Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Культура

«Мы потому и выживаем, что все по приколу»

14.04.2011 | № 13 (198) от 11 апреля 2011 года


48-1.jpg

«У нас есть прекрасный ресурс — юмор». Почему независимый телеканал «Дождь» снял с эфира программу «Поэт и гражданин», куда девалось политическое искусство и необходима ли сегодня самоцензура — The New Times расспрашивал одного из участников популярного проекта

Еще до истории с «Дождем» было ощущение, что вы поступаете не по законам жанра. По законам жанра актер должен встречаться с Владиславом Юрьевичем Сурковым и говорить о хорошем и добром с президентом и премьером… Вы понимаете, что нарушаете правила игры?

Почему — нарушаю правила игры? Я играю.

Вы читаете c экрана политические, страшно сказать, критические тексты!

Это не политические тексты — это смешные тексты. А то, что не сошлось, так сказать, с работодателями, — так это у нас с Васей (Андреем Васильевым, в прошлом главным редактором газеты «КоммерсантЪ» ) не первый раз. В 93–94 годах на «Авторском телевидении» у Киры Прошутинской и Анатолия Малкина выходил «Новый понедельник», и у нас там была программа «Акт». Тоже их четыре вышло, а пятую мы сделали на тему «художник и власть». До этого были «художник и алкоголь», «художник и внешность» и другие. И вот пятая вышла «художник и власть», и нас зарубили на этом. Тоже непонятно — почему… Тогда еще почти была свобода, она заканчивалась как раз.

А сейчас почему? Что случилось-то?

Я вообще считаю, что эта история выеденного яйца не стоит. Это частушки, в общем — то, что я читал. Просто смешно. Ну, не прошел номер…

Прикольная история

Программа теперь вообще больше не будет выходить?

Я не знаю. Это к Георгию Ивановичу — я так Андрея Васильева теперь называю, он не любит, когда его называют Васей.

Идея проекта была его?

Идея возникла, когда мы сидели с ним на «Дожде», снимая новогоднюю программу. Вообще на «Дожде» очень хорошая атмосфера, как мне кажется. Кардинально отличается от всех остальных каналов, как «Взгляд» когда-то. Так вот в новогодней программе, где мы прощались с нулевыми годами, у нас много было больших людей: Геращенко, Касьянов, Бахмина, Куснирович, Мамут… А Дима Быков представлял литературу нулевых. Я уже раньше на сцене читал Диму Быкова, и мне очень нравилось, как он это делает — легко и ненатужно. Ну и я предложил: давай сделаем проект на «Дожде», ты будешь писать, а я в женских образах наших современниц читал бы стихи, «которые ты пишешь, Дим»… И вот когда придумали, а потом Георгий Иванович своим лучшим в менеджменте мозгом стал все это обосновывать, я сказал, что не буду одеваться женщиной: это мне предстояло раз в неделю приходить, гримироваться час… Тогда Георгий Иванович придумал брать больших поэтов и делать пародии. Ну какие политические? Если это политическая сатира — тоже ничего страшного.

Но ведь программу сняли?

Я не думаю, что так уж сняли. Там какая-то скорее эмоциональная вещь…

Наталья Синдеева в интервью «Афише» сказала, что это было ее решение — снять программу.

Естественно, хозяин — барин. А как иначе-то? Ну сняли, ну и что? Это же не финансовая история. Это прикол, а не работа.

48-2.jpg
Кадр из передачи, снятой с эфира. Михаил Ефремов в образе Евгения Евтушенко

По поводу программы «Акт» у нас тоже были ссоры на протяжении всех пяти выпусков. Я не хотел одно, Георгий Иванович — другое. Почему ее закрыли, тоже было непонятно, потому что она не затрагивала политику… ну только так, чуть-чуть. Но ее убрали, и вообще убрали весь этот канал… Так что мы теперь как критики власти переживаем с Васильевым второе рождение.

Придать форму хаосу

Из «Поэта и гражданина» что-то еще снимали?

Сняли по обоюдному решению «Золотую рыбку» по Пушкину: читать это было хорошо глазами, а исполнять — неинтересно. Мы не стали даже записывать. Встретились, я прочитал... По-моему, Наташе тоже не понравилось тогда. В журнале «Коммерсант-Власть» это было опубликовано, а на «Дожде» я читал в тот раз другое. Понимаете, я не считаю это выпадами против власти. Собака лает, караван идет — они всегда могут это сказать. А если этого не будет, то тогда ну совсем атас. У нас же народ лингвистический, мы только потому и выживаем, что все по приколу. И надо сказать, что мы заставили народ писать стихи. Народ в интернете пишет стихи! Кайфуха какая. Это сразу придает форму всему этому хаосу.

