Елена Зеленская: Семья президента Украины была целью № 2

18.06.2022 | Shaun Walker, The Guardian

Военный корреспондент английской газеты The Guardian Shaun Walker, недавно попавший под санкции российского МИДа за свою журналистскую деятельность, взял редкое интервью у первой леди Украины Елены Зеленской. NT полагает, что этот материал представляет интерес и для российского читателя  

Ранним утром 24 февраля Елена Зеленская поняла, что где-то вдалеке раздаются приглушенные звуки. По мере того как она просыпалась, она поняла, что звуки, которые ее мозг автоматически фиксирует, не могут быть звуками фейерверков. Когда она открыла глаза, она поняла, что мужа рядом нет. Муж, президент Украины Владимир Зеленский, был в соседней комнате, уже готовый идти на работу: на нем был  костюм и галстук.

«Что происходит?» — спросила она его.

«Все началось», — ответил он ей.

«У меня было ощущение, что я нахожусь внутри параллельной реальности, что я сплю», — говорит Зеленская, описывая момент, когда закончилась нормальная жизнь как для ее семьи, так и для ее страны. Вскоре после этого муж отправился в президентский комплекс в центре Киева, чтобы председательствовать на заседании Совета безопасности, на котором должны были принять решение о первоначальном ответе на шокирующее полномасштабное вторжение Владимира Путина в Украину. Он сказал жене, что она должна ждать его звонка в течение дня с инструкциями.

Оставшись одна, она пошла проверить детей — 9-летнего Кирилла и 17-летнюю Александру. Они уже проснулись, были одеты и, похоже, понимали, что происходит. Зеленская начала собирать чемодан с вещами, спускаясь вместе с детьми и охраной в подвал каждый раз, когда взрывы становились слишком близкими. В какой-то момент, когда она стояла на втором этаже президентской виллы и смотрела в окно,  мимо пронесся истребитель, громко и низко. Она не была уверена, был он украинским или российским.

«Это было сюрреалистическое чувство... как будто я играла в компьютерную игру и должна была пройти определенные уровни, чтобы оказаться дома. Но я  держала себя в руках, и весь день на моем лице была эта странная улыбка, потому что я старалась не показывать детям панику. Мы просто выполняли приказы охраны, шли туда, куда нам говорили», — говорит она.

Вечером ей удалось снова ненадолго увидеться с мужем, хотя она отказывается говорить, где именно. Он сказал ей, что ее и детей отвезут в безопасное место. Они обнялись, но времени на слезы и сантименты не было. Только позже она позволила себе мысль, что может больше никогда его не увидеть.

Прошло три месяца, когда я встретил Зеленскую и попросил ее рассказать о тех страшных первых часах. Мы находимся в офисе внутри президентского комплекса в центре Киева; чтобы попасть туда, мне нужно пройти несколько контрольно-пропускных пунктов и постов охраны, и как только я оказываюсь внутри, меня обыскивают несколько раз. Окна завалены мешками с песком. Теневые фигуры снуют по проходам; маленькие лампы на полу бросают слабый свет на синие ковры, которые тянутся вдоль коридоров. Тем не менее здесь нет такого напряжения, как в первые недели войны. Отступление русских с окраин Киева сделало украинскую столицу гораздо более спокойным местом. На улице молодые пары прогуливаются в центре города в лучах раннего летнего солнца, кафе открыты, а вечерний комендантский час продлен до 11 вечера. Сирены воздушной тревоги все еще звучат, но большинство людей их игнорируют.

Более спокойная ситуация также означает, что Зеленская смогла вернуться в столицу, по крайней мере на некоторое время, но ее охрана по-прежнему начеку. Меня попросили оставить мой мобильный телефон в прихожей и еще раз тщательно обыскали, прежде чем провести в комнату, где она ждет. Телохранитель в военной форме сопровождает меня в комнату и на протяжении всего интервью сидит в углу и хмурится.

Зеленская приветствует меня мягким рукопожатием. «Спасибо, что пришли», — говорит она по-английски, прежде чем перейти на украинский.

