Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Главное

Пожарное новоселье

26.10.2010 | Базанова Екатерина , Мостовщиков Егор , Мартемьянов Максим , Барановский Константин , Попов Василий, фото | № 35 от 25 октября 2010 года

Как под неусыпным оком видеокамер погорельцам строят дома

176-07-01.jpg
В свою старую квартиру Владимир Головин пришел последний раз. Снять дверь

Пожарное новоселье

«Сегодня пришел сюда в последний раз. Хочу дверь снять. Жалко оставлять, прямо перед пожарами поставили», — говорит Владимир Головин, с нежностью поглаживая черную кожаную поверхность двери с блестящей табличкой «4». 35 лет эта квартира в сгоревшем селе Моховом на границе Московской и Рязанской областей была его домом, здесь выросли дети. Всю мебель из квартиры Головины уже вывезли. На полу обрывки газет, журналов, старая обувь, в углу несколько стопок книг, на окне засохший кактус... Дома в брошенном Моховом похожи на причудливые лабиринты из дотла выгоревших и не тронутых огнем квартир, с дверями и без, с сохранившимися шторами и оплавленными рамами. Владимир жил на первом этаже кирпичного двухэтажного дома, соседние квартиры занимали его родители и тетя жены. Их дом почти не тронул огонь, но, как и вся деревня, он отключен от газа, электричества и признан непригодным для проживания. Моховчане вынесли из своих бывших квартир не только все вещи, многие вскрыли полы и унесли доски. «Надеемся, что на новом месте нам сараюшки разрешат построить. У всех хозяйство же было. Куры сгорели, а овец своих я успел на пастбище к сестре перегнать. Скоро надо их забирать, а куда?» — беспокоится Владимир.

Новый дом для всех

В 5 км от пожарища, там, где еще в августе было поле рядом с большим поселком Белоомут, теперь ровными рядами стоят 150 абсолютно одинаковых зданий: одноэтажные, светлые, окруженные декоративными деревянными заборчиками. Новое Моховое. «Вот наши хоромы», — смеется Галина Михалева, подходя к дому № 71. Она открывает дверь и приветливо здоровается со строителями. В свое новое жилище Михалева влюблена. Говорит, что получила ровно то, о чем мечтала. Две комнаты, кухня, небольшой коридорчик и туалет с ванной. Пластиковые окна, светлые обои. «Деньги на мебель нам выделила администрация — 88 тыс. на семью. Нас специально возили в Шатуру, я выбрала стенку, спальню, кухонный гарнитур. Как только закончат все, выдадут мне ордер, так сразу и мебель доставят», — рассказывает погорелица, любуясь, как сама уверяет, пятидесятый раз на свой новый дом. Гордость отстроенного Белоомута — отремонтированный Дом культуры. Желто-оранжевое здание заново оштукатурено, сверкает пластиковыми окнами. Еще в августе оно больше походило на полуразрушенный склад, заваленный грудами одежды и обуви, которые добровольцы собирали погорельцам. «У нас не только ДК построили, еще больницу, детский сад, дороги. Пожар пошел на пользу. О нас вспомнили. Только сегодня губернатор приезжал», — улыбаясь, говорит продавщица Света в центральном магазине «Продукты». 

176-07-02.jpg
Погорельцы из Мохового с нетерпением ждут дня, когда им разрешат заселиться в построенные для них дома      

В 40 км от Белоомута — если по прямой, через болота — рязанские села Ласковское, Передельцы и Криуша. Там сгорело более 150 домов, почты, магазины, школы, даже кладбище. Сейчас в Ласковском работа кипит даже после захода солнца: согласно плану-графику Минрегиона, 55 новых домов должны быть переданы погорельцам до 25 октября. В новых одноэтажных однотипных кремовых зданиях с бордовыми металло-черепичными кровлями заканчивают отделочные работы — обои, двери, косяки, плитки, плинтусы; связь, телевидение, канализация и отопление в домах уже проведены.

