Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Родное

Все запретить

28.09.2010 | Светова Зоя | № 31 от 27 сентября 2010 года


172-20-01.jpg

Все запретить. Закон «О противодействии экстремистской деятельности» традиционно используется для преследования радикальных исламистов, русских националистов, а также левой и либеральной оппозиции. Но теперь он неожиданно стал бичом для провинциальных библиотекарей и иеговистов.
Как федеральный список экстремистских материалов Минюста может вобрать в себя все информационное пространство — разбирался The New Times

«Не так давно в нашей области объявился экстремист. Он приехал из Москвы и начал заниматься натуральным хозяйством. Сказал, что его зовут Доброслав и он руководитель всех язычников России, — рассказала The New Times замдиректора по научной работе Кировской областной научной биб­лиотеки имени А.И. Герцена Светлана Будашкина. — Этот Доброслав издавал свои книги, а его сподвижники приносили их в нашу библиотеку».

Ни выдать, ни изъять

В 2007 году районный суд города Кирова признал экстремистскими четыре книги Доброслава. Представители прокуратуры предложили библиотекарям изъять их из библиотеки. Но те отказались: согласно законам «О библиотечном деле» и «Об обязательном экземпляре» изымать книги нельзя. Названия этих книг были исключены из электронных и карточных каталогов, но сами книги в фондах остались. Через год в библиотеку под видом читателя пришел сотрудник местного УФСБ. Он попросил выдать ему несколько книг Доброслава. Ему показали значащиеся в картотеке пять книг, которые не были признаны экстремистскими, и дали посмотреть одну из них. После этого прокуратура Ленинского района Кирова направила представление руководству библиотеки. Директора предупредили, что библиотека содействует массовому распространению экстремистской литературы и сотрудника, выдавшего книги главного язычника России, следует привлечь к ответственности.
«Согласно закону, экстремистской деятельностью является только массовое распространение запрещенных материалов. Материал становится запрещенным (экстремистским) после вступления в силу судебного решения, — объясняет директор информационно-аналитического центра «Сова» Александр Верховский. — Судебное решение принимается по месту обнаружения материала, и далеко не все библиотекари об этом знают. Поэтому и существует федеральный список экстремистских материалов».

Список как улика

14 июля 2007 года, когда список появился на сайте Минюста, в нем было 14 названий, теперь там 694 материала. И это не только печатные тексты, книги, брошюры, листовки, это и видеоматериалы, музыкальные произведения, картинки в формате JPG и сообщения с интернет-форумов.
Как разъяснили The New Times в пресс-службе Минюста, местные суды присылают им свои решения, которые просто вносятся в список. И пусть даже там есть повторы — суды тоже не всегда знают о решениях друг друга, Минюст ничего не исправляет: он просто механически ведет этот перечень.
 

Преследования членов общин свидетелей 
Иеговы в регионах напоминают гонения 
на религиозных диссидентов советских времен    


 
«Федеральный список экстремистских материалов должен быть отменен, — считает Александр Верховский. — Это чудовищный документ, который нельзя понять. В нем уже никто не ориентируется. Он в принципе не может служить источником ограничения, потому что дико длинный и невнятный. Нормальные граждане не могут уяснить, что запрещено, а что нет. Например, в списке есть более 300 (!) материалов под наименованием 13 ng.jpg; 14s.jpg ; 1376008zi8.jpg. При этом нет никакого эффективного механизма борьбы с распространением действительно вредных изданий. Например, книга запрещена, а если ее издать под другим названием, это уже другая книга. И ее в списке нет».
Зато для правоохранительных органов список является не только понятным, но и весьма полезным документом. «Прокурорские проверки в библиотеках являются благодатной почвой для отчетности о выполнении антиэкстремистского закона, — рассказала The New Times завотделом нетрадиционной печати Исторической библиотеки Елена Струкова. — Можно легко понять логику районных прокуроров: ловить экстремистов в библиотеке удобнее, чем на улице. Схема простая: прокурор приходит в библиотеку и выносит директору предупреждение. Либо нет обновленного списка Минюста, либо в фондах библиотеки находятся какие-то запрещенные книги. Как правило, библиотекари — люди тихие, они в суд на прокуроров не подают. Хотя те, кто подает, выигрывают».

172-20-02.jpgЧитатель из Центра «Э»

В апреле 2010 года Ульяновский областной суд снял все обвинения с и.о. директора Ульяновской научной библиотеки Елены Чеченевой. Ее обвиняли в том, что в библиотечных фондах хранились запрещенные книги исламского богослова Саида Нурси «Вера и человек». Но на суде выяснилось, что в библиотеке хранились другие книги этого автора, которые не были признаны экстремистскими. «Мы отстояли свою правоту в суде, — рассказала замдиректора библиотеки Ольга Кучерова. — Эти книги были совершенно не востребованы. Только два человека за все время поинтересовались ими. Один из них оказался сотрудником Центра «Э» (МВД РФ) по борьбе с экстремизмом».
Поскольку закон о противодействии экстремизму никак не увязан с законом о библиотечном деле, то изъять книгу, скажем, из предметного каталога можно, а не выдать ее, например, экспертам для научной работы — нельзя. Что библиотекари и делают, на всякий случай требуя с читателей расписку, что они осведомлены об экстремистском характере книги.

