#Разговор/Из архива NT

«О чем болит сердце»

01.03.2018 | Михаил Горбачев — Евгении Альбац

2 марта — день рождения первого и единственного президента СССР Михаила Сергеевича Горбачева. Ему исполнилось 87 лет

899765.jpg

Фото: Василий Попов

Самая личная книга Горбачева — «Наедине с собой» (2012). Когда она вышла из типографии, в книжный магазин на московской Воздвиженке, где была презентация, выстроилась очередь: за автографом инициатора перестройки и гласности люди стояли четыре часа.

NT: Михаил Сергеевич, почему вы решили эту книгу сейчас издать?

По сути дела, смерть Раисы привела в движение меня. Она собиралась писать книжку, у нее мешочек целлофановый остался с заметками: она бросала туда листочки, как бы главы; по-моему, там набирается 23 главы. Начала она вспоминать с поездок, первая была Германия. Меня поразило, что на одном — это как бы титульный лист — красными чернилами написано: «О чем болит сердце».

NT: Об этом Раиса Максимовна хотела написать книгу?

899767.jpg
* Раисы Горбачевой не стало
20 сентября 1999 года. «Раиса
скончалась за пять дней до 46-й
годовщины регистрации нашего брака
в Сокольническом загсе Москвы», —
пишет Михаил Горбачев в прологе
своей новой книги «Наедине с собой»

Да. И когда она начала со мной разговаривать насчет книги, я ей сказал: «Я поддерживаю. И я тебя поддержу не просто разговорами, а помогу исполнить, и правильный ракурс дать, контекст, и помогу писать. Но учти: это тяжело. Ты будешь мучиться, я же вижу, ты сейчас уже устала». Когда ее не стало*, конечно, я за нее книжку не мог написать, потому что это разные вещи, разные натуры и разное все. Как мужчина и женщина. И тогда я принял решение, что напишу я, чтобы в этой книге, не уходя от политики, — я не могу от нее уйти, это моя сфера, я отдал ей 60 лет жизни, — но чтобы в ней было побольше человеческого. Тут это есть.

Вот видишь, как я книгу начинаю (читает): «Из записной книжки. 21 сентября 2000 года. Прошел год без Раисы… Прошел год — может быть, самый тяжелый для меня. Моя жизнь лишилась главного смысла…»

Горбачев закрывает глаза и большим и указательным пальцами убирает слезы, и говорит:

Меня не покидает ощущение вины за смерть Раисы, я стараюсь ее восстановить в памяти. Как могло случиться, что я не смог ее спасти?

NT: А что вы могли сделать, Михаил Сергеевич? Острый лейкоз, тяжелая форма…

Можно было. Мы полетели в Мюнстер, где ей должны были сделать трансплантацию стволовых клеток от сестры ее, Людмилы, а она умерла за два дня до (операции)… Вот я пишу (снова читает): «Однажды я услышал от нее: «Я не хочу оставаться без тебя. Не смогу жить. А ты? Что ты? Женишься и будешь жить». А получилось — я остался в одиночестве.

«МЕНЯ НЕ ПОКИДАЕТ ОЩУЩЕНИЕ ВИНЫ ЗА СМЕРТЬ РАИСЫ, Я СТАРАЮСЬ ЕЕ ВОССТАНОВИТЬ В ПАМЯТИ. КАК МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ, ЧТО Я ЕЕ НЕ СМОГ СПАСТИ?»

NT: До сих пор болит, да?

Абсолютно. Я не освободился. И ей эта книга посвящена. (Горбачев закрывает книгу, на обложке которой его портрет на фоне живописного портрета Раисы Горбачевой, и кладет на нее руку — тема закрыта).

NT: Как вы пишете свои книги?

Я диктую.

NT: А потом редактируете расшифровку?

Да-да. По три захода.

899766.jpg

Президент СССР Михаил Горбачев и 41-й президент США Джордж Буш-старший, Хьюстон, США, 1 ноября 2012 года Фото: AP

NT: Недавно в интернете я увидела фотографию — вы с Джорджем Бушем-старшим. Он в инвалидной коляске. Вы летали к нему в Хьюстон?

Я там лекцию читал. А это (рассматривает фото) — рукопожатие с человеком, с которым нас свела судьба и мы принимали и разрабатывали колоссальные решения. И нас, между прочим, как меня, так и его, окружение предавало. Он однажды сказал: «Договориться с Горбачевым — это трудное дело. Но все, о чем договаривались, выполняет». А окружение — они за его спиной создали клуб поддержки Ельцина, — я рассказываю об этом в этой книжке. Их не устраивал Горбачев, а Ельцин — это их. Горбачев — созидатель, Ельцин — разрушитель, он разрушил эту махину, которую мы всем народом создавали.