По данным российского отделения Гринпис, приведенным в докладе «Пожары-2010», площадь пожаров в 2010 году составила 8 млн гектаров. Полностью или частично сгорело около 150 населенных пунктов, не считая многочисленных дачных поселков. В огне погибли более 70 человек. 

«Тёть, а тёть, дай ножовку!» — кричит Фарум, начальник рабочей бригады таджиков, свешиваясь с оконной рамы. Он указывает на своего человека, которому нужен инструмент: «Ему дай, а то он по-вашему не знает». «Тетя» — Татьяна Латышева, хозяйка, — смеясь, говорит: «Сейчас муж ему пилу выдаст. А пусть русский язык учит, приехал-то в Россию». Фарум и его бригада занимаются отделкой новенького дома Латышевой — прямо на месте старого, сгоревшего 29 июля, когда в Ласковском без крова остались более 50 семей.

176-07-03.jpg
Новое Моховое  — это 150 домов-близнецов

В 15 км от Ласковского — Криуша. Местные с гордостью вспоминают, что к ним сам Путин приезжал. Обещал погорельцам, что жилье будет восстановлено в полном объеме, а в селе будут построены детский сад, школа и спортивный комплекс. Но тут же оговорился: «У кого были дворцы по тыще метров — восстановить не сможем. Получат максимальную компенсацию — 2 млн рублей». Масштаб работ в Криуше чувствуется: в центре села развернуто крупное строительство, стоят подъемные краны, одновременно возводится несколько крупных объектов. Молодые ребята из соседних областей строят здесь новый клуб с кинотеатром на 150 мест, библиотекой и танцплощадкой, больницу, поликлинику, школу и здание администрации — эти объекты должны быть сданы в первом квартале 2011 года. Бригады жалуются, что им платят много меньше, чем обещали: должны были 25 тыс. руб­лей за вахту (две недели), а дают только 15–17 тыс. 

176-07-04.jpg
Село строит интернациональная бригада      

Стройинтерн

Стройки в Криуше, Белоомуте и других селах можно увидеть на сайте премьера Владимира Путина. Установленные по его приказу видеокамеры продолжают онлайн-трансляции. Палаточные лагеря строителей в объектив путинских камер не попадают.

На окраине Белоомута — несколько грязных биотуалетов, летний душ, огромные военные брезентовые палатки. Внутри пол земляной, двухъярусные кровати, ведра с водой, старая плитка с двумя кастрюлями, груда грязной посуды. Свет проникает сюда только через маленькие мутные окошечки и дырки в брезенте. На кроватях — бригада строителей из украинского Закарпатья. 12 человек. 

176-07-05.jpg
Поле рядом со сгоревшим селом все еще тлеет      

«Мы свои четыре дома еще 16 октября сдали. Теперь ждем, пока все с документами уладят. Деньги, говорят, выдадут, лишь когда вернемся домой, на Украину», — говорит с мягким акцентом Николай. На место бригада Николая прибыла 15 августа, а уже на следующий день рабочие вышли на строительную площадку. Чтобы уложиться в срок, они работали по 12–14 часов в день. Питание — за свой счет. Летом мылись в речке, а теперь... «Да никак теперь. Скоро домой поедем». И неопределенно поводят плечами. «Дома работы нет. Вообще никакой. Я уже 12 лет как в Россию езжу. Где только не работал. Условий для жизни никаких нет, а что делать? Нам ведь обещали по 80–90 тыс. рублей заплатить. Вот ждем», — объясняет Николай. По его словам, Новое Моховое строит интернациональная бригада: русские, украинцы, молдаване, узбеки, есть даже корейцы, по-русски они ни слова не понимают, но есть среди них один переводчик.

Полторы тысячи жалоб

В Нижегородской области 20 октября губернатор Валерий Шанцев торжественно вручил ключи от 46 жилых домов погорельцам, пострадавшим от лесных пожаров в селе Тамболес Выксунского района. Владельцы новеньких коттеджей изо всех сил старались выглядеть счастливыми. Правда, у некоторых площадь нового дома оказалась меньше, чем сгоревшего. Кое-кто пытался протестовать еще в начале строительства, но недовольным объяснили очень быстро, что можно вообще остаться без крыши над головой. В других районах Нижегородской области примерно так и происходит. Например, семья пожилых фермеров лишилась не только жилья, но и всей скотины и хозяйственных построек. Жили несколько месяцев в палатке, в чистом поле. Сейчас их приютили родные.

