#В блогах

Сергей Медведев: Философский разбор карантина

26.05.2020

Столкнулись утилитаристская этика максимизации общего блага, либертарианская этика недопустимости ограничения индивидуальной свободы и кантовская деонтология, говорящая о приоритете человеческой жизни и достоинства над предполагаемыми коллективными благами

Сейчас, когда война за карантин уже, кажется, везде закончена, карантины в той или иной форме были введены в большинстве стран, независимо от политического режима, за исключением шоу фриков типа Жаира Болсонару или Александра Лукашенко, и отрицатели карантина ведут арьергардные бои, крича о преступлениях, за которые ответят архитекторы глобального локдауна, настало время взглянуть на поле битвы и понять, о чем, собственно, люди спорили. Потому что речь шла не просто о конкретных политических шагах, а о философских системах взглядов — даже если их носители этого не осознают.

По большому счету здесь сталкиваются утилитаристская этика максимизации общего блага («коллективный иммунитет»), либертарианская этика недопустимости ограничения индивидуальной свободы (карантин морально неприемлем) и кантовская деонтология, говорящая о приоритете человеческой жизни и достоинства над предполагаемыми коллективными благами.

Основное противоречие здесь между утилитаризмом и кантианством, и характерно, что утилитаристская парадигма коррелирует с неолиберальной: сторонники «невидимой руки рынка» и противники государственного вмешательства точно так же являются сторонниками «невидимой руки» вируса и противниками карантина: хороший пример это Кох, на глазах превратившийся в Катона и Савонаролу, бичующего человечество за страсть к саморазрушению из страха перед вирусом. Антикарантинщики взывают к биологическому порядку, по сути, к естественному отбору, социал-дарвинизму («те, кто должен помереть, помрут», по чеканной фашистской формулировке доктора-мясника) — к тому же отбору, что призван был сделать рынок, отсеяв тех, кто «не вписался».

С другой стороны, кантианский взгляд полнее всего выразил Хабермас, заявивший в интервью, что «усилия государств по спасению каждой человеческой жизни должны иметь абсолютный приоритет над утилитарным взвешиванием негативных экономических последствий», что в целом также согласуется с социально-либеральной этикой Джона Ролза. Для них основной нормативной силой и фундаментом социального порядка является жизнь и достоинство каждого индивида — в пределе кантовская логика требует спасения даже безнадежно больных: здесь кантовская деонтология стыкуется с медицинской, с основополагающим понятием автономии пациента. Это, собственно, вопрос о том, стоит ли социальный порядок на экономике или на этике индивидуального достоинства: что мы боимся разрушить и что хотим сохранить в первую очередь.

И что характерно, подавляющее большинство правительств выбрали гуманитарную этику, даже если она означала экономический коллапс, способный породить гуманитарные же проблемы — сохранение нормативного консенсуса послевоенного Запада оказалось важнее экономических (пускай порой и рациональных) соображений. Я здесь не спорю о рациональности и долгосрочных перспективах каждой из стратегий, я говорю именно о сегодняшнем моральном выборе, который стал возможен только в 21 веке — тридцать или пятьдесят лет назад такое невозможно было себе представить, правил коллективный интерес.

И с третьей стороны, приходят либертарианцы, для которых свобода выше человеческой жизни, и говорят: чувак, где моя свобода? Интересно, что с ними сходятся левые критики типа Агамбена, которые также видят в карантинах наступление тотальной биовласти и чрезвычайного положения, которое останется с нами и после эпидемии — ослепленный собственными пророчествами о «голой жизни» и биополитическом концлагере, итальянский философ договаривается чуть ли не до конспирологии в духе Трампа и вакцины от Гейтса — хотя смешно было бы ожидать что чрезвычайное положение будут способны удержать Италия с ее распадающимся правительством или испанские социалисты.

И что совсем уже смешно, по их следам приходят диванные резонеры, сетевые борцы с цифровыми пропусками, которые до того не были замечены ни в свободолюбии, ни в свободомыслии, и точно так же стучат кулаком по столу, требуя снятия карантина и возвращения собственных прав. Тоже своего рода философия: ресентимент обиженных.

Но в целом, повторю, промежуточный итог таков: человечество не одолело вирус, не получило иммунитета, не изобрело вакцину, низверглось в спираль рецессии — но при этом зафиксировало важную моральную позицию, кантовскую логику абсолютного примата (а не относительной полезности) индивидуальной жизни, которая может стать более прочной основой будущего возрождения, чем иллюзорный экономический рост.

Источник 


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.