Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Деньги

Меню для бедных

26.01.2011 | Алякринская Наталья | № 02 (197) от 24 января 2011 года

Уральский школьник пробует уложиться в продуктовую корзину
01.jpg

Корзина с двойным дном.
17-летний житель Екатеринбурга Виталий Никишин ставит эксперимент: он решил выяснить, можно ли прожить на минимальную продуктовую корзину. В смысл опыта вдумался The New Times


«Совсем недавно закончилась тренировка, — рассказал Виталий The New Times на 17-й день эксперимента. — Усталость накатывает в два раза быстрее, чем раньше. Сейчас ехал в автобусе и понял, что с трудом держу пакет в руке». Начать опыты над своим организмом екатеринбургский школьник решил после того, как местные власти в последних числах декабря объявили состав и стоимость минимального продуктового набора для Свердловской области. 2632 рубля — этой суммы, по мнению местных чиновников, достаточно, чтобы не умереть с голоду. Именно на такие деньги Виталий закупил продукты, входящие в минимальный госнабор, и с 1 января начал вести ежедневный дневник на собственном сайте: там он подробно рассказывает о своем меню и самочувствии. Опыт осложняется тем, что Виталий — спортсмен, а значит, тратит калорий гораздо больше обычного.

«За две недели организм потерял в весе два с лишним килограмма, — пишет Виталий после 14 дней эксперимента. — По моим личным ощущениям худеть дальше уже некуда». Акция уже вызвала бурный общественный резонанс: интернет-общественность наперебой дает Виталию советы по выживанию и вовсю поносит чиновников. Именно этого и добивается подросток: «Хочу обратить внимание государства на актуальность проблемы и поддержать людей, которым приходится жить на столь малую сумму», — объясняет Виталий.

GR_27_01.jpg
Несуповой набор

Сегодня минимальная продуктовая корзина в России стоит в среднем 2625 руб­лей в месяц. Сумма кажется абсурдной: как продержаться на такие деньги, если только за прошлый год продукты питания подорожали в стране, согласно официальным данным Росстата, на 12,8%? «Физически просуществовать на этом продуктовом наборе, конечно, можно, — считает Павел Кудюкин, президент Экспертного фонда социальных исследований. — Но заниматься при этом тяжелым физическим трудом или спортом трудно». Когда у человека доходы ниже прожиточного минимума, добавляет эксперт, их структура существенно меняется: люди начинают потреблять более дешевые и менее качественные продукты, обеспечивающие ту же калорийность, — например, вместо мяса едят картошку или покупают суповой набор и варят из него бульон.

«В своей основе минимальная продуктовая корзина соответствует нормам физиологических потребностей в пищевых веществах», — уверяет Елена Фролова, начальник управления Росстата. По ее словам, корзина рассчитана для мужчин и женщин трудоспособного возраста, не занятых тяжелым физическим трудом, пенсионеров и детей в возрасте до 15 лет, а сами нормы разработаны Институтом питания РАМН с учетом рекомендаций Всемирной организации здравоохранения. При этом в каждом регионе минимальная продуктовая корзина имеет свои особенности с учетом потребляемого там продовольствия: для этого каждый год Росстат собирает сведения о количестве потребляемых продуктов питания из 48 тыс. домашних хозяйств. «Эти сведения позволяют отслеживать сложившуюся структуру питания, — поясняет Фролова. — А она меняется вслед за уровнем материальной обеспеченности населения и изменением ассортимента на продовольственном рынке».

Впрочем, минимальная продуктовая корзина — это не только калории и рубли. Сергей Смирнов, директор Института социальной политики ВШЭ, считает, что прожиточный минимум — это скорее инструмент социальной политики, а не реально действующая модель питания: по его словам, выжить можно и на меньшую сумму, покупая в день батон хлеба и литр молока. «Понятие прожиточного минимума нужно для того, чтобы оказывать социальную помощь населению, — объясняет Смирнов. — Те, у кого доходы недотягивают до этого минимума, имеют право на получение льгот». Например, регионы доплачивают из своих бюджетов пенсионерам, чьи пенсии ниже прожиточного минимума. Другая льгота, привязанная к «минимуму», — субсидия на оплату жилья и коммунальных услуг. Наконец, ежемесячное пособие на ребенка также зависит от прожиточного минимума. Очевидно, что местным властям выгодно занижать его размеры: чем он скромнее, тем меньше денег приходится тратить из бюджета на пособия.

GR_27_02.jpg

GR_27_03.jpg
Удобный минимум

Наконец, прожиточный минимум — еще и политический фактор. Ведь в зависимости от него определяют количество бедных в стране. Евгений Гонтмахер, член правления Института современного развития, напоминает: само это понятие появилось вскоре после начала рыночных реформ. «После того как в 1992 году случился резкий скачок инфляции, руководство России приняло решение: из-за того что количество бедных в сравнении с советским уровнем увеличилось чуть ли не до 70%, ввести более низкую черту бедности — тот самый прожиточный минимум. Это было сделано, чтобы выделить из всех бедных самых-самых необеспеченных».

В соответствующем указе президента Ельцина подчеркивалось, что прожиточный (тогда — «физиологический») минимум вводится только на период кризисного развития экономики. Кризис 90-х давно позади, а прожиточный минимум и теперь живее всех живых: ему даже посвятили специальный закон. В начале 2000-х, когда в стране начался экономический рост, независимые экономисты предложили правительству отменить понятие «прожиточный минимум» и вернуться к черте бедности, существовавшей в советское время, то есть к минимальному потребительскому бюджету. Разница между этими двумя понятиями как раз в наполнении пресловутой корзины, поясняет Гонтмахер: при минимальном потребительском бюджете корзина намного разнообразнее и богаче, а человеку дано право не только «прилично питаться», но и тратиться на культурную жизнь и образование.

Однако отмена прожиточного минимума автоматически увеличила бы уровень бедности в два раза: «Если сейчас в России ниже прожиточного минимума официально находится 13% населения (18,5 млн человек), то в случае его отмены за чертой бедности окажется уже треть граждан, а то и больше», — поясняет Гонтмахер. Такой расклад, естественно, власти невыгоден. Как показывают независимые опросы, бедными считают себя до 40% россиян. Куда проще с помощью понятия «прожиточного минимума» уверенно рапортовать об эффективных антикризисных мерах: «Теперь вокруг прожиточного минимума происходит ритуальная пляска, — усмехается Гонтмахер. — Правительство ежеквартально докладывает о том, что за чертой бедности у нас живет 13 с небольшим процентов населения и эта цифра не растет с 2007 года. То есть пока весь мир сотрясается кризисом, Россия в социальном плане устойчива».

В год думских выборов об отмене «минималки» не стоит даже заикаться, считает эксперт. Наивно думать, что этого сможет добиться экспериментатор Виталий Никишин. Однако одного результата он явно достиг: еще никогда проблема прожиточного минимума не обсуждалась в обществе так широко.

Когда подписывался номер, Виталий сообщил The New Times, что в ближайшие дни будет принят одним из важных местных чиновников. Дотянуть бы... 
 

×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.