176-07-12.jpg
Сергей Тезин, хозяин уцелевшего дома в Ласковском, показывает, где остановился пожар: 
прямо у его порога

Активное строительство шло практически только в Выксунском районе. Здесь на сегодня отстроено 100% домов. Навашинский, Лысковский, Воротынский, Кулебакский, Балахнинский и Вачский районы, также пострадавшие от огня, хотя и гораздо меньше, не в фокусе внимания властей. Всего в результате лесных пожаров в регионе, по официальным данным, без крова остались 852 семьи в 42 населенных пунктах. Эвакуировано почти 1,5 тысячи человек. 22 человека погибли.

Соглашение о строительстве домов подписали 704 семьи, 134 выбрали денежную компенсацию (2 млн рублей), и для 14 семей из Арзамасского района приобретены квартиры в многоквартирном доме. Строительство и взаимодействие граждан с властями шло отнюдь не гладко. Свыше 1,5 тыс. обращений от погорельцев поступило с начала августа в правительство Нижегородской области. Проблемы разные — от выделения жилья, оформления права собственности, выплат компенсации за утраченное имущество до мелких бытовых просьб.

С денежной компенсацией погорельцам (100 тыс. рублей на человека) происходили разные истории. Так, некоторые особо чувствительные натуры гоняли на такси за алкоголем в Выксу из пансионата, где семьи погорельцев были временно размещены. Кто-то пустил деньги на обустройство, кто-то детей в школу в обновках отправил. Насчет же сгоревшей скотины, тракторов, мотоциклов, автомобилей ответ один. Застраховано было — получите страховку. Нет — тогда нет. Не решены до конца проблемы с учебой детей из пострадавших семей. И есть опасение, что в некоторых районах отдельные семьи все-таки останутся в зиму без жилья.

К расчистке лесных пожарищ в области еще не приступали. Региональное министерство экологии и природных ресурсов призывает к сотрудничеству предприятия, организации и частных лиц. Стоимость древесины при расчистке горельников, в зависимости от санитарного состояния лесных насаждений, — до 40 руб. за 1 кубометр. Пока мало кто откликнулся.

Будут новые пожары

Люди, которые летом, казалось, обезумели от жары, дыма и горя, пришли в себя. И перестали задумываться: что будет, если леса вновь загорятся?

Строительство новой пожарной части и опахивание поселка, о которых раньше так много говорили, теперь в Белоомуте мало кого интересует. «Пожарное депо для четырех машин обещают сдать к 25 декабря, а поселок после пожаров никто даже еще не окапывал. Мы подали список нужного нам оборудования, но пока его не утвердили и сроков даже приблизительных нет», — рассказали The New Times в администрации Белоомута. По словам Михаила Шляпникова, дом которого летом превратился в перевалочный пункт гуманитарной помощи для погорельцев, местные пожарные части так и не получили от государства никакой помощи. «У меня кум в Егорьевске работает пожарным. Им из новой техники закупили только одно офисное кресло. Закупили и приказали никому на него не садиться. Пожарные в растерянности. Оборудование, подаренное добровольцами, почти все уже вышло из строя. А ничего нового нет и не ожидается. Каждый день их гоняют в лес: якобы тушить оставшиеся очаги возгорания. Показуха. Это только для того, чтобы их красную машину с вертолета было видно. Очаги огня в лесу действительно еще есть, но их почти не тушат», — утверждает Михаил.

Один такой очаг находится в поле около сгоревшего Мохового. Издалека кажется, что на поле много маленьких гейзеров, из которых поднимается дым, тот самый, которым Москва дышала летом. Торф продолжает гореть, только о нем, похоже, забыли. «А вдоль дорог и в лесу огромное количество сухих деревьев, поваленных и еще стоящих, — говорит Шляпников. — Их никто не вывозит. За зиму они станут идеальными дровами для новых пожаров».

