Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Родное

#Суд и тюрьма

Не ради славы

11.05.2009 | Щербина Александр | №18 от 11.05.09

Народную историю войны собирают по крохам
Больше, чем в человеческих силах. Почему за победу была заплачена непомерная цена? Честно на этот вопрос ответит, надо надеяться, уже следующее поколение. The New Times поинтересовался, что пишут, знают о войне сегодняшние школьники

Вот уже 10 лет общество «Мемориал» проводит конкурс школьных работ: «Человек в истории. Россия — XX век». За эти годы почти 60 тысяч ребят приняли в нем участие. Доб­рая половина — из деревень, поселков, маленьких городков. Пишут дети об истории родных мест, своей семьи, о людских судьбах. Очень много работ о войне — тыловой, фронтовой, оккупационной. Подростки опрашивают тех, последних, кто еще помнит войну, по ком она всеми гусеницами — и немецкими, и советски­ми — прокатилась. Это по большей части деревенские жители с тремя-четырьмя классами образования: их воспоминания — это непарадная сторона войны. Та война, о которой старались все эти десятилетия забыть. Еще лет пять — и некого будет записывать, так что дети в полном смысле слова делают дело государственной важности. Вот что осталось в памяти старух и стариков, живших и выживавших в те страшные годы.

Из работы учеников 10-го класса Максима Столбовского и Василия Хруцкого, пос. Матвеев Курган, Ростовска­я обл., 2004

Мы по ночам копали окопы, где старый мост. Было страшно, немцы обстреливали сильно. Так мы хитрили — выкопаем по колено, присядем, как будто глубокий окоп выкопали, нас отпустят.
Мария Яковлевна Бобкова

Им (солдатам) приходилось воровать у жителей. Так, ночью без спросу увели нашу корову, зарезали ее и принесли маме варить мясо. Мама догадалась, спросила у них об этом. Они молчат. Молчит и мама, со слезами на глазах готовит им еду.
Антонина Григорьевна Шелковникова

В мае 1942 года нас вывезли в Кизетеренку. Казаки нас там принимали плохо, не кормили, говорили: «Сталин вас привез, Сталин и увозит». Имели в виду на кладбище, что мы поумираем все от голода.
Надежда Ивановна Панченко

Когда наших морячков побило на берегу, мы с другом (нам было лет по шесть-семь) вози­ли на тачках мертвых на кладбище. Найдем где в поселке или за рекой мертвяка, погрузим на тачку — сначала голову грузим, потом ноги — и везем на кладбище. За один рейс давали рубль… Могли заработать за день пять-семь рублей, на четверть булки хлеба.
Николай Иванович Бондаренко

К бабушке Варе Бондаренко приехал тайно священник (1943 год), покрестил всех нас у нее дома. Было так много детей, что тесно было стоять. Окна занавесили, чтобы никто посторонний не узнал.
Любовь Корнеевна Авдеенко

Из работы учениц 9-го класса Алены Манушиной и Виктории Павлеевой, село Плесс, Пензенская обл., 2009

Видел бы ты, как я в бой ходила. С закрытыми глазами, чтобы от страха назад не убежать, и ревела, когда раненого на себе тащила, да еще ругала его, что такой тяжелый был.
Антонина Никитична Манушина

С лагерными работниками (в деревне во время войны разместили исправительно-трудовой лагерь) шуры-муры крутили бабы постарше, нам, девкам, велели не соваться даже. Мы их понимали, остались без мужиков в семьях почти все.
А.Н. Манушина

Из работы ученицы 10-го класса Александры Ивановой, г. Порхов, Псковская обл., 2009

Я в отряд не пошла. Наших местных партизан боялась больше, чем немцев-фашистов. Командир отряда Рачков издевался над девочками, и знали об этом все. А потом этих девочек беременных отправляли самолетом на Большую землю, и потом они не возвращались к родителям. Так даже простые партизаны не делали, а партизанским командирам все было дозволено.
Евдокия Григорьевна Егорова

Из ребят подарки получили все, кроме меня. Отец мой погиб на войне, о которой предпочитали не вспоминать, — белофинской. В свои 12 я был достаточно взрослым, но так сильна была обида, что, уйдя с праздника, я заплакал.
Анатолий Петрович Иванов — о первой после войны школьной елке

Из работы ученицы 9-го класса Алены Гришкиной, село Наченалы, Мордовия, 2009

Вместо лошадей работали. Все ноги стирали. Бабы, бывало, оглянутся по сторонам — никого не видно. С дороги горсть пепла соберут да под подол. Вот тебе и присыпка, и прокладки ваши.
Мария Епифановна Люкшина

Из работы ученика 8-го класса Алексея Губанова и ученицы 10-го класса Анастасии Петровой — об отце и сыне Петровых, г. Новочеркасск, 2009

Фрагменты дневника
Бориса Петровича Петрова
Все трупы немцев раздеты догола. Пацаны бегают с палками и отбивают замерзшие половые органы. Даю команду немедленно собрать всех жителей. «Сейчас нас выбь­ют немцы. Всё увидят. Они же вас сожгут и уничтожат. Немедленно захоронить всех до одного».
Оказались волей судьбы в окружении... Немцы кидали листовки, сдавайтесь, вам квартира, хата будет. Мы шли ночами, днем спали. Проснусь, посчитаю, десять человек сбежали. Пройдем еще сутки, посчитаю, пятнадцать человек сбежали. И так все время.
Выскакивает, ну часть поднимается за ним, бегут, их побили, второй раз меньше поднимается. Лейтенант в бессилии начинает по инструкции поднимать, угрожая расстрелом. А потом уже берут и в него стреляют, убивают его. Их стреляли, этих пацанов-попрыгунчиков, как их штрафники называли.
«Ну, Боря! Каких у тебя железок нет?» И следует награда. Конечно, несправедливо. А когда кого награждали справедливо? Но моя совесть была чиста: там, где меня ранило, где я действительно заслужил награждение, оно меня миновало.

Вспоминает
Юрий Борисович Петров
Почему во всем мире русский солдат считается самым смелым, находчивым, решительным и т.д.? Ответ достаточно прост при всей сложности вопроса. Сытый, хорошо обеспеченный, имеющий грамотных командиров никогда хорошо воевать не будет. Ему жаль будет расставаться с жизнью, он изнежен и т.д.
А откуда у немцев была такая нелюбовь к котам? Не знаю, почему они не любили котов, может, это связано с идеологией нацизма, но они не любили и собак, дворняжек разных, их стреляли.
«Дядя, дядя, вот там, в подвале, немцы», а те остались специально сдаться, чтобы не воевать. Они выходят: «Ленин, коммунизм, Рот Фронт». А дурак один, автоматчик, нашелся и при нас как начал их расстреливать с автомата. 30 с лишним человек.
Один раз в неделю, по пятницам, в офицерской столовой детям офицеров давали бесплатный обед: суп из нескольких зерен ячменной крупы, ложка этой же каши и стакан мутной слащавой воды-чая. Кормился там и я. И вот в один день подходит официантка и спрашивает: «Ты Пет­ров? Больше не приходи обедать!» Я подумал, что из-за баловства. Начал просить: «Я больше не буду!» — «Да нет, вы все балованные. Тебе не положено, т.к. твоего папу убили». (Похоронка была прислана ошибочно.) «Папа! Ты уже много выпил!» — «А что?» — «Да, помрешь!» Он задумался и сказал: «А знаешь, мне кажется, что я чужое живу».

×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.