Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Горячее

В мире прошли акции в поддержку "химкинских заложников"

20.09.2010

Акции в поддержку активистов Максима Солопова и Алексея Гаскарова, подозреваемых в организации нападения на администрацию города Химки, прошли в Москве, Иркутске, Тюмени, Кракове, Париже, Дюссельдорфе, Стокгольме, Копенгагене, Сиэтле, Нью-Йорке. Как обещают организаторы московского митинга, аналогичные акции в ближайшее время пройдут в Берлине, Гамбурге, Лондоне и Салониках.

304064b5067e.jpg

183.jpg

2259.jpeg

2261.jpeg

28 июля 2010 перед зданием администрации в подмосковном городе Химки более 200 молодых антифашистов и анархистов провели спонтанную демонстрацию в защиту Химкинского леса. Акция, в ходе которой было разбито несколько окон и разрублена входная дверь в здание, получила широкий общественный отклик. На следующий день после акции были арестованы два известных общественных активиста - Алексей Гаскаров и Максим Солопов, которые до сих пор содержатся под стражей. В 20-х числах сентября должен состояться суд, "химкинским заложникам" грозит до семи лет тюрьмы за хулиганство, хотя очевидных доказательств причастности Гаскарова и Солопова к незаконным действиям до сих пор представлено не было.



Подробный рассказ свидетелей по делу Гаскарова и Солопова об обстоятельствах расследования нападения на химкинскую администрацию опубликован в статье "Вырубка №3" на сайте OpenSpace.ru

Аня, девушка Алексея Гаскарова. Наутро после акции для многих было неприятным открытием включить телевизор и увидеть по центральным каналам сюжет про это мероприятие. Стало ясно, что что-то будет.
Макса и Лешу взяли на следующий день, двадцать девятого. Лешу днем попросили зайти в Жуковское ОВД, это была такая достаточно нормальная практика, потому что диалог между людьми в этом ОВД и Лешей уже был раньше, обычно это была какая-то информация по поводу правых. И он, понимая всю свою невиновность, без задней мысли пришел к ним. Там ему сказали, что вот, приехали ребята из Химок и вы сейчас будете переданы им в руки. И увезли. Вечером был последний звонок от него, он еще не осознавал, что произошло; сказал, что он в Химках, все нормально, завтра увидимся – примерно так.
Разрешение свиданий находится в компетенции следователей. Мать ездила просить разрешения, следователь четыре часа думал; говорил, что должен обсудить с руководством; в итоге дал ответ в таком ключе: «Понимаете, ваш Леша не дает признательных показаний, и мы не сможем дать вам разрешение на свидание». Сейчас эта просьба будет подаваться в письменном виде – будет, видимо, письменный отказ.

Эмиль Балуев, один из задержанных на концерте в Жуковском. Мы приехали в город, но буквально через несколько минут, после того как мы сошли с платформы, со всех сторон стали появляться милицейские машины, штук двадцать. Сотрудники начали подходить ко всем, спрашивать документы. Подъехал автобус, стали туда людей грузить. Повезли в ОВД – по дороге еще подсаживали людей, которых вылавливали на улице. Там милиционеры ездили по всему Жуковскому и хватали людей неформального вида, в том числе совершенно случайных.
Нас высадили, стали переписывать документы, отбирать вещи, потом посадили в какую-то клетку, она стояла там на территории. Какой-то человек в штатском, он не представился, повел меня на второй этаж. Последовало множество вопросов. Кто вы такие? Зачем сюда приехали? Про панк спрашивали, про антифашистское движение. Насколько я понял, у них была такая версия, что мы приехали громить администрацию города.
Потом меня практически пинками загнали в другой кабинет. Там сидело несколько людей без формы, такого немилицейского вида, более-менее накачанные, очень наглые. В лоб стали спрашивать про Химки. Был ли я там? Кто участвовал в акции? Меня там не было, я ничего не знал.

Надя и Сеня, активисты, принимавшие участие в химкинской демонстрации. Они просили не называть их фамилий 
Надя. Когда приехали в Химки, меня увели внутрь, а Сеню там мурыжили еще полчаса. Ну, понеслась. Сначала один кабинет: там пятеро мужиков сидят, посередине стул. На стул посадили меня. И началось: «Вот, мы все про вас знаем, нам надо раскрывать грабежи-убийства, а мы тут вашей сраной акцией занимаемся. Мы серьезные люди, это всё оперативные сотрудники с большим опытом. Мы всё знаем». Это у них любимая тема.
Потом перевели в другой кабинет, сидят два суровых мужика, а жарко уже, дым такой. Они молчат, сидят и курят. У меня с собой был журнал «Власть», как раз про Химки, с дикой рожей Путина на обложке. Открыла журнал. Спрашиваю у них: «Курить можно?» – «Нет». – «Воды можно?» – «Нет». – «Спасибо, очень мило».
Сеня. У меня еще отдел «Э» был. Я даже повторять не буду, со мной в такой же стилистике общались. Только пугали больше Надей. И знаешь, я чувствую уже, что они бесятся: «Ты чё вообще думаешь, мы и вас закрыть можем... Или одного из вас посадим, а другой будет давать те показания, которые мы скажем». Такие разводки. В тот момент я и правда подумал, что всё, что они могут нас тупо закрыть.
Им надо отчитаться. Им нужен протокол, им нужны или новые подозреваемые, или какие-то свидетельские показания. Они не могут сказать: мы ловили человека пять дней, мы сутки его держали, а теперь отпускаем, он нам ничего не сказал.



Читайте по теме:

Охота на «Антифа». Они представляются сотрудниками ФСБ, задерживают молодых людей, выбивают у них показания о погроме в Химках и требуют подписку о сотрудничестве. Сразу несколько заявлений от жертв подобного произвола было направлено генпрокурору Юрию Чайке. Какими методами добиваются своих целей силовики — узнавал The New Times


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.