Зато, как сообщили The New Times в пресс-службе МЧС, министерству выделены средства на приобретение техники: 10 млрд рублей — аванс на закупку 8 самолетов-амфибий Бе-200. Заказ выполняет Таганрогский авиационный научно-технический комплекс имени Г.М. Бериева. Еще 8 млрд выделяется МЧС в 2011 году на закупку автомобильной техники. В 2011 году 90 вертолетов Ми-26, Ми-8 и Ка-32 будут оснащены выливными устройствами, также планируется дооснастить 24 самолета Ил-76. В итоге, как заявил глава ведомства Сергей Шойгу, к 2011 году для тушения лесных пожаров будут оборудованы более 100 единиц авиационной техники, которую будет возможно перекинуть в любой конец страны. Но МЧС — это «скорая помощь, когда уже горит». А ведь необязательно должно гореть? Нет, необязательно. Но будет. В проекте федерального бюджета на 2011 год на работу лесной охраны не выделено ни копейки. Финансирование лесного хозяйства предполагается увеличить в полтора раза (до 30,7 млрд рублей), но при этом регионы на свою повседневную работу по управлению лесами получат почти столько же денег, сколько в 2010 году. Все дополнительные средства пойдут на ликвидацию последствий пожаров и ураганов. Допсредства на новое пожарное оборудование предполагается выделить на условиях «софинансирования», а все региональные минфины предпочитают осуществлять софинансирование как можно ближе к концу года. Так что новое оборудование будет получено слишком поздно, когда тушить вновь будет нечего.

Как считает руководитель лесного отдела Гринпис Алексей Ярошенко, в 2010 году принципиально изменить ситуацию не получилось и вряд ли получится в 2011‑м, и уж точно не к лету: «Федеральный уровень исполнительной власти просто бессилен перед сложившейся угрозой: для организации эффективной борьбы с пожарами у привлеченных к тушению пожаров ведомств просто не хватает опытных специалистов на ключевых позициях. Лишь благодаря чудом уцелевшим в регионах специалистам, героизму пожарных и добровольцев удается избегать еще большей катастрофы».

Должны быть счастливы

На краю поселка Ласковское над кремово-бордовыми скоростроенными коробочками величаво возвышается двухэтажный дом с бежево-серой обшивкой. Здесь, у дома Сергея Тезина, пожар остановился. Тезин суров, серьезен и зажиточен. Он зло ругает местных бездельников и рассказывает, как собственноручно боролся со стихией. Когда услышал, что в округе стоит вой из-за ветра и огня, собрал жену, тещу, сноху, двух сыновей (один работает милиционером, другой — механиком), посадил их в машину и велел ехать подальше. Сам же первым делом влетел в дом, схватил одежду, вышел, подумал: «а на кой черт я ее взял», бросил все на землю, схватил ведро и пошел бороться за дом.

«Я ничего не решал, мой разум за меня решил — не помню ничего, не чувствовал температуры, шел дом отстаивать. Соседям страшно было, ничего не соображали, носились повсюду, орали». Сергей утверждает, что ему страшно не было: «Страшно, когда в Афганистане снайперы пуляют». Сыновья вернулись за Сергеем, пытались его тоже увезти, но он «дал одному в лоб», другому дал лопату и они втроем тушили. Зажиточный мужик Тезин уверен: соседи должны быть счастливы, что им стали строить дома. Раньше-то были бедные деревянные срубы, а теперь стоят здания со всеми удобствами: «Мельчает народ. Никто делом заниматься не желает, скотину никто не держит, не работает. Мне шестой десяток, а вот полсотни свиней держу, коров и быков, кур. Еще и работаю, и ничего, нормально». Впрочем, Тезин считает, что местные всегда найдут поводы и причины быть чем-то недовольными. Находят.