В те первые дни войны было жуткое ощущение, что все возможно, когда ракеты обрушивались на цели по всей стране, а российские войска наступали на Киев с трех направлений. «Согласно имеющимся разведданным, враг обозначил меня как цель № 1, а мою семью — как цель № 2», — сказал президент Зеленский в одном из своих ранних видеообращений. Его жена не знает, на каких разведданных основывалась эта оценка, и Зеленский никогда не говорил ей о какой-то конкретной угрозе для семьи. Она старается не думать об этом слишком много, «иначе я стану параноиком». Но она была настороже, понимая, какие возможности русским мог бы дать захват первой семьи.

«Конечно, можно оказывать давление на президента через его семью, и я бы не хотела, чтобы ему пришлось делать выбор между семьей и своими обязанностями президента. Поэтому если есть хоть малейший шанс на это, нужно его устранить», —говорит она. Она говорит мягким голосом с тщательно выговоренными согласными, подкрепляя свои ответы глубокими вздохами.

И хотя Зеленский проигнорировал предложения западных лидеров покинуть Киев и создать правительство в изгнании на западе Украины или в Польше, он всё же отправил Зеленскую и детей в относительно безопасное место. Она по понятным причинам осторожна в том, где именно она провела эти два месяца («Чем меньше я рассказываю, тем это для нас безопаснее»), но говорит, что регулярно переезжала, и настаивает на том, что всё это время оставалась на территории Украины. Временами она слышала сирены воздушной тревоги, которые стали фоновым саундтреком для многих миллионов украинцев. Александра и Кирилл никогда не покидали её.

«Дети были идеальными, — говорит она. — Обычно приходится миллион раз им что-то объяснять, но в тот первый день они делали всё супербыстро и послушно. Мы, конечно, были в каком-то измененном состоянии. Потом, после этого, у нас был долгий период ожидания. Мы смотрели новости, ждали звонков. Все это время у нас был включен телевизор».

«Ага, значит, у вас таки был телевизор», — говорю я.

«Я вижу, вы пытаетесь вытянуть из меня какие-то наводящие подробности. Да, у нас был телевизор. Я не была ни под землей, ни под водой», — отвечает она, улыбаясь.

Однажды ночью в начале войны, когда российские войска пытались штурмовать Киев, она увидела по телевизору кадры с русским танком в районе Оболони, возле квартала, где она раньше жила. Другими вечерами она смотрела видеоклипы, на которых её муж, уже не в гражданском костюме, который был на нём, когда она видела его в последний раз, произносил свои взволнованные обращения к украинскому народу и взывал к международным лидерам. «Я видела, что для него всё это было очень чувствительно, — говорит она. — Зная его, я думаю, что он использовал все эмоциональные рычаги, какие только мог, чтобы донести свою мысль до людей. Но это не было манипуляцией, это было искренне — он действительно испытывал такие чувства, это точно».

Иногда ей удавалось поговорить с мужем, хотя и не по одному из своих обычных устройств. Служба безопасности велела ей оставить всю свою электронику и не заходить ни в одну из социальных сетей. Дни были длинными и одинокими; она коротала время, помогая Кириллу с его школьными заданиями. Она пыталась составлять ежедневные графики, чтобы занять себя. «Ты должна планировать свои часы и минуты, чтобы убедиться, что тебе есть чем заняться и не потеряться в своих мыслях».

Елена и Владимир впервые встретились в детстве, задолго до его различных карьерных воплощений в качестве актера, продюсера, президента и военного лидера. Они всегда были очень разными. Он любит выступать, а она предпочитает тишину и уединение; он пересыпает свои слова эмоциями и жестами, а она выглядит спокойной и сдержанной. Она редко дает интервью, но согласилась встретиться со мной, чтобы обсудить, как месяцы войны повлияли на нее и ее семью, а также превращение ее мужа в икону сопротивления путинской России.

