Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Без политики

Почтенное старье

10.06.2011 | № 19 (204) от 06 июня 2011 года


60-1.jpg

Почтенное старье. Вещь с историей, как старый пес, много чего повидала, но молчит. Такие тряпки и аксессуары, часто вообще не известной в России «породы», в Европе и США становятся предметом культа. За что западные модники так уважают винтаж и все, что связано с традицией, — выяснял The New Times

Это было приятное кафе — уютное, чистое и теплое. Я повесил свой старый дождевик на вешалку, чтобы он просох, положил видавшую виды фетровую шляпу на полку поверх вешалки и заказал cafе au lait. Официант принес кофе, я достал из кармана пиджака блокнот и карандаш и принялся писать.

Эрнест Хэмингуэй. «Праздник, который всегда с тобой»

Наши богатые любят, чтобы вещь была однозначно роскошной и дорогой. Поэтому в 90-е, когда развалился СССР, дизайнер Джанни Версаче стал иконой жизни в стиле люкс. Говорят, на курорте в Марбелье есть вилла неких русских, с ног до головы упакованная в Versace — от обоев и подушек до стаканов и ложек. Такая вот преданность идеалам тех времен.

Неуловимая роскошь

В эти самые 90-е, когда здесь все только начиналось, от итальянских костюмов до негосударственного телевидения, один знакомый летел в Канн на фестиваль. Летел не впервые, но каждый раз открывал новый дивный мир. И вот он заметил, что европейцы, пассажиры первого класса, выглядят как-то иначе. Дорогая одежда, серьезные часы, элегантные сумки, но никаких прада/гуччи. Что-то в них было такое… В общем, неуловимая роскошь.

60-2.jpg

Чуть позже в Россию пришел глянец и рассказал, что надо носить, есть и пить. Но дальше имен, которые мы все узнали из фильма «Красотка», он не продвинулся. Видимо, эстетический ориентир модных рецензистов крепко зацепился о героиню Джулии Робертс.

А ведь на самом деле в мире есть очень много брендов с грандиозной репутацией, уважаемых, культовых — и очень дорогих, о которых никогда не пишут русские журналы. Мало того, журналисты, ну как будто пыльной эрмесовской «Биркин» по голове шарахнутые, на самом деле и понятия не имеют обо всех этих марках, которые уже давным-давно для Европы — отличительный знак хорошего вкуса.

Вот, например, «Бридж». The Bridge Leather. Эта флорентийская фирма продается в Москве, и ее, наверное, кто-то даже сильно любит. Но очередная сумка может сделать сенсацию на американском ebay**Крупнейший интернет-аукцион, на котором можно купить все: от фотографии до мамонта, скелет которого был продан за £61 тыс. в 2004 году., а у нас о ней никто не говорит с придыханием. На иностранных аукционах Bridge отрывают с руками — и новый, и старый, и засаленный, и рваный. Причем старый не сильно дешевеет — если, конечно, в хорошем состоянии.

The Bridge Leather делает потрясающие сумки в основном из классической коричневой кожи — и багаж, и портфели, и дамские, и рюкзаки. Кошельки, ремни, сумки. И чем старше сумка, тем она почетнее, потому что ничего нет лучше дорогой взрослой кожи со следами множества перелетов.

60-3.jpgВинтаж в моде и дизайне
это оригинальная вещь предыдущего поколения, то есть не моложе 20 лет, но и не старше 20-х годов прошлого столетия. Уже в момент создания она должна была быть «последним писком» моды. Для определения ее состояния есть несколько терминов: от высшей оценки — mint (не была в употреблении вообще) до good — носить можно, но есть существенные дефекты, которые невозможно исправить.

А уж Lottusse точно никто у нас не знает, хотя это прекрасная испанская марка для самых капризных модников. Lottusse тоже делает сумки и багаж, а их особая притягательность или, как любит выражаться молодежь, «моджо» в том, что продукты выглядят будто бы немного кустарно.

Обаяние этих брендов в том, что все они — не часть большой индустрии, а гордые независимые имена. Все это выросло из деревенских промыслов, из местечек, где оказывался какой-нибудь энтузиаст, который хотел сделать лучшие ботинки или лучшие ремни.

