Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Культура

#Суд и тюрьма

«Будут читатели — будут писатели»

03.11.2008 | Иличевский Александр | № 44 от 03 ноября 2008 года

Александр Иличевский — The New Times

Лауреат премии «Русский Букер», трижды финалист премии «Большая книга» Александр Иличевский выпустил вторую книгу рассказов «Ослиная челюсть». О том, зачем он встает каждый день в пять утра и чем литература лучше науки, писатель рассказал The New Times

К 21 году — честное слово! — я не знал никаких художественных книжек, кроме прочитанных в глубоком детстве. И когда впервые в жизни я открыл Бродского, то очень-очень сильно удивился: я даже не подозревал, что в гуманитарной области может быть нечто, обладающее таким богатым, глубоким и неожиданным смыслом. Я и не думал, что обыкновенные слова, составленные в строчки, могут произвести на меня примерно то же впечатление, что и формулы.

Решение задачек

Ведь я очень рано занялся наукой — с 12 лет. Мне было это настолько интересно, что довольно долгое время я не занимался ничем другим: по 18 часов в сутки в течение 8 лет для меня существовали лишь физика и математика1. Даже ночью решал задачки. У нас в классе было любимое развлечение: перед сном мы прочитывали 1–2 задачки, чтобы поразмышлять о них в процессе засыпания, а утром вставали и записывали решение. Так мы экономили время. Кроме того, как известно, на грани яви и сна активизируются творческие центры мозга, и это сильно помогает в поиске решения задач — и не только школьных.

Когда я учился на физтехе, у меня появился приятель, баловавшийся написанием научно-фантастических рассказов — и это меня уже как-то... насторожило. А потом сам попробовал писать — стихи. И это увлечение, возникшее как-то непоправимо и в одночасье, стало для меня гибельным. Я уже ничего не мог с собой поделать. Как выяснилось, литература глубже науки — для меня. Я знаю блестящих ученых, для которых наука гораздо более глубокая вещь, чем литература. Но если их заставить рассказать о своем опыте общения с мирозданием, то появится, как я подозреваю, очень хорошая литература.

Как многие писатели, я хотел бы, чтобы моя литература была «фундаментальной»,  «страшно далекой от народа». Хотя мне нравится, когда, читая мои книги, кто-то чтото понимает, но по большому счету я делаю ставку только на Господа: если Он поймет то, что я написал, это уже хорошо.

Толстой — подспорье

Сейчас с романом проблемы. Хотя это очень популярный сегодня жанр, но роман в его классическом понимании — с большим просторным повествованием, сюжетом, который должен в итоге привести к серьезным выводам, — я бы, честно говоря, уже не стал читать. Я бы предпочел Льва Николаевича открыть — и все.

Толстой и Достоевский — огромное подспорье, это два инструмента, с чьей помощью можно и нужно писать. Но полностью находиться в этих колеях совершенно бессмысленно. Что значит пользоваться методами того или иного писателя? Это означает припадать к источнику языка, который ими разработан, заимствовать этот язык, пытаться с его помощью сделать что-то свое. А это совершенно безнадежное дело. Поэтому, когда мы говорим о новой форме произведения, мы говорим, по сути, о новом состоянии языка. Форма и создается для того, чтобы этот язык обрел звучание. Мое непреложное убеждение — и хоть застрелите меня, но я от него не откажусь: писатель для того и существует, чтобы работать с языком. Или чтобы язык работал с этим писателем — тут возможен двоякий подход. В идеале, конечно, писатель ни в коем случае не может навязывать себя языку, а стараться быть его инструментом.

Воровали меньше всех

Роман «Матисс» — это мой глубочайший поклон нашему поколению, тем, кто родился в 70-е2. На самом деле еще рано оценивать нашу роль... Но мы люди времени перемен, когда в новой России происходило все самое существенное, светлое и романтичное. Люди в 19–20 лет особенные. Они неизбежно впитывают существующую вокруг них реальность и стараются ввести ее в плоть своего сознания. Поэтому мы и представляли собой то время, конец 80-х — начало 90-х. Другое дело, что нам и по голове давали не меньше, чем остальным. Очень многие из нас (по крайней мере, люди моего круга) уехали из этой страны, другие безвозвратно увязли в ней, потому что диапазон благосостояния в России огромен... Но все-таки хочешь не хочешь, а надо признать: то малое и лучшее, что сделано в России, сделано нашим поколением. И мы воровали меньше всех.

Премии вместо экспертов

Литературные премии в России нужны, но только потому, что здесь не существует должного экспертного сообщества. Ведь что такое эксперт? Это человек, чьи знания в какой-то области находятся на высочайшем, экстраординарном уровне. В области литературы у нас таковых 15 человек максимум во всей России, а в идеале их должно быть 150 на нашу страну. Такое количество экспертов есть в Америке, это я совершенно точно знаю.

Как двигаться вперед писателям, если у нас не будет премий? С помощью пиара. А это нечестная игра, потому что при определенном количестве денег можно заставить продаваться любые вещи.

Сегодня есть много замечательных писателей. Но главный вопрос не в том, чтобы позаботиться о них. Вопрос заключается в том, как позаботиться о читателях, как повысить уровень читателя, чтобы этот уровень создал рынок для писателей. Будут читатели — будут писатели.

Роман — это воронка

У меня очень много работы, и времени мало на что хватает. Если ты встал в пять — половине шестого утра, то можно все успеть. Я работаю веб-редактором на радио «Свобода», и основная моя обязанность — представить на нашем сайте материалы, которые выходили в эфире, перевести устную речь в письменную. Также занимаюсь интернет-журналистикой. У меня часто возникало желание уволиться, наконец, и заняться писаниной где-нибудь в деревне, но куда увольняться сейчас, с кризисом этим... Денег нет — на что семью содержать? Надо работать. Пишу только утром.

Состояние писателя — это глубокая шизофрения. Глубочайшая, неизлечимая. Иногда выныриваешь из нее и думаешь: господи, где я? Зачем я, что я?.. Шутки шутками, но состояние писателя одновременно счастливое и проклятое. Роман — это воронка. Начиная писать, понимаешь, что бытие закручено вокруг этого романа, он всасывает в себя абсолютно все! И все, что к роману не относится, как бы и не существует...

Александр Иличевский родился в 1970 году. В 1993 году окончил факультет общей и прикладной физики Московского физикотехнического института по специальности теоретическая физика. Занимался научной работой в Израиле и США. Автор книг стихов, романов, сборников рассказов. Финалист премии «Большая книга» (2005, 2007, 2008), лауреат премии «Русский Букер», обладатель ряда других литературных премий.

_______________

1 Иличевский учился в Физикоматематической школе имени академика Колмогорова при МГУ.

2 Роман «Матисс» — финалист Национальной литературной премии «Большая книга» (2007), лауреат премии «Русский Букер» (2007).


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.