Татьяна вместе с мужем живет в 50 мет­­­­­рах от нового дома, в уцелевшей бане, и каждый день ходит на стройку. Когда дом возвели, взяла своего кота Кузю и пошла показывать ему новое жилье. «Запустила его внутрь, так он заорал, начал носиться, как бешеный, и убежал. Не понравилось ему там». Татьяне тоже не все нравится: сгоревший-то дом был площадью 80 кв.м, а новый — всего 45. «Я с мужем, видишь, не расписана. Вот они его и не считают. А то, что мы уже 20 лет вместе, это как?» Латышевы писали жалобы, пытались разобраться, без толку. К тому же, переживает Татьяна, она, как и ее соседи, всегда жили в деревянных домах, для них такое жилье — диковинка, от которой веет неизвестными проблемами: «У нас полы были деревянные, в них открываешь подпол — и там погреб выкопанный. А здесь нам сделали забетонированные погреба. Не дай бог что с водой случится, трубы прорвет или что — где я буду ее искать, что с ней делать?»

На окраине Криуши — два деревянных домика, окруженные новостроем; они не сгорели, как объясняют местные, потому что ветер перекинул пламя через них и дорогу и пошел дальше вдоль леса по направлению к Передельцам и Ласковскому. В одном из этих зданий временно проживает чета Тарасовых. Алексей и Лидия вспоминают, что во время пожара даже не успели ничего сообразить: едва спасли документы и немного одежды, и все — от дома ничего не осталось. Сейчас живут у знакомой, которая приезжает на выходные из Рязани. Алексей говорит, что дома строят медленно, пора бы уже въезжать. Его жена Лидия была среди тех, кто встречался с Путиным 10 августа. «Он говорит одно, а делают другое, — говорит она. — Сказал, что в полном объеме восстановят, а нам 5 метров урезали. Было 75, дают только 70. Мы, конечно, писали, но ничего не вышло. Поймите правильно, мы признательны за то, что нас не оставили в беде, не бросили, но обещания не выполняют». По словам Тарасовых, правительство обещало погорельцам не только восстановить жилплощадь, но и обеспечить скотиной, курами, а в результате дали только три яблони. «У нас в доме была кухня 20 метров, я о такой всю жизнь мечтала, и мы ее сделали наконец несколько лет назад. А теперь дали 11 метров кухню, даже холодильник не поставишь, придется его в прихожую ставить». Алексей вздыхает: «Я, конечно, понимаю, могли ведь и ничего не дать. Мы благодарны. Но ведь это они виноваты: кто пожарную охрану развалил? Кто лесничества разогнал? Кто до такого довел? Ведь не мы же». Он машет рукой: поздно теперь переживать, надо скорее въехать в новый дом и начать восстанавливать хозяйство — строить баню, гараж, разбивать сад, обустраивать жизнь. Снова начинать с нуля.



Село Моховое Луховицкого района Московской области. 
Его время остановилось 29 июля 2010 года 

Фоторепортаж Игоря Подгорного (Гринпис России)

176-07-07.jpg

176-07-08.jpg

176-07-09.jpg

176-07-10.jpg

176-07-11.jpg



Село Семилово Нижегородской области: 
«Мы решили не возвращаться»

176-07-13.jpg

Первый раз пожар в селе Семилово Выксунского района Нижегородской области случился 19 июля — тогда сгорело три дома. Через неделю огонь вернулся. 25 июля небо стало оранжевым. Сгорело 25 домов, уцелело 9, двое жителей погибли. Обгорело даже два местных кладбища, уцелел только стоящий посреди деревни колодец. Сейчас село напоминает руины времен военных действий. «Мы решили не возвращаться, — говорит Владимир Азин, бывший семильчанин. — У многих родственники по соседству, кто-то в Верхнюю Верею подался. Там большой теперь поселок, 400 домов». Получив компенсации, жители Семилова решили строиться в других местах и в мертвое село не возвращаться. Так что Семилово даже не стали включать в план восстановления сгоревших деревень Выксунского района. А в 20 километрах от Семилова, в печально известном поселке Верхняя Верея, где 29 июля лесным огненным смерчем было уничтожено 337 домов из 341-го, 20 октября уже передано под заселение 413 домов. В некоторых из них теперь живут семиловцы.

176-07-14.jpg


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.