здании работают 1200 чело- век) не потому, что трудились плохо, а наоборот, — потому что трудились хорошо. Поэтому мы выдаем им не два оклада, как положено по закону, а до пяти окладов. Кроме того, мы понимали, что лучших специалистов — финансистов, бухгалтеров, корпоративщиков — у нас начнут перекупать, спрос на них огромный. И для них мы установили, что каждый, кто доработает до 30 июня, получит вторую полугодовую зарплату. И тем самым мы примерно 250 самых ценных сотрудников удержали в компании до конца. Что будет с этим шикарным зданием (на проспекте Вернадского) после 1 июля? Мы создали проектный центр, который еще будет работать здесь до конца года, полностью завершая деятельность РАО ЕЭС. В нем остаются 137 человек во главе с вашим покорным слугой. Мы должны сделать всю бухгалтерскую отчетность за первое полугодие 2008 года, вступительные балансы, разобраться со всеми налогами, передать имущество. Федеральная сетевая компания — наш преемник — взяла все то имущество, что ей нужно. Мы разрешили нашим сотрудникам купить то имущество, которым они пользовались, в соответствии с оценкой специальной комиссии. Я сам, например, купил свой компьютер, маленький сейф и эмблему РАО ЕЭС, которая висит в одной из комнат. Ну а все остальное мы выставили на открытый аукцион. Конечно, первоначально была идея продавать именное имущество. Но потом мы подумали, какой ажиотаж поднимется, к примеру, вокруг продажи кресла Чубайса, и решили от этого отказаться. Ну а все, что не продастся, мы в качестве благотворительного взноса отдаем в военные части, детские сады и так далее.

Злые языки утверждают, что топменеджеры компании себя не обидели, позаботились о фантастических бонусах…

В 2003 году, когда почти никто не верил в реальность реформы РАО ЕЭС, по предложению наших миноритарных акционеров было совершенно официально принято решение о выделении опциона менеджменту. «Миноры», которые хорошо понимали ситуацию, хотели, чтобы менеджмент был заинтересован в успехе дела. На эти цели был выделен 1% акций компании, которые мы могли приобрести по тогдашней цене — 29 центов за акцию. При этом мы рисковали: покупали акции на свои деньги (я, например, брал большой кредит в банке), и если бы реформа провалилась, то акции бы обесценились и деньги пропали. Сейчас, при закрытии рынка, акции РАО стоили $1, а на максимуме доходили до $1,4. Так что мы оказались в выигрыше. Одна из центральных газет даже подсчитала, сколько именно миллионов каждый из нас получит. После чего мне стали разные бандиты звонить с требованием «отстегнуть».

Где собираетесь работать?

Я с 1989 года — профессор Высшей школы экономики. И даже в самые тяжелые времена работы в правительстве я там читал лекции. Я пока остаюсь членом совета директоров некоторых наших энергокомпаний. Ну и в последнее время я получил достаточно серьезные и интересные предложения войти в советы директоров некоторых иностранных энергетических компаний. Так что без работы я не останусь.

Яков Уринсон родился в сентябре 1944 года. В 1966 году окончил Московский институт народного хозяйства им. Плеханова. Доктор экономических наук. 1972–1991 годы — работал в Главном вычислительном центре Госплана CCCР. 1991–1994 годы — глава Центра экономической конъюнктуры. 1994–1997 годы — первый замминистра экономики РФ. С марта 1997-го по сентябрь 1998 года — министр экономики РФ и одновременно до апреля 1998-го — заместитель председателя правительства РФ. С января 1999 года — главный эксперт РАО «ЕЭС России». В январе 2000 года назначен заместителем председателя правления РАО «ЕЭС России». Одновременно с апреля 2001 года — член советов директоров ряда энергетических компаний, председатель Негосударственного пенсионного фонда электроэнергетики.
17 июня должно было со стояться собрание членов некоммерческого партнер ства «Совет рынка», на ко тором предполагалось из брать руководство и внести изменения в устав, необхо димые для реализации его контрольных функций на рынке мощности. Вместо этого премьер Путин провел совещание с руководством отрасли, на котором фак тически переложил всю от ветственность за ее будущее на Минэнерго.


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.