Коррупциогенная инструкция

«Чтобы как-то упорядочить эту ситуацию, Министерство культуры разработало инструкцию для библиотек. Мы ее отправили для согласования в Минюст, — рассказала The New Times Елена Струкова. — В апреле 2010 года Минюст нам в согласовании отказал. В инструкции сотрудники министерства обнаружили «коррупциогенные признаки». Оказывается, прежде чем отправить инструкцию в Минюст, мы не согласовали ее с Мин­юстом(!). Кроме того, по мнению чиновников, Минкульт не имеет права разрабатывать инструкции для библиотек. В результате этой абсурдной истории у библиотек до сих пор нет ясного понимания того, как работать с федеральным списком. А прокурорские проверки продолжаются».
Только с начала 2010 года известно о сотнях предупреждений, вынесенных биб­лиотекам в Оренбургской, Кировской, Нижегородской, Новосибирской и других областях.

Религиозные «экстремисты»

В последнее время от пресловутого спис­ка экстремистских материалов страдают не только библиотекари, но и верующие. Если раньше речь шла о мусульманских организациях, то в последнее время правозащитники обратили внимание на репрессии в отношении свидетелей Иеговы.
«Антиэкстремистское законодательство используется при клерикализации российского государства, — уверен Лев Левинсон, эксперт Института свободы совести. — Преследования членов общин свидетелей Иеговы в регионах напоминают гонения на религиозных диссидентов советских времен. Тогда иеговисты не имели официального статуса и не могли регистрировать свои общины. В 1990 году они получили это право». Единственная община иеговистов, запрещенная судом, — московская. Она была ликвидирована по решению Мосгорсуда в 2004 году. Но 10 июня 2010 года Европейский суд по правам человека признал Россию нарушителем статьи о свободе совести и постановил, что в деле московской общины было нарушено право на справедливый суд. Так что и этот запрет должен быть пересмотрен. Лев Левинсон считает, что репрессии по отношению к представителям этого религиозного объединения связаны с его численностью: это одно из самых крупных религиозных объединений нетрадиционного христианства. В России — около 150 тыс. иеговистов. «8 декабря 2010 года Верховный суд оставил в силе решение Ростовского суда о признании экстремистскими 34 книг и журналов, издаваемых иеговистами, — говорит Левинсон. — Одного этого решения было достаточно, чтобы в масштабе всей страны начать преследование за распространение литературы, которая попала в этот список. Список был расширен решением Горно-Алтайского суда».
По данным центра «Сова», в разных регионах России объявлена настоящая охота на иеговистов: только весной 2010 года было проведено более 150 задержаний верующих. Они сопровождались обысками, досмотром личных вещей и автомобилей. Искали религиозную литературу. Иеговисты говорят, что их телефоны прослушиваются, за ними ведется слежка.

Рука Москвы

Ярослав Сивульский, член руководящего комитета организации «Свидетели Иеговы» в России, уверен, что преследования его единоверцев в разных регионах координируются из Москвы.
В распоряжении The New Times есть копия служебной телеграммы, которую 2 июля 2010 года полномочный представитель президента в Уральском федеральном округе Николай Винниченко разослал шести губернаторам — Курганской, Свердловской, Тюменской, Челябинской областей, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов.
«Информирую Вас, что в Уральском федеральном округе продолжают отмечаться факты активной деятельности религиозной организации «Свидетели Иеговы». По оценкам экспертов, данное религиозное течение является тоталитарной сектой, деятельность которой представляет опасность для физического и духовного здоровья ее адептов».
Николай Винниченко просит губернаторов провести разъяснительную работу с руководителями медицинских, образовательных и спортивных учреждений и запретить им «любые формы сотрудничества с иеговистами», а также противодействовать «деструктивной активности свидетелей Иеговы».
Неизвестно, получал ли губернатор Рес­публики Алтай подобную телеграмму, но именно в Горно-Алтайске в 2010 году впервые было заведено уголовное дело на иеговиста по статье 282 УК РФ (возбуждение религиозной ненависти и вражды). «Лидера местной общины Александра Калистратова обвинили в том, что он распространял литературу, которая на тот период времени считалась законной, а в настоящее время по решениям Ростовского и Горно-Алтайского судов признана экстремистской», — рассказал The New Times адвокат Виктор Женков.
Следователь усмотрел признаки возбуждения религиозной ненависти и вражды в цитатах, которые вошли в обвинительное заключение. Например: «Служба в Советской армии была обязательной для юношей 18-летнего возраста. Основываясь на знании Библии, я решил во что бы то ни стало придерживаться в отношении дел мира, что означало отказ от службы в Советской армии» (статья в журнале «Пробудитесь!» от 22 октября 2000 года). Издание было запрещено судами как экстремистское. Как отмечает Александр Верховский, антиэкстремистское законодательство сформулировано в заведомо очень широких и неопределенных терминах. Это позволяет на практике любую сравнительную оценку интерпретировать как утверждение превосходства, возбуждение ненависти и т.п. Пока эти нормы применяются избирательно: иначе придется запретить все.

×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.