Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#История

#Суд и тюрьма

Защита Берлина

01.06.2009 | №21 от 01.06.09

Философ, который оправдал свободу
Пророк в чужом отечестве. 6 июня исполняется сто лет со дня рождения одного из крупнейших мыслителей XX столетия Исайи Берлина — теоретика либерализма и защитника свободы, которого почти не знают в стране, где он родился

Он был уроженцем Российской империи, но покинул ее, лежащую в руинах, еще в юном возрасте и навсегда, и то же самое без особой натяжки можно сказать о либерализме. Исайе Берлину было одиннадцать, когда его семья эмигрировала в Англию. В этом году ему исполнилось бы сто лет.

Одно время Берлин, учившийся в Оксфорде, подумывал о карьере философа в широком смысле, но этим планам, судя по всему, положила конец встреча с Людвигом Витгенштейном,¹ публично окоротившим вундеркинда.² Берлин сделал надлежащие выводы и посвятил свою жизнь философии в узком смысле, где скептицизм Витгенштейна такой опасности не представлял: философии культуры. При всей своей плодовитости он так и не оставил фундаментального труда, но отдельные статьи стали поистине вехами в анализе природы и возможностей человеческой свободы.

Две свободы
Главным вкладом Берлина в теорию либерализма стала концепция двух видов свободы, негативной и позитивной, которые иначе можно охарактеризовать как «свободу от» и «свободу для». Эти свободы не альтернативны, а дополняют друг друга. Первая, идея которой восходит к Джону Стюарту Миллю,³ пред­­­с­тав­ляет собой максимальное снятие внешних ограничений, возможное в упорядоченном че­­­ловеческом обществе. Границы этой свободы определяются ущербом, который один человек может в ходе своей деятельности нанести другому. Внутри этих пределов общество не имеет права предписывать и регламентировать человеческую жизнь, даже в таких экстремальных случаях, когда действия субъекта угрожают его собственному благополучию, здоровью и жизни — в частности, в случае таких «преступлений без жертвы», как наркомания или проституция. Сфера юриспруденции и охраны правопорядка, то есть компетенция государства, начинается лишь за чертой этой частной жизни.

Отрицательная свобода не подразумевает никаких предписаний извне и не содержит никакой внутренней структуры. Человек волен поступать с ней как хочет или не поступать никак. Иное дело — свобода положительная, составляющая как бы естественное продолжение внутренней. Ее проповедники исходят из тезиса, что свобода дана человеку с целью, для реализации некоего индивидуального плана или, как многие настаивают, части общего социального плана. Пример теоретика такой свободы — Иммануил Кант, полагавший, что человеком движет некое внутреннее моральное законодательство, категорический императив. Гегель пошел дальше, объявив свободу осознанной необходимостью.

Человек отрицательной свободы, человек Милля фактически свободен от морали, если только он не нарушает законов, вся его мораль — внешняя, он вправе ее выбрать или от нее отказаться. У человека положительной свободы, человека Канта вся мораль — внутри. Однако во все времена было немало желающих управлять этой моралью — с религиозных ли позиций или с государственных, ставить внешний авторитет над императивом.

Заслуга Исайи Берлина заключается в том, что он убедительно показал, каким образом концепция «свободы для» легко становится инструментом в руках тоталитарных режимов, возникающих именно путем обобществления такой свободы. Либерализм кончается там, где человеку начинают объяснять, для чего именно и с какой целью он свободен.