Она родилась Еленой Кияшко в 1978 году в промышленном городе Кривой Рог в центральной Украине. Её мать была главным инженером на заводе, а отец преподавал строительство в техническом университете. Они росли, говоря по-русски, но гордились тем, что они украинцы, и когда Советский Союз распался, говорит она, семья приветствовала независимость Украины. «Я помню чувство, что это было правильно, что мы отделились, и у нас есть своя культура и язык»,— говорит она.

В школе в Кривом Роге она и Зеленский учились в параллельных классах.  Уже тогда он постоянно шутил и любил обращать на себя внимание. Она помнит, как он выступал в школьных спектаклях, но они мало общались. «Наши классы были соперниками — это было похоже на Монтекки и Капулетти. Но потом мы снова встретились в университете, и конечно вся эта глупость прошла, и ты на самом деле рад видеть людей, которых помнишь со школы. Так что сначала мы стали дружить, а потом начали встречаться», — говорит она. Теперь, когда мы отошли от темы войны, она расслабилась и говорит тепло, время от времени улыбаясь.

В те годы, когда они встречались, Зеленский и группа его друзей создали комедийную труппу под названием «Квартал 95», названную в честь одного из районов Кривого Рога. Они выступали на конкурсах по всем странам бывшего СССР. В 2003 году, в том же году, когда они поженились, «Квартал» начал делать телевизионные программы. Зеленская начала работать в качестве сценариста, входила в команду, которая разрабатывала комедийные скетчи, которые Зеленский и другие потом исполняли. Она продолжала работать в этой роли в течение многих лет, даже иногда помогала со сценариями после того, как Зеленский был избран президентом.

На что была похожа домашняя жизнь комедийного сценариста и комедийного исполнителя — бесконечные шутки? «Да, бесконечные шутки. Но иногда я от этого устаю. А он — никогда», — говорит она с ласковой улыбкой. В ее рассказе довоенный Зеленский выглядит почти патологически добродушным. «Он всегда мог придумать что-то смешное. Если мы спорили, я приходила на работу и весь день думала об этом споре. Он приходил на работу, выключал тумблер драмы и включал тумблер комедии, проводил день в напряжённой работе, а потом возвращался домой в отличном настроении. Мне хотелось ему сказать: «Почему ты не страдаешь, как я?».

Зеленский продолжил играть роль обывателя, который становится президентом в телесериале «Слуга народа», а затем, в конце 2018 года, он объявил, что будет баллотироваться в президенты в реальной жизни, зарегистрировав партию, названную в честь его шоу. Зеленская узнала о его решении из новостей; он утверждал, что просто забыл ей сказать. Это кажется удивительным упущением. Была ли она рассержена? Раздражена? Смирилась? «Весь спектр эмоций», — дипломатично отвечает она.

Тем не менее она ясно дает понять, что никогда не стремилась к политической жизни и свела к минимуму публичные выступления и интервью с тех пор, как ее муж стал президентом после победы на выборах в 2019 году. Действительно, она говорит, что одним из немногих плюсов её изоляции в военное время и запрета на использование мобильных устройств и аккаунтов в социальных сетях было отключение от нежелательной обратной связи. «Ты не ждёшь реакции людей на каждый твой поступок, — говорит она. — Я находила это эмоционально трудным в течение двух с половиной лет перед войной».

Президент Зеленский за последние пять лет пережил больше удивительных жизненных поворотов, чем большинство людей переживают за всю жизнь. Когда я брал у него интервью в феврале 2020 года, он отчаянно пытался уйти от  темы  Дональда Трампа, оказавшись втянутым в импичмент Трампа всего через год как он стал президентом. Но он пережил и скандал, связанный с Трампом, и делает все возможное, чтобы преодолеть и Путина. Даже злейшие политические соперники президента, которые опасались, что комедийный актер — не тот человек, который может противостоять Путину в трудный для Украины час, признали, что его военное руководство было и смелым, и вдохновляющим.

Зеленская утверждает, что она не удивлена тем, насколько впечатляющим был ее муж. «Он именно такой, каким я прежде всего его и знаю: когда бы ни возникали ситуации, когда все говорили, что это невозможно, он всегда доводил дело до конца и добивался своего, и одновременно вдохновлял других».