Например, Lottusse 130 лет назад образовался на Майорке. Основатель марки Антонио Флукса, чьи потомки уже в четвертом поколении руководят этим семейным бизнесом, завел в своей мастерской такой порядок: каждый вечер каждый мастер заворачивал готовую пару ботинок в кусок ткани наподобие шарфа, чтобы на следущее утро придумывать что-то новое.

С самых разных островов, кстати, в большой мир пришли разные уникальные вещи — вроде твида с Харриса**The New Times № 8 от 7 марта 2011 года., который тоже переживал популярность не один раз. В местное производство вкладывали деньги — и не однажды разорялись. Но пока обычные домашние станки, эти чугунные махины, стоят у окон с видом на серый залив — твид останется тем же. И прелесть в том, что независимо от успеха и прибыли ткачихи с острова Харрис или сапожники с Майорки все равно будут делать свое дело.

60-4.jpgЛегендарная «Биркин» от «Эрмес»
Названа в честь английской актрисы Джейн Биркин, и причем совершенно случайно. В самолете из Парижа в Лондон ее соседом оказался Жан-Луи Дюма, президент дома Hermes. Продемонстрировав свою сумку, из которой вываливался ворох бумаг и фотографий, Джейн пожаловалась новому знакомому, что не может подобрать себе удобную «спутницу». Легенда гласит, что Дюма пообещал ей: «Я сделаю сумку, с которой вы никогда не расстанетесь». И выполнил задуманное.

Сейчас твид уверенно используют, если хотят сделать что-то значительное и дорогое. Прекрасная канадская марка с германским названием Ostba of Salzburg выпустила коллекцию очень соблазнительных сумок классического серого и бурого твида. Цены просто отвратительно высокие, но сумки — объект мечты. Такое ощущение, словно их целовали каждые пять минут, пока шили — настолько они лощеные, удивительно качественные.

Специальные коллекции из твида выпускает еще одна уникальная марка — Nigel Cabourn, названная по имени автора. Найджел уверенно существует вне недель моды, классических глянцевых журналов и прочей суеты, которая окружает «Дольче и Габбану», «Армани», «Джейкобса». Его вещи стоят ужасно дорого — от £400 до £1500 за куртку или пиджак, а носят их самые сведущие модники. Кабурн придумал интригующее сочетание винтажа (или псевдовинтажа), военной формы и традиционного английского стиля, который требует четкости линий и тщательной проработки деталей. Этот британский модельер уже сорок лет делает однотипные вещи, не обращая внимания на всякие там тенденции в модной индустрии. Его сумки с твидом — самые потрясающие. Его скромная коллекция ботинок — выстрел в лоб.

С одной стороны, подобные марки придуманы для очень состоятельных людей, которые избегают суеты и тщеславия высокой моды. И для тех, кому неприятен пафос больших магазинов, будь это даже лондонский «Хэрродс». Есть традиция лавки по соседству, портного, который обшивает одно поколение за другим. И в этом свое большое удовольствие — прийти в небольшую мастерскую, где покупал штаны еще твой отец.

Но сейчас вот это направление пошло в народ. Уличные модники не зря лучшие годы проводят в секонд-хэндах и благотворительных магазинах. Многие находят себе «старого друга» на каком-нибудь блошином рынке, благо и в Париже, и в Берлине, и в Лондоне они занимают чуть ли не целые кварталы. Парижский в Сент-Уане, который в народе называют «ле пюс» (мн. ч. от фр. la puce — блоха), обосновался у Клиньянкурских ворот еще в начале XIX века, когда это место было пригородом. Торговцев старьем за ночное копание в мусоре очень романтично прозвали «рыбаками под луной». Теперь в такие места, как и на Портобелло в Лондоне, часто заглядывают «рыбаки» от мира моды — дизайнеры и стилисты, надеясь выловить что-нибудь эдакое. Да и просто за вдохновением.