Тоталитарный романтизм
Другая ведущая тема творчества Берлина, которой он уделил едва ли не больше внимания, чем проблеме свободы, это история романтизма. Но она лишь на первый взгляд представляется не слишком связанной с комп­лексом вопросов либерализма. Романтизм резко отличается от других течений в литературе и искусстве своей всеохватностью и продолжительностью: он возник на закате XVIII столетия как реакция на идеи эпохи Просвещения, детищем которой и был либерализм. Берлин прослеживает, каким образом многие идеи романтизма легли в основу позднейших тоталитарных идеологий. Одним из несомненных адептов романтизма был, конечно же, Адольф Гитлер, поклонник Вагнера, Штрауса и, как ни странно, Малера, несмотря на еврейское происхождение последнего, но также и автора многочисленных приключенческих романов Карла Мая, жителя полуподвального этажа романтического улья. В каком-то смысле и релятивизм постмодернистского периода стал заключительным аккордом романтизма.

Ни Берлин, ни либерализм так и не вернулись в Россию из эмиграции. Это, конечно, фигура речи в том, что касается самого Берлина: после войны он приезжал в СССР и встречался с Анной Ахматовой. Эта встреча, как говорила Ахматова словами Кристофера Марлоу, «спустила тысячу кораблей». (В пьесе Марлоу «Фауст» есть фраза the face that launched a thousand ships, имеется в виду, конечно, лицо Елены Прекрасной. Ахматова считала, что Сталин начал холодную войну в отместку ей, поскольку в нее влюбился Берлин. Сам Берлин всячески от этого открещивался.) Впоследствии и кое-что из написанного Берлиным увидело свет в России, но в основном это были его работы, посвященные русским писателям и мыслителям и создавшие ему на исторической родине несколько однобокую репутацию — скорее литературоведа, нежели философа.

О смысле слов
Либерализм, конечно, за последние десятилетия успел стать в России бранным словом, но вины Исайи Берлина в этом нет. Термин «либерализм» имеет много значений, и они, в отличие от множества фиктивных смыслов слова «демократия», в большинстве своем содержательны, но обозначают разные понятия. То из них, которое приобрело широкое хождение со времен перестройки, относится в первую очередь к учению австрийской экономической школы, идеи которой были популярны среди реформаторов. Кроме того, сюда можно отнести философию «объективизма» Айн Рэнд,4 тоже сводящую либерализм, включая его этику, в основном к экономике. Интересно, что Айн Рэнд, которую в действительности звали Алиса Розенбаум, была, как и Берлин, эмигранткой из России и связана с ней еще тем, что корни объек­тивизма прослеживают­ся в теории «разумного эгоизма» Писарева и Чернышевского.

В результате сложилась ситуация, в которой именно то значение слова, которое в любом словаре стоит первым, в России встало в конец очереди. Исайя Берлин, которому подобало хотя бы посмертно возвратиться на родину с почестями, по-прежнему топчется на таможне, пытаясь втолковать тем, кто без особого понимания роется у него в багаже, что либерализм — это учение о свободе человека, а не капитала.
1 Австро-английский философ, основатель школы аналитической философии; его идеи о природе и устройстве языка, изложенные в «Философских исследованиях», породили британскую лингвистическую философию, или философию обыденного языка.
2 Полуторачасовая полемика состоялась в Кембридже 12 июня 1940 года после доклада Берлина, который был построен на анализе переживания собственной зубной боли: его подход к проблеме реконструкции сознания резко противоречил господствующему тогда в английской философии логическому позитивизму.
3 Английский философ XIX века, автор знаменитого трактата «О свободе» (1859 год).
4 Американская писательница, драматург, философ. Одна из самых популярных ее книг «Атлант расправил плечи» была опубликована в 1957 году; в 2000-м была переведена на русский язык и усилиями экономиста Андрея Илларионова вышла в России.

Алексей Цветков — поэт, переводчик, прозаик. В начале 70-х был членом неофициальной поэтической группы «Московское время». В 1975 году был арестован и вскоре оказался в эмиграции, в США. Редактировал газету «Русская жизнь» в Сан-Франциско, учился в Мичиганском университете, преподавал русскую литературу. Работал в Праге на радио «Свобода» редактором и ведущим программ «Седьмой континент» и «Атлантический дневник». Живет в Нью-Йорке. Лауреат премии Андрея Белого (2007).


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.