Как вы узнали о том, что программу не будут ставить?

Я пришел записывать, мне дали текст, и главный режиссер Вера Кричевская сказала честно… и Наташа пришла и честно сказала, что она побаивается. Я говорю: «Ну, давай запишем, потому что смех важнее. Будет просто смешно…» Текст уже изменили. И мы даже еще там что-то изменили, чтобы помягче пройти какой-то острый поворот. Я записал, поехал домой, на другой день мне сказали… Я Георгию Ивановичу позвонил, он говорит: «Все, молчи, ты Петрушка на масонской свадьбе» (это он мне такое прозвище придумал). Ну и слава богу, потому что я человек невыдержанный, эмоциональный, и не надо меня туда пускать.

Чего в этом тексте можно было испугаться?

Я предполагаю, что слишком жестко говорится о президенте устами героя стихотворения. И президент мог бы обидеться…

А вы не помните, как герой вашего стихотворения на одной из пресс-конференций подчеркнуто продемонстрировал, что он с президентом на «ты»: «Слушай, давай согласуем, давай посоветуемся», — тогда как президент к нему — на «вы»: «Знаете, надо переговорить. Давайте подумаем». Это было всему миру показано.

Он же шутит, у него просто юмор такой — жесткий черный юмор. Это тот юмор, который принят в определенных кругах. Любят генералы, полковники вот так вот жестко пошутить. Это человек такого склада, он так себя ведет. Мне кажется, что они достаточно разумные люди — по всем их поступкам. Они же всё разумно делают — всё. Причем разумно именно вот так, до холодности.

И что будет дальше?

Мне кажется, что Дмитрий Анатольевич будет дальше президентом.

А Владимир Владимирович что будет делать?

Владимир Владимирович будет премьер-министром работать. Это очень сложная работа, вся страна на нем. Интереснейшее время будет.

Вам интересна политика?

Это не политика.


Смотрю футбол, потому что там что происходит — то и показывают


Это у вас наследственное?

Ну конечно, наверное, наследственное. Я запрещенные книжки читал уже лет в 12–13. У Олега Николаевича были эти книги. В 13 лет я прочитал «Загадку смерти Сталина» Авторханова, «Архипелаг ГУЛАГ»… Я не «политический». Я смотрю какие-то программы — не «Время», правда… Я в газеты иногда заглядываю, но в основном — футбол. Смотрю футбол, потому что там что происходит — то и показывают. И об этом же говорят.

Ходить или не ходить?

Сейчас опять принято, чтобы деятели литературы и искусства приходили поболтать, посоветоваться с первыми лицами страны.

Это происходит всегда и везде.

А в России как-то было принято людям духа подальше держаться от власти.

Нет, Пушкин гулял с царем.

Кто-то гулял, а кто-то нет.

И сейчас кто-то не гуляет.

Вы были на таких встречах?

Нет. Зачем? Я не занимаюсь ничем таким, что мне нужно активно пробивать. У меня есть сестра Настя, которая занимается театральным фестивалем: она привозит в Москву, когда ей удается собрать деньги, провинциальные театры. В таких случаях нужна поддержка. Наверное, иногда, если нужно, я мог бы… но никуда не ходил пока.

Рассказывают, что актеры, музыканты, режиссеры участвуют в правительственных мероприятиях или подписывают приятные власти письма, потому что иначе не пустят на телевидение, а на телевидении надо появляться, иначе не будет корпоративов, заработков и т.д. Это правда?

Я не думаю, что это так, — слишком глупо из-за этого подписываться. Я думаю, что есть какие-то бизнесы… У нас же страна кумовства и семейственности. Это те же капилляры, кровь так ходит. У каждого своя очевидная причина. Другое дело, что это наивно, эти письма — они откуда-то из прошлого возникают. Но я вам честно скажу: в том, что кто-то куда-то ходит, я не вижу ничего такого. Люди помощь получают.

Вы разве не помните полемику, которая шла по поводу Шевчука? Как его многие ругали за то, что он на встрече с Путиным позволил себе спросить про «Марш несогласных»?