Винтаж для многих стал образом жизни. Это целая наука — не покупать новую одежду, если старая еще в отличной форме. Тем более в Европе в респектабельных семьях вещи не особенно любят выбрасывать. У них большие гардеробные, где хранятся хоть сумки, хоть тренчи — ровесники бабушек и дедушек. Все это создает традиции, которые в России не очень понятны.

Вот люди здесь с ума сходят по «Луи Вюиттон» — и сами не знают, почему. А суть в том, что эти сумки покупают раз и на всю жизнь (и необязательно представители высшего среднего класса), а потом отдают детям, те — внукам. Сумка пережила пару поколений — и она уже легенда. Хоть в Берлине, хоть в Лос-Анджелесе в каком-нибудь супермаркете Wal-Mart можно увидеть дряхлую старушенцию в жутких розовых штанах и с бигудями на голове, а из «Вюиттон» у нее небрежно торчит вязание.

Отсюда и возникает репутация, миф, а не просто потому, что так написали где-нибудь в Vogue.

Подмена смыслов

И вот стиляги перетряхнули семейные архивы, отыскали на базаре знаменитый рюкзак от Bridge — и уже все сходят с ума от этих нишевых брендов. Сейчас все зашло так далеко, что нет ни одной массовой марки (от Zara до Topshop), которая не выпустила бы свою версию стеганой куртки прямого силуэта Barbour. Эта фирма известна своими вощеными куртками, которые — что новые, что старые — выглядят совершенно одинаково. Но стеганые тоже очень популярны, на неделях моды все вдруг только их и носят. Barbour — это Англия, тоже дорого, а задумано для богатого пенсионера, который переехал в загородный дом. Если относиться к марке вполне серьезно, то это, конечно, тоска смертная. Но модники так ловко обыграли унылый английский образ — тут и панковские джинсы, и соломенные шляпы, и хипповые майки, — что все в едином порыве возжелали что-нибудь в таком духе.

Конечно, популярность не проходит даром. Burberry тоже была одной из тех скромных мастерских, где просто делали практичную и более-менее неуродливую одежду, пока компанию не настигла популярность — и, как водится, инвесторы. Аутентичные бренды уходят в большую мировую моду — и в этом есть своя красивая тоска, как расставание с детством, например. Неизбежно, но все же грустно.

60-5.jpgМишель Обама в винтажном коктейльном платье
посетила прошлогодний рождественский концерт в Вашингтоне. Приятно удивленные журналисты выяснили, что черное кружевное платье 1950-х годов с пышной юбкой было создано одним из самых популярных в свое время американских дизайнеров Норманом Нореллом, который умер в 1972 году. Они же пришли к выводу, что, судя по всему, это первый случай в истории страны, когда первая леди США появляется на публике в платье сэконд-хэнд, пусть и за $2500.

Тем более что массовое производство даже в нише роскоши все равно обезличивает и упрощает. И подменяет смыслы. «Лендровер» — это надежная и неудобная машина для землевладельцев, а не представительский автомобиль, который заявляет о статусе. Многострадальная «Биркин» от «Эрмес»  — женский портфель, в который положи хоть пару чугунных утюгов, он выдержит, — а не вечерняя сумка, которую носят в шелковых перчатках, чтобы, не дай бог, не залапать.

Вот когда уважаемые бренды приторговывают репутацией — на манер хрестоматийной разоренной аристократии, которая на базаре предлагает собственные титулы, — это уже неинтересно. История из культовой становится байкой для нуворишей и обрывается.

Наука тут в том, что в любом случае вещи — это просто вещи. Для кого бы их ни делали — они все равно не произведения искусства. По крайней мере те, с которыми мы идем в парк, в магазин или летим в самолете. Уделять им слишком много внимания — уже плохой вкус.



60-6.jpgТрадиционный английский стиль, консервативный и безупречный, в мужском костюме — это:
• сдержанные цвета — черный, синий, бежевый, серый и др.;
• полуприлегающий или прямой силуэт в деловом костюме;
• минимальная отделка, пуговицы небольшие в тон костюму;
• классические детали — карманы в рамку, с клапаном;
• открыты только шея, кисти рук и ноги ниже колен (если это бриджи);
• платочки на шее, в нагрудном кармане.







×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.