#В блогах

Виктор Шендерович: Artist

18.11.2020

Спектакли Виктюка вызывали восторг и раздражение, равновеликие по силе, но уж перепутать его нельзя было ни с кем!

Cначала была «Царская охота» в театре им. Моссовета, но кажется, только на «Уроках музыки» я различил это имя: Виктюк.

Потом наступила окончательная свобода, и одним из символов этой свободы стали его спектакли. Я смотрел «Служанок» в «Сатириконе» и думал, как герой анекдота, которого еще не было в ту пору:

- А что, так можно было?

Совершеннейшая свобода выражения своего художественного и человеческого «я».

«Что за дело им? Хочу».

Его эстетика была довольно чужой мне, но не восхититься этой художественной отвагой было невозможно. Его занимала только форма, его интересовали волшебство и законченность линий. Его оскорбляла неряшливость рисунка.

В конце восьмидесятых я часто приезжал в Нижний Новгород – в тамошний Театр Драмы, в качестве педагога по пластике. Однажды я совпал там с Виктюком – он репетировал какую-то итальянскую комедию, все как мы любим: перья, трико, пластическая линия…

Я, конечно, прокрался на репетицию.

- Сына! – умолял Виктюк человека в перьях на сцене. – Сына, жопочку мягко поднял - и переложил…

«Сына», до приезда Виктюка игравший по преимуществу в производственных драмах, никак не мог переложить жопочку с одного стула на другой - то выпадал из музыкальной партитуры, то гремел мебелью...

Роман Григорьевич страдал.

- Не так, сына, не так... Мя-ягко!

И руками показывал, как надо ее переложить, родимую.

Это продолжалось довольно долго. Про что пьеса, я так и не узнал. Но жопочку актер при мне переложил однажды довольно мягко - и даже начал при этом вписываться в партитуру…

Спектакли Виктюка вызывали восторг и раздражение, равновеликие по силе, но уж перепутать его нельзя было ни с кем! Оранжерейный экзотический цветок, демонстративно нездешний.

До такой степени нездешний, что – львовянин! - приветствовал из Москвы украинскую Оранжевую революцию, что подписал письмо с требованием освободить девушек из «Pussy Riot», а в 2014 году попросил всех, кто не считает себя гражданами Украины, оставить эту страну в покое.

Он говорил и делал то, что считал нужным, и это почему-то сходило ему с рук. Может быть, его политические воззрения тоже проходили у хозяев здешних широт по линии экстравагантности? Не знаю.

…Года полтора тому назад, летом, он медленно шел по проезду Художественного театра, в лазоревом сюртуке с искрой и в шейном платке цвета, про который, клянусь, я не знаю, как он называется. Я сидел за столиком кафе, он подошел посмотреть меню. Увидел меня, поздоровался, сказал что-то приветливое… Пригласил приходить в свой театр, о чем-то спросил, поглядывая по сторонам...

Я был ему не особо нужен, конечно. Он просто «держал зал». Он был в центре внимания и кайфовал от этого. А на него, разумеется, смотрели всем кафе и улицей - даже те, кто понятия не имели, что это Виктюк. Просто - пожилой ласковый господин в лазоревом сюртуке и шейном платке немыслимой расцветки. Нездешний господин!

Artist – в нерусском значении и написании этого слова, разумеется.

Художник, то есть.

На его место никто не придет, потому что это было только его место, конечно.

Прощайте, дорогой Роман Григоревич.

Источник


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.