Я прошу привести пример, и она рассказывает историю о том, как однажды её команда сценаристов должна была сочинить песню для него, чтобы он спел её по ходу скетча. Съемки были на следующий день, а у них ничего не было. В 10 вечера она пошла к Зеленскому и сказала ему, что вероятно им придется отказаться от идеи песни.  «Он ответил: «Отлично, иди домой». И сел писать сам, и через два часа всё было готово. И это было неплохо! Он просто никогда не сдаётся, даже когда все вокруг него сдаются».

Трудно воспринимать это сравнение всерьез: написание песни для комедийного скетча вряд ли похоже на подготовку к руководству страной во время вторжения второй по величине армии  мира. Но очевидно она права в том, что что-то в характере её мужа превратило его в неожиданно компетентного руководителя военного времени. Частью этого, безусловно, являются его коммуникативные навыки. «Он очень быстро запоминает тексты и может уверенно их произносить, — говорит она. — Он знает, как работать с камерами. Он не играет — у него просто есть навыки, чтобы делать это хорошо. Для меня невероятно сложно выступать на публике, я каждый раз испытываю стресс, но для него это естественно».

Еще один элемент — дисциплина. Из-за его шутливой манеры поведения и её более строгой поступи люди часто предполагают, что она является дисциплинирующей стороной в их  отношениях, в то время как он — крутой креативщик. «Но на самом деле дисциплина — это его второе имя, — говорит она. — Звонит будильник, он встает, чистит зубы, одевается и уходит, и это занимает у него пять минут, тогда как я кручусь полчаса. У него есть эти качества, психологические, чтобы выдерживать стресс и сохранять дисциплину».

Она утверждает, что на удивление не заметила никакой разницы в его настроении за последние месяцы. Означает ли это, что он держит всё в себе? Может быть, весь этот стресс даст о себе знать после окончания войны? «Я беспокоюсь не за его психологическое здоровье, а за физическое — он всегда заболевает после трудных периодов. Он расслабляется, а потом идет и подхватывает вирус или что-то еще. Я стараюсь заботиться о нём в этом плане, но как все мужчины, он не любит проверять температуру или давление. Но я пытаюсь достучаться до него, устраивая сцены».

«Первая леди» — странная роль, признает она: положение, определяемое работой мужа, не имеющее формальной власти и сопровождающееся постоянным обсуждением ее внешности и одежды. Тем не менее она считает, что стоит использовать мягкую силу, которую она обеспечивает, и в прошлом году даже организовала «Саммит первых леди и джентльменов» в Киеве. В нем приняли участие десять первых леди, включая Эмине Эрдоган и Мишель Больсонаро, но в этом году она надеется повторить саммит в онлайн-формате. Поскольку так много стран стремятся продемонстрировать солидарность с Украиной, возможно, получится более масштабное мероприятие.

Впервые Зеленская появилась на публике через 10 недель после начала войны, чтобы встретиться с Джилл Байден, они осмотрели школу на крайнем западе Украины, встречаясь с теми, кто бежал от конфликта на востоке. «Это было смело с её стороны — приехать. Она была чрезвычайно дружелюбна и очень заинтересована в историях, которые рассказывали люди», — говорит Зеленская. Другие беседы проходили по телефону. Бриджит Макрон предложила помощь в восстановлении школы. Перед нашей встречей она провела видеозвонок с королевой Бельгии Матильдой, которая также является профессором психологии и может дать несколько советов по поводу программ реабилитации.

«Украинцы не привыкли обращаться за помощью к психологам, — говорит Зеленская. — Мы склонны игнорировать депрессию или тревогу. Нам нужно провести большую рекламную кампанию, чтобы рассказать людям, что они не виноваты, если им нужна психиатрическая помощь». Это то, на чем она сосредоточилась еще до войны, и хотя некоторые из  других ее проектов — например, внедрение более здорового питания в школах — кажутся менее актуальными, когда на карту поставлено выживание миллионов украинцев, вопрос доступа к услугам психического здоровья никогда не был таким актуальным, как сейчас.