Почему? Все ждали, что он спросит, он и спросил. Другое дело, что там остальные все сидели и молчали. Я не сужу. У меня своих грехов хватает… Помните, что было написано на вратах Телемской обители: «Делай всяк, что хочет». Я это понял, честно говоря, на фильме «Когда я стану великаном» — он меня многому научил в том, что касается отношений с начальством. Я, знаете, что предлагаю? Есть такая программа — «Деньги на «Дожде», и вот писать туда стихи про слияние-поглощение. «И 800 ушло туда, 400 — сюда». Вот тогда уже можно бояться… В этом проекте (на телеканале «Дождь») самое дорогое, что утром в газете, вечером — в куплете. Он живой должен быть. А когда начинается вот это — давайте тут строчку поменяем, давайте там — он уже перестает быть живым, а становится именно проектом, структурой.

Как победим?

Вам никогда не звонили, не говорили: заигрался? Или: ты куда лезешь?

Ну почему же. «Смотри у меня», — сказал мне с доброй улыбкой на лице Ваня Демидов**Бывший руководитель «Молодой гвардии «Единой России», ныне сотрудник Управления внутренней политики администрации президента.. Недавно были посиделки бывшей нашей так называемой молодежной секции в Доме актера, и там мы вместе сидели. Я говорю: «Боже мой, Вань, это же шутка. Мы же шутим». Ну, они же там тоже шутят, типа — давайте мы расстреляем… Надевают маски Лимонова, Алексеевой или кого-то еще. Это у них шутка. И у нас шутка. Давайте, говорю, шутить, у нас есть прекрасный ресурс — юмор.

Куда девался политический театр?

Есть Театр.doc. Насколько я знаю, там играли пьесу про Магнитского, по его письмам и материалам дела.

В советское время тоже существовал Театр на Юго-Западе. Но при этом был МХАТ, был «Современник», которые не боялись говорить правду.

Я думаю, это потому, что та власть, с которой надо было полемизировать, была перед ними. И больше ничего, кроме этой власти, не было. Перед ними не было лучших образцов американского, английского театра. Ну, «Гамлета» привозил Питер Брук когда-то, и они помнили потом об этом 20 лет. Потому все и были заточены на политику, что это единственное, что было. А сейчас все открыто. Сейчас молодые люди не только на политику задвинули, но и на то, что происходит. Они говорят: лучше я вот так попробую или так. У них есть выбор, которого не было тогда. Они имеют право быть аполитичными при таком выборе.

То есть политический театр, каким «Современник» был в свое время, не нужен?

Вспомните сериал «Школа». Замечательное художественное произведение, где есть попытка найти сегодняшний язык. Нужны пьесы, а их мало. Вот если будет хорошая драматургия — будет острый современный театр.



48-3.jpg
«Я же не обещала быть площадкой для выражения какой угодно критики» 
(Из интервью гендиректора телекомпании «Дождь» Натальи Синдеевой Олегу Кашину (afisha.ru, 4.04.2011)

«…Когда запускался проект, мы обсуждали с Быковым, что стихотворения, конечно, всегда будут редактироваться по разным причинам: и по формату, и по количеству строчек, и по жанру. Заказчик имеет право вносить изменения, но, конечно, по согласованию с автором. И так все стихи, которые вышли, так или иначе редактировались. Андреем Васильевым, самим Быковым, где-то нами самими — это всегда взаимный процесс. Когда я получила первую версию этого стихотворения, то сразу, прочитав его, поняла, что никогда не поставлю это стихотворение… Потому что оно переходит границы допустимой критики для данного проекта.

Я прочитала это стихотворение и представила свою эмоцию, если бы это было написано про меня. Если высмеиваются не мои поступки на должности директора компании, а задеваются мои личные качества, моя личная жизнь. Я, как публичный человек, должна быть готова к разным оценкам, но это не значит, что я в броне и не обиделась бы. И не понимаю, почему такая реакция в соцсетях… Я же не обещала быть площадкой для выражения какой угодно критики и чьих-либо представлений о том, что прекрасно, а что нет, что выходит за рамки приличия, а что нет. И это всегда мое решение. Ведь до этого были гораздо более жесткие стихи, но высмеивались в них поступки.<…>

Это какая-то неправильная информационная среда, в которой мы все находимся, если нас считают оппозиционным каналом.<…>

Я строю бизнес, для которого популярность у аудитории является ключевым фактором. И это та аудитория, про которую я понимаю, — аудитория активная, деятельная, думающая, обеспеченная, которую мне надо будет продавать рекламодателю… Мы строим телеканал, который работает на креативный класс, на опиньон-мейкеров. Мы поняли, что им больше всего интересны новости, — и мы стали двигаться в этом направлении. Просто на ощущении, на интуиции. А если новости, то там все: и политика, и социалка, и экономика. Да мы и не стали политическим каналом.<…>

Сейчас вся свобода-несвобода находится внутри меня».






×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.