Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Column

#Суд и тюрьма

Рецессия по-русски

01.01.1970 | Николаев Игорь, директор департамента стратегического анализа компании ФБК | № 51-52 от 22 декабря 2008 года

Хотя официальные лица еще по инерции продолжают убеждать то ли нас, то ли самих себя в том, что рецессии в России может и не быть, делают они это уже как-то совсем без энтузиазма. А это верный признак того, что рецессия есть.

Конечно, если взять формальное определение рецессии (спад в экономике на протяжении не менее двух кварталов), то время для ее признания вроде еще не подошло. По сути, кризис стал разрастаться и углубляться в реальном секторе экономики только со второй половины октября 2008 года.

Ноябрь — это уже по-настоящему кризисный месяц, о чем убедительно свидетельствуют данные Росстата по динамике промышленного производства: снижение на 8,7% по сравнению с ноябрем 2007 года. Если же посмотреть статистику по выпуску важнейших видов продукции, то некоторые показатели демонстрируют просто обвальное падение: добыча железной руды — на 42%, апатитового концентрата — почти на 60%, производство минеральных удобрений — свыше 50%. Рекордное падение было отмечено в производстве тракторов (71%) и электродвигателей (73%).

Декабрь 2008 года обещает быть еще хуже. А это значит, что мы входим в новый год с закрепляющейся тенденцией к резкому падению экономики. И не надо иллюзий: этот тренд не прекратится через несколько месяцев. Весь 2009 год будет по-настоящему кризисным. Хорошо если падение ВВП уложится в 4%, но вполне реален и другой сценарий — до 15%. И тогда для описания происходящего термин «рецессия» покажется чересчур политкорректным. Рецессия — это всего лишь некоторое снижение. А тут не некоторое, а сплошное!

Понимаю, что кто-нибудь упрекнет меня в неоправданном нагнетании страстей. Мне и самому категорически не нравится то, что происходит с экономикой. Но ответственный анализ требует реалистичных оценок. А откуда черпать хоть какой-нибудь оптимизм, если ключевой фактор, который необходимо учитывать, это эффективность предпринимаемых антикризисных мер. Они у нас настолько бессистемные и непредсказуемые, что конечное их влияние на итоги будущего года может оказаться в лучшем случае разнонаправленным.

Пока ясно одно: экономика будет падать (или существенно, или обвально). И это представляется гораздо более реалистичным, чем прогнозировать рост ВВП где-то на 3%, к чему склоняются сейчас правительственные макроэкономисты. В связи с этим уместно напомнить, что еще совсем недавно они нас уверяли в том, что падение фондовых индексов — это проблема акционеров, брокеров и биржевиков. Реальный сектор, говорили они, неприятности обойдут стороной. Не обошли.

Причем не обошли настолько, что невольно вспоминается самый тяжелый 1992 год: ВВП страны тогда снизился на 14,8%. Но это был трансформационный кризис, связанный с переходом от плановой экономики к рыночной. Тогда мы падали вплоть до 1998 года, потом восстанавливались, чему в огромной степени поспособствовал безудержный рост нефтяных цен. Экономика страны полностью восстановилась по показателю ВВП только по итогам 2006 года. Пятнадцать лет занял у нас переход к рынку! Страна, если взять экономику, только жить начала...

Чем можно будет оправдать издержки нынешнего кризиса? Наверное, время для исчерпывающего ответа на этот вопрос еще не пришло. Выскажу свою точку зрения: рушится спекулятивная модель экономики, которую мы построили за последние годы. Ясно, что такое обрушение не могло быть безболезненным. Потому-то и кризис у нас — по полной программе: и упадем сильно, и ударимся больно... Когда-нибудь, наверное, опять поднимемся. Жаль только потерянного времени и упущенных возможностей последних восьми лет.


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.