По сравнению со многими украинцами Зеленской было не так тяжело в последние месяцы, но война нанесла свой удар и по первой семье. «Мой сын сказал мне: «Мама, знаешь, я просто хочу увидеть своих друзей. Я не видел их так долго. Три месяца я играл только с собаками и телохранителями». Ее дочь не прекращает учебу и надеется поступить в университет в сентябре, но она, как и миллионы украинцев, пропустила школу, поскольку война пришла после двух лет пандемии.

«Каждый украинец сейчас находится под огромным психологическим бременем, — говорит Зеленская. — Половина нашего населения живет отдельно от своих семей. Конечно, большинство из нас никогда раньше не жили в таких условиях». Пока что основное внимание уделяется победе над россиянами, но когда война закончится, потребуется масштабная программа по исцелению нации. «Никому не нужна страна, которая победила, которая сражалась за свою территорию, но которая населена людьми, которые не могут нормально жить, функционировать или воспитывать своих детей. Нас подстерегают большие опасности».

Мы беседуем уже больше часа, и прежде чем мы закончим, я хочу вернуться к тем дням перед войной, когда американская разведка делала все более тревожные заявления о намерениях Путина, а Зеленский уговаривал украинцев не паниковать. Чувствовал ли он давление в те дни? Мучило ли его, когда он возвращался домой, чувство, что возможно он должен был предупреждать украинцев готовиться к войне? «Нет, конечно же, нет. Со всех сторон поступала разная информация, — немного раздраженно говорит она. — Конечно, дома со мной никто не делился никакими военными секретами».

Тот факт, что президент и его жена спали дома в ночь вторжения, говорит о многом. Неужели они действительно не думали, что война возможна, несмотря на все предупреждения? «Честно? Нет. Я не могла поверить, что это произойдет. У меня даже паспорт не был готов».

23 февраля, накануне, она помнит, что проводила в своем офисе встречу с подростками на тему психического здоровья. По её словам, в тот день был день рождения Ярослава.

«Ярослав... это ваш сын?» — спросил я, на мгновение растерявшись.

«О, нет, это телохранитель»,— говорит она, смеясь, и показывает на грузного мужчину в военной форме, о котором я забыл, но который  сидел позади меня. Я оглядываюсь, улыбаюсь ему. Ярослав не улыбается в ответ.

В тот последний день перед войной, рассказывает она, некоторые люди в офисе обсуждали, что нужно собрать чемоданы на случай, если война действительно начнется, и она сделала себе ментальную пометку — сделать это на следующий день. В итоге она так и поступила, но собирала один чемодан, когда за окном  уже гремели взрывы.

Теперь Зеленская чувствует себя в состоянии проводить некоторое время в Киеве, но она далеко не уверена, что семья президента больше не является мишенью для русских («Когда ты видишь ужасающие преступления, которые они совершили, ты думаешь, может быть, они действительно способны на все»). Поэтому она уклончиво говорит о том, где она сейчас живет. Конечно, говорит она, она не может жить вместе со своим мужем, но по крайней мере они теперь имеют возможность видеться друг с другом. Она описывает их первую встречу после всех этих недель в типично сдержанных выражениях. «Мы обнялись, поздоровались и спросили друг друга, как дела. Дети были здесь и некоторое время цеплялись за него. Теперь мы можем видеть друг друга, и они могут физически прикоснуться к отцу, это немного облегчает ситуацию».

Позже, когда Зеленская позирует на лестнице административного здания, появляется  спешащий на встречу президент, неся в руках пачку документов и в окружении солдат. Он останавливается, чтобы обменяться несколькими словами, и дарит ей короткий поцелуй. Когда он отстраняется, они на мгновение обнимают друг друга, а затем он снова отправляется в путь. Вот такие мимолетные контакты — жизнь, которой они живут сейчас.

«Мы надеялись, что скоро сможем видеться чаще, но пока я не вижу такой возможности», — говорит она. Пока война Путина продолжается, её семье, как и миллионам других украинских семей, суждено быть расколотой надвое.

 


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики.
Продолжая пользоваться сайтом, вы даете согласие на использование cookie-файлов.