NT: А о чем вы здесь, во время этой съемки, говорите?

Абы о чем.

NT: А о России говорили?

Да. «Ну что там у вас?» — «Трудно», — я говорю.

NT: Они снова боятся России?

Фиг их знает, кого они боятся. Они и в себя не верят. Во-первых, они не знали, выиграют они выборы или нет. (Встреча состоялась 1 ноября 2012 года, за пять дней до президентских выборов США, на которых кандидат от Республиканской партии проиграл).

NT: Буш уже не ходит?

Нет.

NT: А что с ним такое произошло?

Было время, когда ему вставляли все эти болты, гайки. Он сначала ходил, долго держался, потом начал ходить с подскоком. Я говорю: «Что ты прыгаешь?» Он: «Я не хотел бы, чтобы и ты еще начал». Но голова ясная, абсолютно. Там еще Джеймс Бейкер третий был (госсекретарь в республиканской администрации Дж. Буша-старшего с 1989 по 1992 год), Барбара, еще один человек, забыл его фамилию, и все. Это все штучный материал. Они сняли клуб небольшой, мы там вместе ночевали, беседовали.

NT: Такое ощущение, что Буш плачет на этой фотографии.

Он просто уже… самочувствие-то у него неважное.

NT: Кажется, что он с вами прощается.

А может быть, и так.

NT: Вы с ним переписываетесь?

Да. Я тебе как-нибудь прихвачу, покажу его письма. Они написаны такими крупными словами и мыслями.

NT: На компьютере или от руки?

По-моему, на машинке.

NT: Очень интересно.

Потрясающе. Но ты же начнешь фотографировать и требовать хоть одно опубликовать.

NT: Ну конечно. Интересно же.

Очень интересно. Поэтому и не надо.

NT: Ваш прогноз: как дальше будет развиваться ситуация в стране?

Тяжело.

«Это будет не 37-й год, так не сделаешь уже. Потому что легче избавиться от них, чтобы сберечь общество. Нет, массовых репрессий не будет. А главное — и они боятся»

NT: Тяжело — это что значит? Сажать будут?

Уже сажают.

NT: Репрессии начнутся?

Я думаю, массовых не будет. Это будет не 37-й год, так не сделаешь уже. Потому что легче избавиться от них, чтобы сберечь общество. Нет, массовых репрессий не будет. А главное — и они боятся.

NT: То есть они понимают, что маховик репрессий раскрутить легко — остановить трудно?

То, что они наделали, им трудно скрыть, отдать, вернуть и так далее. Поэтому это будут защищать до конца. Им надо удержать власть, чтобы жизнь все ими наделанное замуровала.

NT: А почему тогда «Эхо Москвы» работает, The New Times выходит, почему?

Вот поэтому.

NT: Потому что боятся до конца все завинтить?

Конечно. Если на это наступят, они наступят на тот самый пусковой механизм. Народ поймет, что уже дальше некуда с этой властью идти.

NT: А вы думаете, народ понимает, что происходит?

Поймет. Мы всегда считаем, что он не понимает, а он все понимает, а мы, умники, думаем, что нет.

NT: И как долго будет продолжаться этот термидор?

Сколько надо.

NT: Сколько — надо? До следующих выборов?

Абсолютно.

NT: Писали, что Путин просил передать вам, чтобы вы прикусили язык. Это действительно было?

Да. Я всегда говорил то, что я думаю о них, причем говорил всегда взвешенно и осторожно. (В интервью газете Los Angeles Times Горбачев сказал, что Владимир Путин пошел на обман, чтобы удержать власть, и это может плохо кончиться).

NT: А на Медведеве вы совсем поставили крест?

Он сам на себе поставил. У него столько людей было, столько людей готовы были ему помогать, чтобы он мог войти снова (в Кремль)… Сейчас он шевеление какое-то сделал, как-то высказаться попытался и еще хуже для себя сделал. Он очень опоздал.

NT: То есть вы считаете, что у него шансов нет?

Абсолютно.

NT: Вы видите кого-то из новых людей, кто может составить конкуренцию Путину?

Да у нас все новые, поскольку одни и те же работают уже 10–15 лет. Поэтому все, кто придет сейчас, они все будут новые. Есть люди. У нас людей много.

NT: Например?

Примеров нет.

NT: Не скажете?

Нет.

Впервые опубликовано в NT № 38 от 19 ноября 2012 года


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.